Неслучайная случайность

Ты повзрослела. И поумнела. И погрустнела. Обычная лестница из трех ступенек (с)Дмитрий Емец

Вторая половина мая, примечательная теплой погодой, вкусными ужинами и внутренним умиротворением, плавно перетекает в куда более суетной и переменчивый июнь. С первых чисел которого где-то под ложечкой поселяется непонятное беспокойство, причину которого установить пока не могу. Кажется, будто что-то идет не так, и это что-то нужно немедленно остановить. Что именно, определить пока не получается. Это едва ли не сложнее, чем определить состав преступления в домашней задаче по Уголовному праву. Впрочем, в тот момент я предпочитаю не заморачиваться и списываю подозрительное чувство на накопившуюся усталость. Маша, судя по горящим глазам и украшающей лицо улыбке, пребывает в прекрасном расположении духа и по-настоящему наслаждается происходящим. Однако ближе к первому июня всматриваюсь внимательней и понимаю, что не все так просто. Пару раз в день улыбка резко стирается с милого личика, а голубые очи принимают странное задумчивое выражение. Чаще всего подобные метаморфозы следует за звонками Елены Владимировны, с которой Маша продолжает держаться подчеркнуто холодно и отрешенно. Ее ответы матери чаще всего сводятся к трем простым выражениям: "Да", "Нет", "С каких пор тебя это интересует?". Я поначалу пытался работать внештатным психологом и убеждал девушку пересмотреть свою позицию, но поймав ее предупреждающий взгляд, бросил все попытки. Не хватало еще, чтобы меня взрывной волной зацепило. Старшая Киселева, кажется, поняла, что домой дочь не вернется ни за какие коврижки, но восстановить нормальные взаимоотношения надежды не теряет. - Можно часами смотреть на три вещи. На огонь, на воду и на то, как Мария Сергеевна собирается на учебу, - заявляю, с удовольствием отправляя в рот последний кусочек приготовленного Машей омлета. Честно сказать, таких пышных, почти воздушных омлетов мне пробовать еще не доводилось. - Еще смотреть, с каким аппетитом завтракает Андрей Викторович, - отзывается Маша, отрывая взгляд от тетради с конспектами и складывая их в специальную папку. При слове "аппетит" в мозгу у меня будто щелкает рычажок. Сама Маша в последнее время наличием аппетита похвастаться явно не может. Вчера не ужинала, бодро объясняя, что наелась, пока готовила. Сейчас только чашку черного кофе выпила, что-то бормоча про желание похудеть и нежелание набирать противные калории, гипотетически грозящие лишними килограммами. Окинув изучающим взглядом фигурку, которая в струящемся летнем платье кажется практически невесомой, едва сдерживаюсь, чтобы не покрутить пальцем у виска. Куда худеть-то? Или она в модели податься вздумала? Так не возьмут, даже если из шкурки вон выпрыгнуть. Рост, немного не достающий отметки метр шестьдесят, заранее в этот бизнес дорогу закрывает. - Если хочешь знать мое мнение, у тебя все отлично, - повторяю, подходя к девушке сзади, и легко приобнимаю ее за плечи. Маша оборачивается и смотрит на меня глазами, светящимися благодарностью и удовольствием от услышанного. Однако чувствуется, что убедить ее мне не удалось. - Спасибо, конечно, Андрюш. Но отступать я не привыкла, - протягивает Маша, еще раз окидывая придирчивым взглядом свое отражение в зеркале. Остается только пожать плечами, разочаровано фыркнуть и решить, что это всё несерьезно. Самой же быстро надоест. *** Вечером того же дня Маша, как и договаривались, ждет у Ледового. С первого взгляда понятно, что девушке нужно что-то мне рассказать. В голубых глазах легко читается искренняя досада, приправленная злостью на саму себя. Последний раз видел подобный взгляд, когда компьютер начал аварийную перезагрузку и не сохранил находящийся на последней стадии написания реферат. - Расскажешь? - негромко спрашиваю и галантно подаю Маше руку. По случаю солнечного вечера верная серебристая лошадка тоскует возле подъезда. Так и идем до дома, взявшись под руку и жадно вдыхая свежий воздух. Маша, изредка щурясь от палящего солнца и беспокойно накручивая на пальчик русый локон, заводит рассказ. Яркими красками рисует события получасовой давности, значительно подпортившие ей настроение и обескуражившие. Итак, полчаса назад, устав бесцельно наматывать круги вокруг Ледового, Киселева взглянула на часы. Поняла, что тренировка явно затянулась. Разочарованно вздохнув, достала из сумки учебник и удобно разместилась на заботливо установленной руководством дворца скамейки. Сессия, вечная страшилка студентов, уже вовсю маячит на горизонте. Открыв учебник на нужной странице, Маша лениво отмахнулась от назойливого солнца, мешающего читать и вникать в материал. Но честная попытка учиться все равно полностью провалилась. Мария Сергеевна уже была готова закрыть талмуд и подумала, что было бы неплохо купить мороженное, как с тоской вспомнила про утренний разговор и отказалась от этой идеи. Решила - значит решила. От мыслей о недоступном лакомстве девушку отвлекли два деловито беседующих мужчины, чей разговор без помех доносил игривый июньский ветер. - Толя, сколько раз тебе говорить. Без бумажки - смерть букашке! В данном случае, букашка - это ты, - рассерженно отчитывал собеседника самоуверенного вида человек с холодными, но до ужаса целеустремленными глазами. При этом он гордо дотрагивался до собственных усов, будто удостоверяясь лишний раз в их наличии, - Еще и на звонки мои не реагируешь. - Я не виноват, - едва ли не заикаясь пробормотал второй участник диалога, в котором Маша без труда узнала нашего спортивного директора, - Знаешь, сколько у меня бумажек разных хранится. Неудивительное, что одна единственная платежка затерялась. Маленькая такая платежечка. Завтра найдется, а телефон просто не слышал. Горящий праведным гневом Казанцев, а это, как я уже успел догадаться, был именно он, отреагировал на данное заявление весьма скептически. Доведенный глупостью и упрямством родственника до точки кипения, о чем информировало резко покрасневшее лицо, он яростно взмахнул руками. Изъясняясь выражениями, которые на центральных каналах заменяют специальным звуковым сигналом, чиновник высказал собеседнику все, что думает о его умственных способностях. И всех прочих, кстати, тоже. - Толя, это договор на рекламу, а не чек на колбасу, - добавил в завершении, - конечно, найдется. И чтобы впредь у тебя не возникало подобных казусов, наймешь секретаря. Поспрашивай у ребят, может, у кого есть подходящая особа на примете. Можно студентку, чтобы без лишних вопросов и наказуемой инициативы навела порядок в бумагах и электронной документации. Дальше слушать Маша не стала. От переполняющей горькой обиды, в первую очередь на саму себя, она до боли вцепилась ногтями в несчастную ладошку. И снова зарылась в учебник, не видя ни одного определения и не понимая ни одной формулы. Буквы, словно издеваясь, разбегались по страницам. - Если бы я тогда не решила кому-то что-то доказать, сейчас имела бы реальную возможность работать. Работать рядом с тобой, - мрачно подводит итог и поднимает взгляд вверх. Делает вид, что изучает ровное, по-июньски чистое и ясное небо. Лихорадочно соображаю, что можно сделать. Предлагаю вместе сходить и поговорить. Чем черт не шутит, может и выйдет толк. Но Маша уверенно качает головой, протестуя против этого простого варианта. - Андрюш, за свои поступки надо отвечать, и это нормально. Получается, я так рассчиталась за глупость и ребячество. Еще за то, что почти перешла черту хамства. После той истории обращаться за работой уже категорически невозможно. Неловко даже в глаза вашему директору смотреть. Вот тут понимаю, что пора что-то делать, пока Маша окончательно не погрязла в угрюмом и опасном болоте самобичевания. Подозреваю, совершенно правдивые рассказы, что место секретаря Жилина вряд ли является сахарным, не возымеют должного эффекта. Вместо этого решаю испробовать старый проверенный способ. - Какая работа, женщина? Твое дело - дома сидеть, варить борщи, да пироги печь, - выдаю, стараясь придать голосу суровую интонацию, которой могли бы позавидовать самые известные диктаторы прошлого века. Не зря, все-таки, мы с Самойловой в средней школе посещали театральный кружок. Не ожидавшая такой реплики Маша замирает на месте, не дойдя пару шагов до пешеходного перехода. Резкий приступ кашля только подтверждает, что желаемый результат достигнут. Уставившись на меня немигающим взглядом, она явно собирается сказать что-то в ответ, но я перебиваю. - Мальчик шутит, - произнося эту избитую кодовую фразу, улыбаюсь во все положенное количество зубов и вскидываю вверх брови. - Да ну тебя, - фыркает Киселева, но чувствуется, что за этим фырканьем скрывается едва различимая улыбка. Это является своеобразным знаком, что начинается процесс оживания. Она снова берет меня под руку и начинает бойко рассказывать о недавно прочитанной книге. С интересом слушаю, тихо похвалив себя за правильно выбранную стратегию поведения. Весь вечер думаю, что еще полгода назад на такую шутку Маша, в лучшем случае разразилась бы пламенной тирадой. В худшем мне бы в срочном порядке пришлось писать завещание, гадая, кому пожертвовать клюшку, а кому коньки. Все-таки верно говорят, что произошедшие с нами события, счастливые и не очень, оставляют свой отпечаток. Если мои изменения пришлись на зимний период, то Маша стала преломляться относительно недавно. Все последние происшествия, действуют на нее как точилка, затачивают внутренний стержень и проверяют на прочность. А на следующий день точилка делает еще один оборот. Узнаем, что на июнь назначены летние сборы, длящиеся без малого месяц. Значит, это время проведем в разных городах.