Удержать волка

      После своего первого боя оборотень стал частым гостем Арены. Зрители рвались посмотреть на него, а Джеральд старался не разочаровывать горожан. Стайлз раз за разом оказывался в своей ложе, не в силах отказаться от зрелища.       Оборотня травили псами. Бой не удался — бойцовые псы, которых с детства приучали к охоте на рабов, при виде оборотня жалобно скулили и пытались сбежать. Пришлось срочно выгонять на Арену рабов, вот их псы рвали охотно. Ради него на Арене возводили лабиринты с ловушками. А он поражал толпу, снова и снова уходя от смерти.       Но особенно Стайлзу запомнилось сражение оборотня с тиграми. Озлобленные неволей кошки чуяли в нем своего изначального врага, но, в отличие от медведя, брали не массой, а ловкостью и скоростью. Оборотень получил тогда немало ударов когтистыми лапами, но один пришелся по маске… и неожиданно прорвал тонкий металл. Оборотень тряхнул головой, сбрасывая мешающийся кусок металла, и Стайлз буквально замер, жадно вглядываясь в его лицо. Черные волосы, смуглая кожа, необычные острые скулы, черная щетина. Ничего в нем не соответствовало общепринятым канонам привлекательности.       Именно после этого боя он, сын генерала и племянник Императора, имеющий все, впервые возжелал чего-то недоступного. Хотя, собственно, что такого сложного в покупке раба?       Ради исполнения своего желания Стайлз был готов не пожалеть золота. Вот только нужно было выбрать верный момент дабы начать разговор с Джеральдом. И для этого нужно было нанести один очень важный визит.

***

      Стайлз окинул придирчивым взглядом отражение в большом зеркале. Рабы постарались на славу. Белоснежная туника с золотым шитьем, поверх сложными, но изящными складками ниспадала тога с широкой алой полосой.       На безупречно белых пальцах золотые кольца: три на одной руке и четыре на другой. Стайлз чуть улыбнулся, глядя на оттиск императорской печати. Ну, почти императорской — не хватало лишь нескольких деталей. Эта печать вообще-то была материнской и вместе с Клаудией должна была быть забыта, так как дочерей у нее не было, но дядя дозволил Стайлзу носить печать и передать дочери.       Отцовский знак был изящной филигранью нанесен на фибулу, которой закололи тогу. Глаза, подведенные тончайшими черными линиями, светились подобно бронзе. Стайлз поднял взгляд чуть выше и поморщился. Слава богам, после дня возмужания прошло уже больше года.       Тогда в храме Юпитера его тело омыли и очистили. Отец накинул на его плечи белоснежную тогу с алой полосой и передал меч, который переходил в их роду от отца к старшему сыну уже не одно поколение. От дяди в тот день Стайлз получил полный золоченый доспех и потрясающего коня.       Это все, конечно, было замечательно, но вместе с очищением тела Стайлзу срезали и волосы — как знак утерянной детской невинности. Вот от настоящей невинности Стайлз бы не отказался избавиться, но все как-то не получалось. А по волосам, раньше доходившим до плеч и вьющимся мягкими кольцами, он действительно тосковал. Сейчас, конечно, было уже намного лучше. Стайлз был убежден, что ежик волос будет сниться ему в кошмарах до конца его дней, но и торчащие во все стороны непокорные прядки не слишком радовали глаз. Хорошо, что одна из его рабынь умела придавать им достойный вид, используя воск.       Кивком одобрив результат, Стайлз вышел из дома и удобно устроился на закрытых носилках. Шум города не доставлял ему особых неудобств, а вот как вести беседу, чтобы получить желаемое, следовало обдумать еще раз.       Дом Арджентов возвышался на одном из холмов и, разумеется, для Стайлза его двери всегда были открыты. Следуя за слугой, Стайлз оказался на широком балконе. Там, полулежа на кушетке, Лидия слушала, как певец зачитывает оду ее красе, и вкушала экзотические сладости. Стайлз окинул певца взглядом — скорее всего, этого раба прислал очередной поклонник красы девицы из дома Мартинов. Сам Стайлз до подобных банальных глупостей никогда не опускался.       Лидия всегда охотно принимала такие подарки. Наслаждалась описанием своих клубничных локонов, алых губ, стройного стана… но все эти песни никак не затрагивали ее сердца, и падать в объятия поклонников она не спешила.       Сегодня Лидия была особенно обворожительна. Умело уложенные кудри подчеркивали изящную шею, ожерелье из золотых колец оттеняло белизну кожи. А тончайшая золотистая шелковая туника давала вволю полюбоваться на высокую грудь, округлые бедра и длинные ноги, скорее подчеркивая наготу, чем скрывая ее.       Стайлз прикрыл глаза и попытался успокоить стремительно возбуждающееся тело — позорить себя, демонстрируя плотское возбуждение, он не хотел. Хотя, зная Лидию, ее такое бы впечатлило больше, нежели любовные песни раба.       — Стайлз, я Вас не ждала, но рада видеть.       Лидия приподнялась на локте и взмахом ладони остановила певца.       — О, божественная Лидия, Ваш голос — словно райская музыка, Ваш лик — услада для глаз, Ваш стан подобен прекраснейшим статуям. Не передать словами моего счастья от того, что дозволено мне любоваться Вами!       Стайлз широко улыбнулся и подошел к кушетке. Лидия благосклонно кивнула и протянула ему руки. Кто бы удержался? Стайлз осторожно присел на край кушетки и принялся покрывать их поцелуями. Ему позволили дойти до локтя, после чего Лидия мягко его остановила.       — Ваши слова согревают мне душу. Желаете ли Вы утолить жажду?       Можно было, конечно, еще поиграть во влюбленного дурака, но у Стайлза были другие планы.       — Увы, но я вынужден отказаться. Скажите мне, о, прекраснейшая Лидия, где я могу найти Вашу возлюбленную сестру?       Всего на миг Лидии не удалось удержать лицо. Глаза расширились, а розовые губки чуть приоткрылись, но тут же взяв себя в руки, она прищурилась.       — Все вон! Живо! И если Эллисон дома, позовите ее сюда!       Рабы выполнили приказ мгновенно. Стайлз проводил их взглядом. При виде закрывшейся двери у него в голове скользнула мысль о том, что это ведь шанс. Шанс получить Лидию в жены. Незамужняя девица одна в комнате с мужчиной…       Лидия не дала этим мыслям развиться — мгновенно сев, она взяла лицо Стайлза в ладони.       — Стайлз, что случилось?       Стайлз лишь широко улыбнулся.       — Ну что ты, любовь моя, разве должно что-то случиться, чтобы я пожелал увидеть двух подруг своего детства?       Лидия ощутимо расслабилась и шлепнула его по щеке.       — Ты напугал меня! Не смей так больше делать!       Стайлз пожал плечами и позволил себе провести ладонью по манящему изгибу девичьего бедра, получил шлепок по руке и, вздохнув, пересел на стоящее рядом кресло.       — Чем же я так напугал тебя?       — Ты себя со стороны видел? Оделся — не пойми как, вел себя странно!       Стайлз чуть не подавился ягодами граната.       — Что значит «не пойми как»? Ты же сама всегда твердила, что я одеваюсь непозволительно для моего положения! Я оделся, как подобает!       — Да! — Лидия кивнула. — Ты обычно выглядишь неподобающим для своего положения образом! Но это твой нормальный вид! А сейчас ты одет в пурпур и золото, ты несешь на себе печать Императорского дома и Орла Имперской армии — значит, либо ты чего-то хочешь, либо что-то случилось. Но я рада, что ты желаешь поговорить с Джеральдом.       Стайлз опять улыбнулся — в разуме Лидии он никогда не сомневался.       Двери распахнулись, и на балкон вышла Эллисон. Стайлз сглотнул, усилием воли оторвал взгляд от ее обнаженных ног и перевел выше. Выбирая между Лидией и Эллисон, в качестве жены, Стайлз, однозначно, предпочел бы первую. Но глядя на Эллисон, он просто не мог не восхищаться. Дочь дома Арджентов, казалось, буквально секунду назад сошла с греческих рисунков. Высокая, длинноногая, в совершенно неприличной тунике, чья длина едва доходила до колен. Темный шелк волос собран в простую косу, на лице румянец, а в глазах восторг охоты. Не хватало только лука в руках — и перед ними богиня охотников Диана. Будь они сейчас в столице или не являйся дед Эллисон наместником, а отец — покровителем всех шалостей дочери, то за такой вид ей бы грозила как минимум публичная порка. А то и хуже.       — Стайлз! Что случилось? — в глазах Эллисон скользнула нешуточная тревога, но стоило Лидии чуть качнуть головой, как девушка тут же улыбнулась. Зато Стайлз покачал головой.       — Может, мне всерьез задуматься о том, как я обычно выгляжу? Неужели все столь плохо?       Он налил в чашу сладкого вина и протянул молодой охотнице, та благодарно ее приняла и поцеловала Стайлза в щеку.       — Две самые прекрасные девушки города охотно одаряют меня поцелуями, так почему же ни одна из вас еще не дала согласия на брак со мной? — этот вопрос уже давно занимал Стайлза, не то что бы он ждал ответа… но все же. Эллисон рассмеялась.       — Стайлз, ты слишком дорог для нас, и нам жаль губить твою жизнь. Чего же ты хочешь от моего деда?       Увидев вопрос, мелькнувший в глазах Стайлза, она улыбнулась и пояснила:       — Если бы ты как всегда приехал услаждать слух Лидии комплиментами, меня вы бы звать не стали. От меня тебе вряд ли что-то нужно. Только если ты не решил освоить стрельбу из лука или заняться разведением лошадей. А отец отложит любые дела, если ты просто намекнешь, что хочешь поговорить с ним. Итак?       — Вы слишком умны для простых женщин, — пробурчал Стайлз, — но да. Я хочу купить у твоего деда раба.       Девушки переглянулись. Эллисон отставила чашу с вином.       — Стайлз, у моего деда очень много рабов. Но если это тот самый раб, о котором я думаю…       — Тогда лучше даже не начинай этот разговор, Стайлз, — вмешалась Лидия.       — Что? Но почему? Если вопрос в деньгах…       — Нет, — Эллисон поморщилась, — не в деньгах. Джеральд всем, кто приходит к нему с этой просьбой, говорит одно и то же: что не готов переложить ответственность за дикого и весьма опасного зверя на чужие плечи.       Стайлз медленно кивнул. Похоже, сбывались его худшие предположения.

***

      Следующие несколько боев лишь утвердили Стайлза в его мнении. Толпа видела лишь кровавые бои, но Стайлз замечал то, чего не видели другие. С каждым боем оборотень слабел. Его раны дольше затягивались, а силы оставляли намного быстрее. Джеральд мог сколько угодно притворяться, что все происходящее на Арене делается для развлечения черни. Но, судя по тому, что каждый последующий бой был тяжелее предыдущего — он просто пытался убить оборотня.       И, увы, совершил огромную ошибку. Если оборотня действительно нужно было уничтожить, это стоило сделать сразу же. Не выводя на Арену. Теперь оборотень должен был пасть в сражении, что представлялось маловероятным. Но в том, что наместник найдет способ, Стайлз не сомневался.

***

      То, что способ найден, Стайлз понял, услышав, как объявляют грядущий бой. В честь дня рождения Императора наместник обещал дать незабываемый бой, достойный взора властителя. Конечно, оставалась слабая надежда, что речь идет о чем-то ином. Но эта надежда была слишком ничтожна.       Умерла она в тот момент, когда на Арену вышли десять гладиаторов. Десять лучших бойцов, вооруженных тем, чем они умели убивать лучше всего. А в самом центре Арены на коленях, со связанными за спиной руками и в привычной уже маске стоял оборотень. Все гладиаторы были в доспехах, он в одной лишь набедренной повязке.       Силы были не равны с самого начала, но оборотень держался. На какое-то мгновение Стайлз почти поверил, что он сумеет победить в этой схватке. Все же тот был отменным воином. Он сумел освободить руки. Свернуть шею первому гладиатору и, подхватив его меч, перерезать горло второму. Возможно, будь врагов меньше, или происходи бой в лесу, где оборотень мог бы прятаться или хотя бы банально убежать, шансы у него были бы.       На Арене его просто загнали. Гладиаторы нападали, отвлекали, наносили удары, но сами на расстояние удара не приближались. Чем дольше длился бой, тем больше крови терял оборотень. Его раны не закрывались, и Стайлз видел, как тот встряхивал головой, явно пытаясь остаться в сознании.       Ничто не могло длиться вечно. Получив удар копьем в спину, оборотень упал на песок и больше не шевелился. Один из гладиаторов, поудобнее перехватив секиру, подошел к распростертому на песке телу и занес свое оружие, глядя на ложу Наместника и ожидая его знака.       Стайлз с силой сжал пальцы — он уже буквально видел, как лезвие секиры опускается на шею оборотня, отделяя голову от тела. И на этом все заканчивается. Поддавшись порыву, Стайлз, неожиданно даже для себя, сделал резкий рывок вперед и выкрикнул:       — Жизнь!       В повисшей тишине его голос прозвучал как удар грома, чтобы прокатиться эхом по трибунам черни:       — Жизнь!       Люди кричали и поддерживали свои крики топотом. Им всем было наплевать на жизнь конкретно взятого оборотня, но сегодня на Арене он подарил им незабываемое зрелище. И они хотели увидеть подобное вновь.       Стайлз видел, как по лицу Джеральда скользнул гнев, но наместник быстро взял себя в руки и, подойдя к ограждению ложи, поднял ладонь. Толпа внизу тут же унялась, старательно вглядываясь в его руку, сжатую в кулак. Джеральд окинул Арену долгим взглядом и, чуть улыбнувшись, поднял палец вверх. По толпе прокатился рев восторга. Наместник явил милость, оборотень будет жить!       Вот только Стайлз в этом совершенно не был уверен. Для того, чтобы оборотень действительно выжил, ему нужен был врач. Но как-то слабо верилось, что он получит нужную медицинскую помощь.       Решительно поднявшись с места и не глядя, как уходят с Арены гладиаторы и как уносят оборотня, Стайлз направился к носилкам. Джеральд мог и отказать, но у Стайлза всегда оставался еще один вариант получения желаемого. Именно им он сейчас и собирался воспользоваться.

***

      Касательно своего отца Эллисон была полностью права. Стоило Стайлзу прибыть к дому Правосудия, где в это время обычно и находился Крис, и, назвав свое имя, изъявить желание поговорить, как его мгновенно препроводили в кабинет.       — Стайлз, я не ожидал увидеть тебя здесь. Что-то случилось?       Крис лучезарно улыбнулся, но в стального цвета глазах не было даже намека на улыбку. Собственно, как и почти всегда. Стайлз хотел было возмутиться, почему, интересно, все окружающие считают, что он может обратиться к ним лишь в час нужды? Но это сейчас было явно не к месту.       — Нет, но я пришел по делу, — Стайлз улыбнулся в ответ и опустился на предложенный стул. Крис лишь кивнул.       — Я слушаю тебя.       — Я хотел бы купить одного из рабов твоего отца, но, к сожалению, он не продается. И это вызывает у меня печаль.       Маловероятно, что Крис мог в такое поверить, но выдумать что-то лучшее Стайлз сходу просто не смог. Крис задумался и медленно кивнул.       — Я, кажется, понимаю, о каком рабе идет речь, и мой отец действительно не желает его продавать. И боюсь, Стайлз, что даже я не смогу этого изменить. Этот раб не для продажи.       Стайлз замер. Вот чего он совершенно не ожидал, когда ехал сюда, так это услышать отказ. Крис выдержал паузу и продолжил:       — Но если ты действительно столь сильно желаешь получить его, один вариант все же есть.       — Какой? Крис, поверь, я не постою за ценой! — Стайлз подался вперед и закусил губу.       — Ты можешь получить этого раба в качестве моего предбрачного дара.       Стайлз моргнул раз, другой и закусил губу. Все было логично. Стайлз хотел получить оборотня, а Крис хотел получить Стайлза. Не воспользоваться такой возможностью было бы глупо. По правде говоря, будь он сам на месте Криса, он поступил бы точно так же. Идеальный капкан. Как раз в духе умелого охотника.       Предбрачный дар Стайлз мог получить только вместе с железным браслетом, то есть дав Крису согласие на брак. Но в дальнейшем, отказавшись от своего слова, не важно по какой причине, Стайлз мог оставить себе все остальные подарки, но этот, самый первый, он был обязан вернуть вместе с браслетом.       — Ты можешь не торопиться с решением. Подумай, нужно ли тебе это. Время у тебя есть.       Вот уж спасибо — в том, что у него есть время, Стайлз не сомневался. Только вот маловероятно, что у раненного и возможно умирающего оборотня этого времени достаточно. Стайлз глубоко вздохнул и поднял голову, глядя прямо в холодные глаза Криса.       — Я согласен.       Судя по растерянности, на миг скользнувшей по лицу Криса, он такого ответа не ожидал.       — Хорошо. Тогда я распоряжусь, чтобы завтра доставили мой подарок…       Стайлз прервал Криса:       — Нет! Сегодня! И чем быстрее, тем лучше!       Крис прищурился, но медленно кивнул.       — Как пожелаешь. Тогда я сам прослежу за этим. Надеюсь застать и тебя, чтобы вручить браслет.       — Я буду ждать.       Стайлз безумно хотел оказаться как можно дальше от Криса. Да и вообще от людей. Он сам не мог понять, чего ради решил обменять свою свободу, свое будущее место в Сенате, возможность брака с Лидией и еще кучу вещей на жизнь какого-то там оборотня, чье лицо он один-единственный раз видел на Арене.       Уже в собственном доме, отдав все необходимые распоряжения, Стайлз закрыл за собой двери спальни и сполз по стене, вцепившись пальцами в волосы. Все, что он сделал, было глупостью. Одной большой нелепой глупостью. Хорошо хоть отец в очередной раз отбыл из города — объяснить свой поступок еще и ему Стайлз точно бы не смог. И в то же самое время он был твердо уверен, что поступил совершенно верно и быть иначе просто не могло.       Крис всегда держал свое слово. Буквально через пару часов люди Арджентов привезли во двор дома Стилински задрапированную клетку. Стайлз приподнял плотную ткань. Оборотень, лежащий внутри, явно не нуждался в подобных предосторожностях. За прошедшее с момента боя время никто не удосужился ни смыть с его тела грязь и кровь, ни перевязать раны. То, что он до сих пор был жив, было просто чудом. Хорошо, что Стайлз заранее приказал позвать лекаря.       Позволив рабам увезти клетку в ту часть дома, где обычно держали провинившихся рабов, Стайлз глубоко вздохнул и вернулся в дом. Крис поднялся из кресла и улыбнулся.       — Надеюсь, ты доволен?       — Да, благодарю, — Стайлз склонил голову.       Крис взял в руки шкатулку, которая стояла рядом с ним и вытащил простой железный браслет. Стайлз сглотнул — ему этот браслет виделся рабским ошейником, но выбора все равно не было. Он через силу вытянул руку перед собой. Крис без особой спешки защелкнул на запястье Стайлза застежку. Металл неприятно холодил кожу. Стайлз заставил себя посмотреть на узор, покрывающий браслет: на удивление, там оказался совсем иной знак. Вместо символа дома Арджентов — волка, задравшего голову к небу, на котором сияли три звезды — на браслете были перекрещенные меч и стрела. Правда, над ними все так же сияли все те же три звезды.       — Это мой знак. Браслет сделали специально для тебя, Стайлз, — Крис медленно провел пальцем по узорам. — Я хочу, чтобы ты понимал, что войдешь в мой дом, а не в дом моего отца.       Подобное заявление из уст Криса говорило о многом и над ним стоило подумать. Вот только думать сейчас Стайлз совсем не хотел. Ему нужно было находиться совсем в другой части дома.       — Что ж, у меня еще много дел. Надеюсь, ты простишь мой уход, — Крис сделал шаг назад. Вот за это Стайлз был ему по-настоящему благодарен, он совсем не был уверен, что готов позволить будущему мужу что-то большее.       — Я все понимаю. И благодарю за щедрый дар, — нужные слова нашлись удивительно легко. Криса они, очевидно, тоже устроили и он наконец-то ушел.       Стайлз, не теряя времени, направился в дальнюю половину дома. Там во всю кипела работа. Стайлз остановился в дверях, глядя, как рабыни уносят грязную воду, а лекарь ловко зашивает спину оборотня. Стоп, зашивает?       И все же пришлось дождаться, пока лекарь закончит свою работу.       — Как он? — негромко поинтересовался Стайлз, приближаясь к столу. Лекарь вздрогнул и тут же согнулся в поклоне.       — Мой господин, простите, я не заметил вас сразу!       Стайлз поднял ладонь, вынуждая его замолчать, и приподнял бровь в ожидании ответа на заданный им вопрос.       — Я не знаю, господин. То, в каком состоянии привезли этого человека… Люди не живут с такими ранами. Он должен был скончаться еще много часов назад. Я обработал все его раны, но та, что на спине… Мне кажется, что задет позвоночник — если это так, исцелить его смогут лишь боги, а я простой раб.       Стайлз с трудом выдохнул и окинул взглядом обнаженное тело мужчины, лежащего на животе. Несмотря на повязки, тот был воистину безупречен, не было сомнений, что спереди вид ничуть не хуже. Но что самое главное — на смуглой коже не было ни одного шрама или еще какого-либо дефекта. За исключением странного клейма между лопатками.       — И каково твое мнение? — он опять повернулся к лекарю, а тот лишь пожал плечами.       — Я ничего подобного раньше не видел. Если боги не заберут его до следующей ночи… возможно, он будет жить.       Стайлз кивнул, принимая ответ. Ему очень не нравилось то, что раны оборотня не спешили затягиваться. Хотя, возможно, требовалось время, кто знает.       — Хорошо. И еще одно. Я хочу, чтобы ты понял… чтобы вы все поняли! — Стайлз обвел взглядом комнату. — Ни одна живая душа не должна знать о том, что этот человек находится тут, так же, как и о том, что он жив. Я надеюсь, что вы все ослепнете, оглохнете и лишитесь памяти. В противном случае мой гнев будет страшен.       Рабы склонили головы. Стайлз на самом деле не сомневался в их верности. Все эти люди принадлежали лично ему и прекрасно знали, что далеко не все их собратья живут в столь неплохих условиях.       — Можешь идти! Твой труд будет щедро оплачен! — Стайлз отмахнулся от лекаря, который пытался благодарить его. Благодарность раба его не интересовала — куда больше его занимало самочувствие оборотня. А оно, увы, совсем не радовало.