Комедия в чёрно-белых тонах

[1] Почти четыре недели спустя.       Михась за этот год сильно притомился от цифр и анализов. Ему страшно хотелось в отпуск, а до него был еще как минимум месяц. Последняя неделя выдалась напряженной, в офисе лютовал Натаныч, и Мишаня частенько брал работу на дом. В отделе завал был полный – близился конец месяца. Да еще Женька слезно умолял помочь знакомым в паре проектов. Мишаня, конечно же, не мог отказать. Загруженный, измотанный, он доползал до квартиры, отлёживался час-полтора и садился вновь за компьютер. Глаза болели нещадно, хотелось все бросить, но врожденная порядочность и привитая мамой ответственность не позволяли этого сделать. Вдобавок ко всему, соседка, милейшая старушка Нюра Семеновна неожиданно продала квартиру, съехав к дочери, а новоприбывший постоялец затеял ремонт. Раздающиеся почти неделю из-за стены звуки тихо, а иногда и очень громко, выносили Михасю мозг.       Особенно сосед старался по вечерам – размеренное стучание, лязгание, сверление и передвижка хрен знает чего, лишала возможности сосредоточиться. Правила общественного порядка он, конечно, не нарушал и до положенных одиннадцати вечера сворачивался, но Михасю легче от этого не было. И в один из вечеров, когда его стена в крохотной однокомнатной квартире начала сотрясаться от ударов, производимых с той стороны, он не выдержал. Решил разобраться с возмутителем спокойствия, напомнив ему о том, что вокруг находятся живые и – заметьте! – уставшие, желающие по вечерам спокойного отдыха после тяжелых трудовых будней, люди. Акельферд натянул тапки, распахнул входную дверь, собираясь выйти на лестничную площадку, но был остановлен телефонным звонком. Естественно, мама, на ночь глядя, решила проверить, как там ее отпрыск. – Да, мамочка. – Шалом, дорогой. – Здравствуй, мамуль. – Мойша, ты не позвонил мне. У тебя все в порядке? – Конечно. Все просто замечательно. Я дома. – Слышу опять эти звуки. Твой новый сосед еще не закончил ремонт? – Нет, мамочка. Мой сосед, наверное, решил свести меня в могилу. Я не ожидал такого предательства от бабы Нюры. Как она могла продать квартиру такому извергу? – Да, хорошая была соседка. Она не звонила? – Звонила. Прекрасно устроилась у дочери, бросив меня на растерзание новому хозяину квартиры. Но так и не объяснила, с чего решила вдруг сорваться с места. Вроде она помирать в своем родном углу собиралась, а тут такая неожиданность. – Я рада за нее. А ты потерпи – все скоро закончится. Это же не будет продолжаться вечно. Вспомни свой ремонт и посочувствуй соседу. Кстати, что там с краном, починил наконец? – Мама, я спокоен, учитывая активность этого доморощенного архитектора. А кран потерпит. И капает не так уж сильно – руки до него просто не доходят. Но я займусь этим, обещаю! Конец месяца, сама знаешь. Отстреляюсь Натанычу, доживу до отпуска и поправлю эту несчастную сантехнику. Там дел-то на пару минут. – У тебя пара минут уже растянулась на пару месяцев. Дождешься, что сорвет и зальет соседей. Спорить с маман было себе дороже, поэтому Мишаня, пообещав привести кран в порядок и пожелав спокойной ночи, распрощался.       За прошедшую неделю он ни разу не столкнулся с новым постояльцем – организатор звуковой вакханалии никак не хотел показываться на глаза, но размеренно стучал, гремел, сверлил и, кажется, уже двигал сами стенки с места на место. После звонка Ширы Самуиловны за стенкой неожиданно наступила тишина. Мишаня, неверяще прислушивался к отсутствию звуков, выждав пару минут, приободрившись, рысцой потрусил к компу и нырнул в работу. Благословенная тишина сразу заставила усиленно работать мозг, пнув под жопник, указав на пару-тройку ошибок. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, и через час с соседской стороны раздался визг дрели. – А-а-а! – взвыл несчастный Михась. – Чтоб ты провалился!       Михась решил разобраться с этим чертовым возмутителем спокойствия. Выскочив на лестничную площадку, Мишаня подгреб к соседской квартире, нажал на звонок и держал на нем палец до тех пор, пока дрель в квартире не замолкла. Дверь распахнулась широко и неожиданно. На пороге нарисовалось почти двухметровое, присыпанное штукатурной пылью, отличное и в меру накачанное, обладающее шикарными дредами и свирепым выражением лица дитя Мамы-Африки. Мойша икнул. Попятился. Еще раз икнул и бочком стал двигаться обратно к своей двери. – Ну? Какого хера? – на чистейшем матерном русском спросил негр. – Э-э-э. Вы когда планируете закончить ремонт? – очень вежливо поинтересовался примерный еврейский мальчик, мечтающий сию же секунду исчезнуть с родной лестничной площадки, оккупированной пришлым черным. – Как только, так сразу – отрубило Дитя в ответ. – У меня работа, знаете ли. – А у кого ее нет? – искренне возмутился стоящий напротив. – Но-о… – Ты кто вообще? – хищно раздув ноздри и пристально разглядывая сверху Михася, насторожился тот. – Я? – никак не мог сосредоточиться и прийти в себя зависший Мойша. – Ну, кто я – я и сам знаю. – Миш-ша. С-сосед ваш. – А-а-а… – вдруг расплылся в ослепительной улыбке, сразу его преобразившей, черный сосед. – А я – Иван. Приятно познакомиться. Мойша неприлично громко икнул еще раз. Несуразность ситуации совсем заступорила мозг. Нормальный такой, здоровый негр – это вполне естественно… Но негр, говорящий и матерившийся чисто по-русски, да еще и с русским именем… Не в рядовом же провинциальном городке, где нет даже нормальных университетов, не говоря уже об иностранцах-студентах… И не в хрущевке… – Задолбал ремонтом? – сочувствующе поинтересовался тот. – Ага, – брякнул не соображающий и поэтому прямо ответивший Мишаня. – Сочувствую, но ничем помочь не могу. Но ты потерпи – чуть-чуть осталось. – Мне тоже чуть-чуть осталось, но из-за вашего бедлама я не могу работу закончить! – вдруг вспомнив, зачем пришел, начал отходить от шока Михась. – Меня шеф сожрет, если я ему отчет в положенные сроки не сдам! – А ты меня в качестве неопровержимой улики, мешавшей работать, предоставь. Он сделает скидку. – Этот не сделает. Михась задрал голову, разглядывая чудо нероссийской действительности. – Как я сюда попал? – предотвратив вертевшийся на языке вопрос, опередил Иван. – Не мое дело! – очнувшись, с достоинством ответил Мишаня, переводя взгляд с Большой Шоколадки в дредах на проем в двери. – Да ты зайди, зайди, – приглашающее махнул он ручищей в сторону разбомбленной квартиры. – Я лучше потом, сейчас некогда, – хотя очень хотелось увидеть, что же сотворил с баб Нюриной квартирой этот Мхаат Мбумба [2] местного разлива. – А не могли бы вы шуметь чуть пораньше, хотя бы до семи вечера? – Так сильно надо? – Надо, – с грустью констатировал Михась. – Хорошо. Но не сегодня. У меня тоже днем работа, а свободное время только по вечерам. Мишаня разочарованно вздохнул и начал разворачиваться в сторону своей хатенки. – Но ты можешь меня пригласить на кофе и тем самым получить дополнительно часок спокойной жизни – совсем не просяще добавил Иван. – Кофе? – тупо переспросил Мишаня – Ну, можешь плюшками побаловать – я не против. Заработался сегодня, а готовить – еще не готовил. – Слушай, ну ты… – от возмущения, Михась забыл, что до этого разговаривал культурно. – Наглый. Я знаю, – улыбнулся во весь акулий белозубый рот новый сосед. – Мне как, принять приличный вид или так сойдет? – набивался в наглую Иван. – Ну да! Это – твоя маскировка, а на самом деле ты – альбинос? – не мог не съязвить расстроенный вконец Михась. – Так сойдет! – махнул он рукой. – Закрывай свои хоромы. – Да кому они нужны. Там добра то – одна дрель и пара инструментов. – Как знаешь… Хотя по производимому тобой шуму не скажешь, что у тебя там всего пара инструментов.       Мишаня услышал, как сзади хмыкнули, все-таки закрывая дверь. Переброс в чужую квартиру времени много не занял. В коридоре сразу стало тесно, и Михась поспешил освободить гостю территорию, который, абсолютно не чувствуя себя стесненным, разулся, и прямиком направился в кухню – благо планировка у хрущевок была как под копирку. – Хороший у тебя ремонт, – Ваня кивнул, стряхнув с дред небольшое облачко строительной пыли. – Фу, – чихнул Мишаня, разгоняя руками пыль, – надо было тебя все-таки сначала выкупать, а потом на кофе звать. – Хм-м-м… Очень неплохое предложение. Спинку бы потер? – с самым серьезным видом поинтересовался негр. Мишаня обалдело уставился на нахлебника. – Это ты сейчас про что? – Ну как же. Бартер. Ты мне – спинку, я тебе – лишние пару часов для работы, или что ты там так торопишься доделать? – Окинув оценивающим взглядом костомыги Михася, цокнул языком негр. Михась после циферок соображал туго и никак не мог понять, шутит сосед или нет. Выражался он по-русски лучше любого самого русского, наглости, как и соотечественникам, было тоже не занимать… Чистой воды гопник, только цветом кожи подкачал. – До спинки и сам дотянешься, руки длинные – отрезал Михась, обходя с опаской сидящего на хлипком для него стуле Ивана. – Так тебе же шум мешает – сосредоточиться не дает, – вроде удивленно вскинул широкие брови черный. – Я уши воском залью и как-нибудь работу доработаю, чтоб ты не мечтал о всякой похабщине. – А кто сказал, что у меня мысли пахабные? Я ничего не имел в виду. – И, покачав головой, добавил: – Каждый, Мишенька, принимает все близко к сердцу в меру своей испорченности. Так о чем ты там себе сразу напахабничал в уме? – Тьфу! – в сердцах сплюнул хозяин квартиры – Хватит! Пей кофе и уматывай стенки свои двигать! – Фу-у-у, как неве-е-жливо, – протянул, сосед. – Ты меня так сразу не гони, я злопамятный. Долго могу по стенкам стучать. А у тебя, вон, кран не работает. Смотри, а то чинить откажусь. Елки, история с краном длилась уже второй месяц, мамочка капала на мозг почище самого сломанного крана, а тут еще этот чупа-чупс шоколадный масла в огонь подливает… Да не мешает он ему! Вообще! Хочет – пусть капает, сколько ему влезет! Это его ЛИЧНЫЙ кран! Захочет – починит. И вообще! Это не его собачье дело! О чем с чувством, громко и доходчиво не упустил случая сообщить соседу Мишаня. – Ты чего так кричишь, Миш? – удивился на гневную Мишанину тираду афророссиянин. – Какой ты эмоциональный и горячий. С ума сойти. Если ты такой же шумный в постели, то мне охренеть как повезло… Мишаня поперхнулся остатком предложения, сглотнул и уставился на Ваню, переваривая услышанное. – Да пошел ты! Мавр недоделанный! С какого хера, – вполне так не по-еврейски шипел Мойша, – я к тебе должен вдруг в постель прыгать? Да я вообще предпочитаю традиционн… – …нную позу? – договорил за него черный. – Секс! Традиционный! – Это как? Поза миссионерская? Или чтоб свет все время был потушен? Да я не против миссионерской – во всем есть своя прелесть…       На Михася было жалко смотреть. Вечно взъерошенная, кудрявая голова сейчас напоминала черный одуванчик, потому что волосы стояли дыбом. Уши покраснели, нос подергивался, очки покосились на бок. Руки сжались в кулаки (одно название, конечно от кулаков, но все же). – Проваливай! – Но кофе… – Проваливай, или я за себя не ручаюсь! – Миш, да ладно тебе, – тут Ване пришлось заткнуться, ибо в этот момент в левый глаз ему прилетел маленький, но шишастый и жесткий кулачок. – Я же пошутил, – неверяще добавил он, хватаясь рукой за подбитое место. – Ты меня ударил! – А ты меня достал! Кофе отменяется! Проваливай! Иван поднялся, все еще не веря и ощупывая пострадавший глаз, глядя сверху вниз на дышащего ему в пупок Мишаню, пробормотал: – Ну ты даешь… – Я никому не даю! Топай, топай! – и пря буром, подталкивая его в спину, вытолкал к двери. Из-за захлопнувшейся за новым соседом двери донеслось изумленное: «охренеть»       Прошло несколько дней. В душе еще поскребывали кошки, но Мишаня худо-бедно успокоился. Он сам не понял, как так получилось с негром-Ваней. Он ведь никогда не выходит из себя. Для того, чтобы его разозлить надо приложить массу усилий. Ну не конфликтный он, не конфликтный. А тут за пару минут загорелся, как спичка. Да еще и руки распустил. Было стыдно. Очень. После этого неприятного инцидента хуже всего было то, что Мишаня снова начал копаться в себе. Как? Как эта здоровая Шоколадка смогла слету определить? У него что, на лбу написано, что его прет от мужиков? Он ведь ни разу себе ничего такого на людях не позволил… Хоть и были случаи – о них, кроме Лаваныча никто не знал. Да и то, после каждого он сильно переживал. Даже девочек маме приводил. Ей же внуков в будущем надо будет предъявлять – семью создавать. Да и убьет она его просто-напросто, если узнает. Он что, как-то не так на этого мавра посмотрел? Ну да… Ладно… Посмотрел… Не каждый же день тебе под бок заселяется африканец местного разлива. Но Михась был уверен на сто процентов, что в тот момент ему было не до оценки его физических параметров. Хотя, надо признаться, что Иван был безумно хорош. Фу, ты! Ну, какой вот он, Иван, блин? [1] Фраза из кинофильма «Гений» [2] Мхаат Мбумба – выдумано автором