Неслучайная случайность

Перед началом третьего периода вместе со всеми громко возмущаюсь продажностью арбитра, одним ухом слушая речь Сергея Петровича. Одновременно еще раз прокручиваю в голове операцию, целью которой является восстановление справедливости. А, как следствие, появление хоть каких-то шансов попасть на Кубок вызова. Едва за Сергеем Петровичем закрывается дверь, решаю воплотить в действие первый пункт. Поговорить с союзником, без которого ничего не получится. - Тоха, есть разговор, - интригующе протягиваю, косясь на дверь раздевалки. Сказочное везение, что мне в напарники поставили именно Антипова. Антон, наверное, единственный из команды, кто способен без лишнего трепа поддержать мои благие намерения. Третий период начинается по уже сложившейся традиции с не засчитанной шайбы. Разумеется, нашей. Арбитр, наблюдающий игру через особую призму, заявляет, что она залетела от конька. Эта наглая и беспринципная ложь служит сигналом, что политика партии продолжается. Значит, пора действовать. Очередное вбрасывание остается за нами. Завладев шайбой, Егор перенаправляет ее мне, уловив требовательный стук клюшки. Не мешкая, мчусь на край, где пасется товарищ судья. Оказавшись на нужном расстоянии, замираю и перехожу к следующему номеру программы. Начинаю лениво играть с банкой, перебрасывая ее влево-вправо. Естественно, такое поведение не остается незамеченным защитником соперника. Тем самым, которому, я обещал "большую любовь". Обещания ведь надо сдерживать, правда? Завязывается жесткая борьба, в ходе которой незаметно перемещаюсь в сторону матраса. Тихо надеюсь, что со стороны это выглядит как игровой момент. Между тем в квадрат, на котором идет ледовый поединок, на бешеной скорости врывается самый настоящий ураган. Боковым зрением почувствовав его приближение, благоразумно уступаю шайбу и спешу удалиться на безопасное расстояние. Все это происходит буквально за доли секунды, поэтому увлеченный борьбой соперник не успевает увернуться и оказывается снесенным вышеназванным ураганом. Защитник падает на лед, зацепив при этом все еще пасшегося рядом представителя судейства. Держу пари, он специально не отходил, пытаясь разглядеть в моих действиях атаку игрока, не владеющего шайбой. Или еще какое-нибудь нарушение. Теперь же может изучить только состав льда. Победно переглядываемся с Тохой, стараясь при этом сильно не палиться, и оставляем получившего производственную травму арбитра на попечение подоспевших медиков. На одно короткое мгновение ощущаю укол совести и плюхаюсь на скамейку, внимательно прислушиваясь к разговору Макеева и ВасГена. Ничего серьезного, но кататься травмированный арбитр сегодня не сможет. Значит, доигрывать будем с другим судьей. Осознав, что цель достигнута, торжествующе стукаемся пятернями с Антиповым. От радости забыли про бдительность и про то, что за нами наблюдает Сергей Петрович. Он ничего не говорит, а лишь многозначительно кивает. Очень хочется надеяться, что это похвала. Снова на льду. Совсем другой настрой, можно действовать смело, уверенно, без оглядки на мнимые нарушения. Успешно применив силовой прием, не без труда отбираю шайбу у игрока в темной форме. Быстро оценив обстановку, понимаю, что до вражеской калитки не добросить. Одним простым движением отдаю пас Антону. Он же, пользуясь отсутствием поблизости защитников, перенаправляет круглую в ворота. Раздается глухой стук шайбы об лед, а в следующую секунду на табло загорается столь долгожданное слово из трех букв. Буквально падаем на скамейку. Как сказал бы небезызвестный Юрий Михайлович, пошла вода горячая. *** Примерно час спустя, напевая веселую песенку триумфатора, захожу в спортбар и сканирую глазами немногочисленных посетителей. Основная часть болельщиков уже успела разойтись по домам, эмоционально беседуя и делясь впечатлениями о прошедшем матче. Окидываю взглядом каждый столик, желая обнаружить за ним знакомую фигурку. Обещала же ждать здесь. Уже начинаю недовольно хмурить брови и мысленно ругать девушку за необязательность, но потом вспоминаю, что подобное качество за Машей не водится. Вздохнув, беру апельсиновый сок и усаживаюсь за самую близкую к выходу столешницу. В тот же миг начинает противно свербить где-то в районе шеи, что обычно является своеобразным предвестником чего-то нехорошего. Пытаясь отогнать это загадочное ощущение, делаю глоток сока. Одновременно провожу пальцем по сенсорному экрану телефона, намереваясь набрать хорошо известный номер. Однако уже через мгновение необходимость в этом действии отпадает. В дверях появляется столь ожидаемый силуэт. Собираюсь было довольно улыбнуться и выдать вместо приветствия что-нибудь забавное, как вдруг замечаю, что Маша шагает не одна. Рядом марширует Егор, крепко державший за руку Марину, словно пытаясь ее от чего-то отгородить. Троица тихо переговаривается. Если у Щуки взгляд полный решительности и уверенности, то у девчонок какой-то виновато-понурый, как у нашкодивших котят. Заметив меня, Маша заметно оживляется, и смело расправив плечи, садится рядом. Чета Щукиных следует ее примеру, и я уже пугаюсь не на шутку. Делаю большой глоток, дабы смочить внезапно пересохшее горло. Взволнованные лица компании безошибочно подтверждают, что к нам вновь подобралась какая-нибудь малоприятная и попахивающая неприятностями бяка. - Ну, может, начнете уже? – фыркаю, не выдержав игры в молчанку, - Или прикажете мне поупражняться в телепатических способностях? В ответ Маша делает вид, что жутко занята и устремляет взгляд на страницы меню. Марина принимается нервно теребить пальчиками ремешок сумки. А Егор глубоко вздыхает и неодобрительно качает головой. - Погоди, барышни сейчас соберутся духом и все тебе расскажут. Мне тоже долго ждать пришлось. Вот тут я понимаю, что ощущения в районе шеи в этот раз не обманули и пристально смотрю на Машу, пытаясь поймать ее взгляд. Отставляю в сторону стакан с соком, показывая таким образом, что готов выслушать эту увлекательную историю. Со времен древнего Рима известно, что лозунг «Хлеба и зрелищ», способен сподвигнуть людей на самые разные подвиги. Вот и сейчас, в двадцать первом веке, желание «зрелищ» толкнуло девчонок из группы поддержки на крайне необдуманный и сомнительный поступок. Они бесцеремонно стащили ключ от кабинета директора, предварительно заменив его на похожий, дабы во время матча с комфортом разместиться в вышеупомянутом помещении. - Стоп, - вскидываю правую руку, бессовестно перебивая рассказчиков, - Я пока только про группу поддержки понял. При чем тут ты? – обращаюсь к Маше. Она едва заметно вздрагивает и отрывается от изучения скатерти, имеющий приятный бежевый оттенок. - А я чего? Я ничего, - невозмутимо отвечает Мария Сергеевна. Марина и Егор двусмысленно переглядываются, как-то странно реагируя на эту реплику и переводят взгляд на меня. Совершенно спокойно попиваю сок, прекрасно понимая, что ничего такого уж страшного, угрожающего жизни или здоровью не случилось. Барышни же продолжают свое увлекательное повествование. Изредка прерывая, дополняя друг друга и отматывая пленку на три дня назад. Когда Маша дожидалась меня с тренировки и ненароком увидела, как Марина с подругой дурят вахтершу, пытаясь подменить ключ. Узнав конечную цель сего действа, девушка, ничтоже сумняшеся, возжелала принять нем участие. - Кое-кому явно нужно освежить в памяти Уголовный кодекс. Могу даже статью соответствующую назвать, - фыркаю, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. И моментально чувствую, что мою несчастную ногу под столом пинает чья-то лапка. Хотя почему чья-то? Лукавый взгляд из-под опущенных ресниц безошибочно подсказывает, что это была Маша. Вот так всегда. Юмор нынче карается ударом по лодыжке. Между тем девушки перешли к завершающей части истории. Которую, можно выразить одним словом – спалились. - Теперь он требует вернуть какие-то деньги. Иначе грозится позвонить в полицию и нас двоих сдать. Маше еще говорит, что после всего этого прокурор не захочет иметь такую невестку, - пожаловалась Марина и устало прикрыла лицо в ладошками. Наивная детская попытка спрятаться от окружающего мира. Раньше за я за Касаткиной подобного не замечал. - Не было на столе никаких денег, - отрезает Маша, - Я четко помню, что там только ручка и калькулятор лежали. Даже бумаг никаких не было. Слегка прищурившись, лихорадочно пытаюсь переварить информацию. Если бы из кабинета действительно что-то пропало, выпускник Оксфорда сразу бы обратился в полицию. Блефует все-таки. Картинка почти сложилась. - Почему он именно к вам привязался? – не успокаиваюсь я. Раз уж взялся роль адвоката играть, должен знать все, даже самые мельчащие подробности и детали. Марина что-то смущено бормочет про давние счеты, виновато косясь на задумчивого Егора. - А я просто уйти вовремя не успела, - поддакивает Маша, явно надеясь, что этим дело ограничится. - Ага, - хмыкает Марина, в какой-то степени довольная, что речь идет о ком-то другом, а не о ней, - Маша просто меня защитить пыталась, когда Жилин наехал, и не ушла вместе с остальными. Дескать, истинные джентльмены, коих воспитывают в Кембридже, не должны повышать голос на даму. Что бы не произошло. То, что Маша спорила с Жилиным, опасно балансируя между сарказмом и хамством, совершенно не удивляет. Но вот тот факт, что рассудительная и осторожная Мария Сергеевна вообще ввязалась в подобную историю, совершенно не укладывается в голове. Пристально всматриваюсь в бледное и такое родное лицо, тщетно пытаясь найти ответ. Пока же нужно успокоить народ и предложить решение, которое уже несколько минут дозревает в недрах моего мозга. - Леди и джентльмен, - обвожу взглядом устроившихся за круглой столешницей и пытаюсь изобразить звучание фанфар, - Сегодня мы будем возвращать невидимые деньги. Невидимые деньги украли – невидимые деньги вернули. *** - Неужели нельзя было сразу сказать, - ворчу, когда мы вдвоем медленно шествуем к припаркованной у крыльца Ледового Ауди, - Я бы попытался вас отговорить от этой затеи. Или на, худой конец, посоветовал поставить кого-нибудь на шухер. Нотация продвигается туго, отвлекают Машины распущенные волосы, с которыми играет апрельский ветерок. Разделяет локоны, откидывает их в сторону и возвращает часть на место. Так и хочется самому запустить руку и тоже поучаствовать в этой игре. - И весь матч бы дергался и переживал. Цокнув языком, признаю, что доля правды в ее словах присутствует. Серьезный настрой сохранять не получается, и, улыбнувшись во все положенное количество зубов, протягиваю ей руку. Главное, что все обошлось. Слава вовремя проснувшемуся во мне юристу-авантюристу и природному везению. - Все-таки, какой рогатый и хвостатый тебя дернул сунуться в такую рискованную историю? - интересуюсь, решив окончательно расставить все точки над известной буквой. Киселева доверчиво уткнулась лапкой в мою руку и устремила взгляд куда-то вдаль. Молчит, явно раздумывая, стоит ли делиться настоящей причиной. Не нужно говорить, что дело в банальном желании посмотреть хоккей. Не верю, как сказал бы суровый товарищ Станиславский. Просто следить за игрой можно было с спортбаре, ничего бы от этого не изменилось. Набирает в легкие побольше воздуха и крепче хватается за мою ладонь. Решилась. - Неделю назад я в очередной раз повздорила с мамой. Много чего друг другу наговорили. Дошло до того, что она припомнила цитату Черчилля. Ну, знаешь, кто в 20 лет не революционер - тот страдает недостатком сердца. Я, естественно, парировала второй частью этого высказывания. Напомнила, что кто в сорок не консерватор - тот страдает недостатком ума. Слова забылись, но горьковатый осадок остался. Думала... - прерывает фразу на середине, явно подбирая нужное выражение. Так и не подобрав подходящего, продолжает, - Тут так вовремя предоставилась возможность, – на секунду замолкает и в который раз за вечер понуро опускает глаза, - Можешь ничего не говорить. Знаю, что повела себя как какой-нибудь пятнадцатилетний подросток. Вот теперь воображаемый пасьянс сошелся. Понимающе киваю и заботливо отворяю дверь автомобиля. - Поехали, будешь мне вслух Уголовный кодекс читать и пересказывать. На всякий случай, вдруг еще что-нибудь безрассудное совершить захочешь, - хмыкаю, надеюсь таким образом подбодрить приунывшую девушку. Шутка делает свое дело, и Маша расслабляется, на губах даже появляется вымученное подобие улыбки. - Ведь ты тоже сегодня безрассудство проявил. Думаешь, я не догадалась, что с судьей все неслучайно получилось? – спрашивает, пристегивая ремень безопасности и лукаво сверкает глазами. Кажется, сегодняшний день можно смело вписать в историю как день вселенского безрассудства, глупости, отчаянных поступков и отметить предупреждающим светом. Но на душе все равно легко, даже чуть-чуть пробивается нечто, напоминающее гордость. Выкрутились же.