Неслучайная случайность

– Давай захватим мир! — предложил однажды Ул. Яра подумала и согласилась. Она обожала масштабные злодейства. – Мир, ты захвачен! — сказала она шепотом, чтобы не услышали за соседним столиком. Тихо-тихо в маленьком полуподвальном кафе они отпраздновали захват мира. Дмитрий Емец. У входа нет выхода.

— Доброе утро начинающим алкоголикам, — каждое слово синхронно стучит по лбу, напоминая самый настоящий молоток, отчего моя драгоценная черепушка грозится расколоться на несколько равных кусочков. Сонный мозг потихоньку начинает возвращаться к реальности и адекватно воспринимать происходящее. Нагло пробравшийся сквозь распахнутое окно солнечный луч нахально щекочет лицо. Кажется, что этот самый луч разогнал вчерашний туман. Да так, что ни единой думы по этому поводу не осталось. Хорошо, оказывается, когда в голове ясно и безоблачно. — Вика, — выдаю первое пришедшее на ум имя, — уходи скорее. Скоро моя девушка придет, — продолжаю, неосмотрительно поддавшись спонтанной идее пошутить над прекрасной феей, бесцеремонно вырвавшей меня из царства сновидений. И тут же мысленно даю себе тумака. Чужое женское имя, произнесенное в пределах спальни, пусть и без всякой задней мысли — это очень плохая примета. Санкции не заставили себя ждать и выразились в полетевшей в бедного Андрюшу подушке. Которую, кстати говоря, удачно ловлю, практически не разлепляя глаз. Под добродушное замечание, что талант не пропьешь, принимаюсь растирать лоб и пробую принять положение сидя. В полувертикальном состоянии неприятные отголоски вчерашней ночи сдаются, убавляют мощность, и становится возможным соединить плавающие вокруг образы окружающего мира в единую картину. Первое, что овладевает вниманием — пристроившаяся на краешке кровати Маша. Необычайно бодрая и решительная Маша. Голубые глаза буквально искрятся отличным расположением духа. Внутренней энергии столько, что позавидует самая разрекламированная батарейка с ушастым логотипом. Она что, тоже вчера где-то гуляла? На высказанное вслух предположение Маша лишь смеется и откидывает назад распушенные локоны. Знает ведь, каким движением можно полностью переключить ход моих размышлений. — Пойдем, я тебе чаю заварю и дам одну запись послушать. Гарантирую, что настроение и самочувствие резко улучшатся, — говорит неожиданно серьезно и сосредоточенно. Уверенность и чрезвычайная собранность девушки волшебным образом передаются и мне, поэтому послушно привожу себя в порядок и топаю в пункт приема пищи. Природная чуйка и непонятно откуда взявшееся светлое предчувствие буквально кричат, что полученные вести можно будет смело отнести в разряд добрых. Давненько, если пораскинуть мозгами, таковых не было. Чуйка и обещание Маши в который раз не подводят. Чай действует даже лучше, чем кофе и окончательно активизирует деятельность мозга. Между тем девушка садится напротив и начинает что-то быстро искать в телефоне. Наконец аппарат оживает и воспроизводит записанный предусмотрительной Машей разговор. Первые несколько секунд напряженно хмурю брови, жадно делая глоток из любимой кружки. — Валечка, просто расскажите нам, не было ли в тот день в лаборатории чего-то необычного, — просит требовательный женский голос. Елену Владимировну я признаю сразу. — Нет, ничего особенного, — отвечает незнакомое сопрано. Судя по интонации, его обладательница жутко напугана и трясется как осенний лист. Успевшая выработаться хватка почти дипломированного юриста подсказывает, что в словах этих нет ни щепотки правды. Вот только к чему мне эта информация? Уже вопросительно поднимаю глаза, но Маша качает головой. Дескать, не торопись. Сейчас все будет. Видимо, Елену Владимировну речь Валечки тоже не убедила. Все тем же властным голосом она разрешает собеседнице идти. И будто невзначай, ни к кому конкретно не обращаясь, сообщает, что в таком случае придется поднимать записи видеонаблюдения (Полнейший блеф, как позже призналась старшая Киселева. Никаких камер в больнице нет, и не предвидится еще пару лет) — Елена Владимировна, это у меня тогда пробирка из рук выскользнула. Я очень торопилась, хоккеистов было много. Да еще тот парень почти на двадцать минут опоздал, — на одном дыхании сознается, Валечка. Закончив фразу, она постепенно переходит на всхлипывания, между которыми можно было уловить просьбы пощадить и не увольнять. Если тезисно, то испугавшись справедливого наказания за разбитую пробирку, Валечка не придумала ничего лучше, чем позаимствовать материал в больничном банке крови. За сим спешу откланяться. Ибо велика опасность, что с языка сорвется парочка очень нехороших и не вяжущихся с образом приличного человека слов. Злых, непечатных и не политически корректных. Но зато едких и способных четко описать мое отношение ко всей этой малоприятной ситуации. Желание выть волком и обиженно зализывать раны резко трансформируется в искреннее негодование и желание если не убивать, то рвать на кусочки. — Потом успеешь поругаться, — негромко говорит Маша, ухватившись теплой ладошкой за мою пятерню, — А сейчас тебе разве не нужно с тренером поговорить? *** Через пару дней жизнь входит в свое привычное русло и мирно течет дальше. Наслаждаясь спокойствием, невольно начинаешь сомневаться, что все вышесказанное имело место. В ясную погоду всегда сложно представить, что вчера бушевала буря. А уж то, что где-то неподалёку зарождается очередной циклон, кажется чем-то из области научной фантастики и бредом гидрометцентра. Когда заканчивается первая после вынужденного перерыва тренировка, выползаю на многострадальное крыльцо Ледового и, не сдержавшись, улыбаюсь. Сегодняшний вечер обещает быть одним из тех, когда звезды весело подмигивают, а луна лукаво освещает дорожки. — Андрей! — окрикнувший меня девичий голос кажется смутно знакомым. Оборачиваясь, вижу высокую барышню с роскошными кудрявыми волосами. — Мы где-то встречались? Девушка подходит ближе, сопровождая каждый шаг стуком каблуков. На ходу поправляет длинную юбку, каким-то чудом в ней не запутавшись. — Ты не помнишь? — смотрит по-детски обиженно, как ребенок, которому вместо конфеты всучили манную кашу, — Вторник, бар. Последние два слова заставляют напрячь память и включают в голове некое подобие фильма. Причем в ускоренной перемотке, с помехами, как на бывших когда-то в моде видеомагнитофонах. Разговор с Макеевым — безысходность — бар — коньяк — знакомство с кудрявой особой, назвавшейся Викой. Помню только, что она говорила что-то философски-жизнеутверждающее, с привкусом поэтической романтики. Кивком головы даю понять, что вспомнил. И то, что приблизительно в два часа ночи резко осознал необходимость ехать к Маше, тоже помню очень четко. — Ты так быстро убежал, что часы на барной стойке забыл, — улыбается Вика и голосом бухгалтера, у которого сошелся баланс добавляет, — Я тебе их вернуть хочу. Часы. Обожаемые красные часы, которые я третий день безрезультатно ищу по всей квартире. Даже успел подумать, что их присвоил Кекс, имеющий привычку тащить себе на подстилку все, что плохо лежит. Чего только щенок не перетаскал во владения: носки, наушники, Машины заколки. Приучает нас к порядку и дисциплинирует, как говорит умеющая во всем находить плюсы Мария Сергеевна. От приятных и теплых мыслей отвлекает бормотание Вики и смущенные объяснения, что часы находятся у нее дома. Но она с удовольствием передаст их при следующей встрече. Деваться, собственно говоря, некуда. Нехотя согласившись, быстро назначаю эту самую встречу на завтра и тороплюсь распрощаться с новой знакомой. Ретируюсь к машине, если говорить прямо. В том же самом направлении, только с другой стороны улицы, шагает Маша. Мягко ступает по уже начавшей опадать листве и забавно щурится от яркого солнца. При этом гордо сжимает букет из пяти белых роз. Заметив это, удовлетворенно улыбаюсь, пообещав премию участку мозга, ответственному за креатив. Дело в том, что о цветах ваш покорный слуга позаботился еще перед тренировкой. Зная любовь Маши к всевозможным загадкам и головоломкам, надежно припрятал каждую розу в разных уголках нашего благословенного города, оставляя подсказки, где искать следующую. Одна, например, терпеливо ждала девушку в камере хранения местного супермаркета. Маша приподнимается на цыпочки, пожелав заменить скучное словесное приветствие поцелуем. Охотно подхватываю игру, обнимая ее за талию и прикрывая глаза. Солнце, понимаете ли, мешает. — С кем это ты сейчас разговаривал? — отстраняется, приподнимая одну бровку. В этом простом замечании, кажется, тесно переплелись шутка и ревность. Даже сама Маша вряд ли знает, чего в этой взрывоопасной смеси больше. На раздумья несколько секунд. Соображать быстрее приходится только на льду, когда лихорадочно пытаешься понять, с какой стороны перспективней бросать по воротам. В любой другой день я бы, нисколько не медля, выложил бы все как на духу. Сегодня же… Ну, не позволяет совесть снова пошатнуть только-только восстановившееся душевное спокойствие копанием в делах уже минувших дней. Не для этого по кусочкам восстанавливали. Просто завтра встречусь с этой Викой и заберу часы. Вздохнув, щелкаю брелком сигнализации и снимаю блокировку с дверей Ауди. Машина отзывается негромким щелчком, будто приглашая скорей сесть за руль. — Эта девушка из общества защиты китов. Предлагала поучаствовать в акции, — брякаю, пытаясь нацепить на лицо серьезное выражение. Судя по скептическому хмыканью Маши, получается слабо. Тогда, предупреждая следующий вопрос, спешу перехватить инициативу, — Но я сказал, что киты большие и сильные. И что они вполне способны сами за себя постоять. Весы, взвешивающие шутку и ревность, явно склоняются в сторону первой. Маша улыбается и машет рукой, мол, не хочешь — не говори. Веселые искорки в голубых очах безошибочно свидетельствуют, что в планы девушки не входит солить вечер нудным выяснением отношений. Слава тебе, доброе Провидение. — Поедем, красотка, кататься, — громко цитирую где-то подслушанные строки и галантно отворяю дверь автомобиля. Киселева размещается на переднем сиденье, и вдруг заявляет, что со мной отправится хоть на край света. Внимательно всматриваюсь в родное лицо, безрезультатно пытаясь найти намек на иронию. Возможно, этому препятствует полумрак, царивший в салоне. Даже не заметил, когда успело стемнеть. — Ловлю на слове. Угоним самолет и полетим искать этот самый конец света, — предлагаю, поворачивая ключ зажигания. — Когда в аэропорт? Тихо-тихо, почти шепотом, начинаем обсуждать тактический план угона самолета и поиска края света. Всех деталей по понятным причинам разгласить не могу. Скажу только, что начать было решено с ужина в ресторане. А там, глядишь, выяснится, что пресловутый край света не так уж далеко.