Неслучайная случайность

Первые недели мая пролетели будто какой-нибудь новейший высокоскоростной поезд. Сначала нужно было успеть сдать курсовую, дабы отчалить на выезд уже со спокойной душой. Семидневка выездных игр тоже промчалась как одно мгновение, напоминая хоровод из сменяющих друг друга Ледовых дворцов и спортивных баз. Весь этот вихрь кружил так, что времени и сил хватало только на два телефонных звонка и на то, чтобы доползти до кровати. Прихожу в себя и облегченно вздыхаю только в автобусе, бодро передвигающем колеса по направлению к городу. Выглянув в окно и зацепив взглядом указатель, не без удовольствия отмечаю, что ехать осталось меньше сорока минут. По иронии судьбы на дорожном знаке значилась уже известная деревня Гребешки, где не так уж давно передавал бумаги помощнику Калинина. Отправив Маше сообщение, с отчетом о своем местонахождении, невольно улыбаюсь и снова устремляю взгляд в окно. Только сейчас замечаю, что весна в нашем регионе вступила в завершающую стадию. У расположившихся вдоль шоссе домов цветут яблони, вишни и другие плодовые деревья. Издалека нежно-белые лепестки вполне можно принять за хлопья снега. Фыркнув, думаю, что влияние Марии Сергеевны не проходит бесследно. И смотрю, как мелькают ярко-желтые пятна одуванчиков на полях. Постепенно такой пейзаж заменяют скучные пятиэтажки, школы, торговые центры, и автобус сворачивает на центральную улицу, ведущую к родному Ледовому дворцу. У крыльца которого уже традиционно собралась группка весело щебечущих девчонок. Довольно хмыкаю, разглядев стоящую рядом с Мариной фигурку. Маша тоже меня замечает и, махнув Касаткиной на прощание, с едва различимой улыбкой делает шаг навстречу. При этом жадно всматривается в мое лицо, изучая буквально каждую черточку и будто проверяя, что ничего не изменилось. Тоже соскучилась, значит. Хоть и созванивались каждый день. - С победой, - тихо говорит и аккуратно кладет ладошки мне на плечи. - И это все? Напоминаю, что выиграли мы целых два раза, - выдаю с деланным разочарованием и в свою очередь размещаю руки на ее талии, крепче прижимая к себе. Талия почему-то кажется особенно тонкой. Даже тоньше, чем раньше. Но в тот же миг Маша чуть-чуть приподнимается на цыпочки, и наши губы оказываются всего в нескольких миллиметрах друг от друга. Меня отвлекают куда более важные и приятные мысли, подобно задорному ветру разгоняющие все ненужное без остатка. - Теперь точно все, - продолжая улыбаться, протягивает Маша, с явной неохотой отрываясь и оглядываясь по сторонам. Желает убедиться, что за нами не наблюдают чьи-нибудь любопытные очи. Не наблюдают. Чуть прищурившись от яркого солнца, ругаю себя, что не взял очки. Одновременно хватаю Машину ладошку и разворачиваю ее внутренней стороной, пытаясь изобразить из себя Андре Нострадамуса четвертого. Ну, или кто там еще будущее предсказывает. Не выходя из образа, сосредоточенно всматриваюсь в линии, словно что-то понимаю. - Вижу, красавица, ждет тебя незабываемый вечер, в компании лучшего мужчины на свете, - вещаю соответствующим амплуа голосом, - Сначала вы неторопливо прогуливаетесь до его квартиры, нюхаете сирень и дышите свежим воздухом. Чуть позже седлаете лихого серебристого коня, который мигом домчит вас до лучшего в городе ресторана. Маша смеется и задорно сверкает глазами, слушая грандиозные планы. Лишь при упоминании ресторана слегка вздрагивает и ежится. Впрочем, это легко объясняется резким порывом ветра, как раз в тот момент потревожившим спокойствие весеннего дня. Лишь гораздо позже, прокручивая в памяти тот момент, я осознаю, истинную причину. Видно, что своеобразная игра ее увлекает и приносит огромное удовольствие. Довольный собой, продолжаю на всех порах нестись дальше и самыми яркими красками обрисовываю сегодняшний вечер. Разговор продолжается мере того, как медленно приближаемся к моему дому. Уже успели сфотографироваться у вышеупомянутой бархатной сирени и вдоволь посмеяться. - Чего у тебя нового? - интересуюсь в нескольких метрах от дома, - Все-таки неделю не виделись. Маша нюхает букет сирени, который мы, не удержавшись, нарвали по дороге. Четырехлистиники напрочь загораживает от меня ее лицо. Сквозь очаровательно пахнущие цветы доносится рассказ. - Сдала реферат, начала читать новую книгу, - перечисляет девушка, разве что, не загибая пальчики. Одобрительно улыбаюсь, с интересом наблюдая, как Маша поворачивается с букетом в руках, демонстрируя купленную вчера модную рубашку в синюю клетку. Лучи майского солнца тоже наблюдают, придавая русым волосам рыжеватый оттенок. Приятное для глаза виденье приглушает монолог, и я очухиваюсь, только когда девушка меняет тональность. - Перебралась жить в общагу, - как бы между прочим добавляет она. Говорит так быстро, будто наивно надеясь, что я не услышу. Если до этого сравнивал время с высокоскоростным поездом, то следующие два часа пролетели словно радиоактивный истребитель. Похожий на те, что недавно показывали на параде. Услышав шокирующие новости, я развиваю бешеную активность. Буквально силой запихиваю девушку в машину, не обращал ни малейшего внимания на протестующие возгласы. Среди которых ухо выборочно вылавливает что-то вроде «Неудобно», «Тебя стеснять», «Без предупреждения». В общежитии на автомате подшучиваю над двумя Машиными соседками, кидая в сумку скромные девичьи пожитки и аккуратно пакую ноутбук. Попутно пытаюсь выяснить, что послужило причиной смены уютной кроватки в родовом гнезде на жесткий матрас с угрожающе торчащими пружинами. - Не выдержала, - наконец объясняет Киселева. Даже сейчас в голосе ясно выделяются горьковатые нотки обиды, перебиваемые возмущением, - Не выдержала смотреть, как родная мама играет в какую-то Джульетту на пенсии. Я спрятала язык за зубами и смолчала, что назначение на должность главврача она решила отмечать со своим хмырем. Я почти не возмущалась, когда они без спроса трогали мой компьютер. Много на что сквозь пальцы смотрела. Но когда она начала поговаривать о возможном переезде этого товарища к нам, – Маша виновато опускает глаза и до боли вцепляется ногтями в собственную ладонь, - Не сдержалась. Прибавь еще его двенадцатилетнюю дочурку, которая добавила меня в друзья и весь вечер атаковала сообщениями из разряда «Скажи своей маме, чтобы не забирала у меня папу». Вот и решила, что дальше эти игры обойдутся без меня. Сочувственно киваю, вешая на плечо сумку и легонько подталкивая девушку в сторону выхода. Оторопевшая от моей решительности и активности Киселева уже не сопротивляется и покорно идет следом. Ни вид, ни голос Маши ничего не выдает, но я буквально кожей чувствую ее состояние. Правильная, заботливая, она привыкла по мере возможности беречь чувства и нервные клетки близких людей. И поэтому ей непонятно, почему ее собственные чувства не желают хоть немного учитывать. Хотя бы частично взять в расчет, хотя бы мельком. Непонятно так, что хочется выть и пару раз ударить по боксерской груше. Может, и правильно сделала, хлопнув дверью и пожелав счастья в личной жизни. Только нужно было моего возвращения дождаться, а не нестись выбивать комнату в общежитие. Все эти думы не отпускают меня, пока галантно отворяю перед Машей дверь машины и забрасываю сумку на заднее сидение. Даже боюсь спросить, как сейчас обстоят дела в семействе и поинтересоваться, не разговаривала ли с матерью. - Она тоже переживает, я знаю. Звонит каждый день, спрашивает, обедала ли я и не хочу ли вернуться в родные пенаты. Сухо отвечаю да и нет, стараясь не перепутать местами, - прочитав мои мысли как открытую книгу, делится Маша и пристегивает ремень безопасности. Завожу мотор и беру курс на теперь уже нашу квартиру. Вместе с этим снова пытаюсь вжиться в амплуа предсказателя и рассказываю, сколько всего хорошего и интересного нас ждет. Маша завороженно слушает и улыбается. Кажется, описанная мной картина совместной жизни ей чертовски нравится и отвлекает от неприятных дум, служа своеобразным лекарством. - Слушай, а какого числа мы познакомились? – вдруг вспоминаю, отстукивая одной рукой по рулю только мне известный ритм. Маша хмурит бровки и быстро называет число. До нас, словно до парочки длинношеих африканских травоядных, доходит неоспоримый факт, зафиксированный и подтвержденный календарем – сегодня ровно год. В эту самую секунду замечаю бабулек, торгующих цветами, и резко торможу. - Ты меня балуешь, - смеется девушка, с удовольствием зарываясь носом в дивный букет душистых ландышей, распространяющих волшебный аромат на весь салон, - Спасибо огромное. С меня полагается праздничный ужин. При мысли об обещанном Машей мясе по-французски (которое сама она в итоге едва попробовала, прикрываясь непонятным отсутствием аппетита) рот моментально наполнился слюной. Вот, пожалуйста, первый плюс от совместного проживания. Да и вообще, все, что не делается – всё к лучшему. Эту народную мудрость давно пора принять на вооружение и никогда не забывать, даже в самых, казалось бы, удручающих ситуациях. Вот, например, не тресни палка Машиного терпения, не решись она на отчаянный шаг, мы бы еще лет пять размышляли, готовы ли мы к такому повороту. Теперь точно знаем, что готовы.