Удержать волка

      Вопреки прогнозам лекаря через два дня оборотень был еще жив. Но это была единственная хорошая новость. Он не приходил в себя, раны не спешили затягиваться. Более того, они периодически вновь начинали кровоточить, хотя лекарь никак не мог понять, откуда же берется столько крови в человеческом теле.       Терпение никогда не было добродетелью Стайлза — хороших новостей он устал ждать уже на второй день и вновь спустился в зал, где держали оборотня. Повинуясь его приказу, рабы тут же удалились, оставив своего господина наедине с бесчувственным телом.       — Что же мы делаем не так? Я же сам видел, как заживали твои раны.       Стайлз самыми кончиками пальцев коснулся широкого плеча оборотня. То оказалось неожиданно холодным. Несмотря на заботу, с каждым днем мужчина выглядел все хуже. Поддавшись порыву, Стайлз провел ладонями по спине оборотня, обвел пальцем завитки метки на спине и вдруг заметил капельку крови, скатившуюся по шее. Но как раз там никаких ран не было. Или же их скрывал широкий ошейник.       Никому из рабов и в голову не могло прийти коснуться рабского знака. Стайлз провел ладонью по ошейнику, ища застежку. На удивление та оказалась простейшей. Никакого замка, обычная пряжка. Оставалось загадкой, почему оборотень его не снял. Хотя она быстро разрешилась, стоило лишь снять широкую полосу с шеи раба. Ошейник был самым необычным из всех, что встречались Стайлзу. Снаружи он ничем не отличался от прочих, а вот внутри… Начать стоило хотя бы с острых серебряных лезвий по всей длине. В промежутках меж ними, едва видимые под коркой засохшей крови, были выжжены руны. Ни одной подобной Стайлз не знал, но очевидно, что какой-то эффект они имели.       Глянув на шею оборотня, Стайлз чертыхнулся и уже было повернулся к двери, дабы позвать лекаря, но передумал, и, намочив тряпку, принялся смывать засохшую кровь. Лезвия резали шею оборотня всякий раз, когда он двигал ею. Заметив в одной из ран что-то странное, Стайлз осторожно подцепил это пальцами. К его ужасу это оказался небольшой цветок, корни которого уходили в плоть оборотня. Скривившись и очень надеясь, что его не вырвет, Стайлз осторожно потянул цветок, вытаскивая его корневище. Чем больше он вытягивал, тем сильнее становились рвотные позывы. Но все имеет свойство кончаться. Отбросив от себя отвратительное растение, Стайлз еще раз протер шею оборотня. Крови почти не было.       Отбросив тряпку обратно в таз с водой, Стайлз тщательно промыл ошейник — и все же, лезвия ему чертовски не нравились. Найдя среди инструментов лекаря подходящие щипцы, Стайлз выдернул все лезвия. И лишь убедившись, что больше ничего опасного в ошейнике нет, попытался вновь надеть его на оборотня. Как выяснилось, снять было проще. Раздавшийся скрежет заставил Стайлза вздрогнуть и обернуться к двери, но она оставалась закрытой. И тут оборотень вздрогнул.       Ногти на руках мужчины заметно удлинились и заострились, больше напоминая когти. Оборотень опять пошевелил пальцами, задевая дерево столешницы, отчего раздался неприятный скрежет. Плюнув на осторожность, Стайлз бесцеремонно схватил голову приходящего в себя хищника и, пропихнув под шею ошейник, мгновенно застегнул его. Оборотень вздрогнул и страшные когти тут же втянулись назад. Облегченно вздохнув, Стайлз вышел за дверь.       — Думаю, что твоя помощь больше не потребуется, — обратился Стайлз к лекарю. Тот сначала непонимающе моргнул, а потом прикусил губу и опустил голову.       — Как прикажет мой господин. Простите, что не сумел помочь.       Он, похоже, решил, что раб, находящийся на его попечении, все же скончался, на что Стайлз только улыбнулся.       — Мне показалось, он пришел в себя. Иди, закончи свою работу и объясни кому-нибудь из рабов, что нужно будет еще делать.       И ощущая себя чудотворцем, Стайлз ушел наверх. Кажется, все налаживалось, и ближайшие дни обещали стать интересными.

***

      После того, как Стайлз извлек цветок, оборотень удивительно быстро пошел на поправку. Настолько быстро, что уже к вечеру его на всякий случай пришлось переместить в клетку. Рисковать без необходимости Стайлз не собирался.       Дав оборотню сутки на восстановление здоровья, Стайлз спустился к клеткам. Оборотня держали в самой дальней от входа. Несмотря на то, что оборотень явно слышал, что к нему идут, он и не подумал встать с тюфяка.       — Выглядишь лучше, — Стайлз окинул его взглядом. Оборотень выглядел почти так же, как в первый день на арене. Вот только вместо доспехов на нем теперь была туника из грубой ткани.       На голос оборотень все же соизволил повернуть голову. Он окинул Стайлза взглядом, что-то понял для себя… и отвернулся. Очевидно, пребывание под властью Джеральда так и не сумело превратить его в раба.       — Эй, ты понимаешь, что я твой хозяин? Ты вообще понимаешь, что я говорю? — Стайлз решил уточнить. Кто знает этих оборотней, может он говорит только на своем языке.       Оборотень опять соизволил повернуть голову:       — Хозяин? Нет, не думаю.       У него и голос оказался потрясающий. Низкий, с легкой хрипотцой.       — Правда? А кто я тогда такой?       Только за то, что раб посмел не подняться и не поклониться, его уже можно было наказать. А уж за подобные слова и подавно. Но, во-первых, Стайлз не был сторонником физических наказаний. А во-вторых, это было чертовски увлекательно.       — Очередной человек, уверенный, что сможет им стать.       Оборотень отвечал, это было уже неплохое начало.       — Как твое имя?       Оборотень посмотрел на Стайлза, вопросительно приподняв бровь и все же соизволил сесть. Очевидно, Стайлзу удалось его заинтересовать. Желая закрепить результат, Стайлз привычно застрекотал:       — Нет, мне на самом деле все равно! Я могу тебя и просто оборотнем звать. Но вдруг у тебя все же есть и нормальное имя, хотя кто вас, дикарей, знает.       На «дикарях» оборотень чуть вздрогнул, его губа вздрогнула, словно он пытался оскалить клыки.       — Ну так что решил? — полюбопытствовал Стайлз.       — Дерек, — буркнул оборотень в ответ. — А твое имя?       Прогресс просто поражал: оборотень шел на контакт, хоть и не слишком охотно. Стайлз окинул его взглядом:       — Я так подозреваю, что звать меня господином или хозяином ты не станешь?       — А ты умнее, чем кажешься на первый взгляд, - хмыкнул Дерек и покачал головой.       Может, стоило все же познакомить его с кнутом? Или не давать еды недельку? Стайлз вздохнул: нет, не для того он вытаскивал Дерека с того света, чтобы самому убить. Да и чутье подсказывало, что ни кнут, ни голод этого оборотня не сломят. Но ведь всегда можно было попробовать метод пряника.       — Тогда зови меня Стайлз. Знаешь, пока ты исцелялся, я немного покопался в книгах. Ты не в курсе, что за руны у тебя на ошейнике?       — Учитывая тот факт, что они на внутренней стороне? — тут же уточнил Дерек.       Да, предположение было глупым… хотя…       — Ну, ты же должен их чувствовать? Я нашел только две из трех!       Дерек отвечать явно не собирался, но Стайлз был не из тех, кто отступает перед нежеланием собеседника общаться.       — Одна из них не дает тебе чувствовать луну и лишает сил. Вторая привязывает к застегнувшему на тебе ошейник. А третья? Я ведь прав насчет первых двух?       Дерек упрямо молчал и смотрел в стену, Стайлз уже начал подозревать, что там изображено что-то очень интересное, раз оборотень не может оторвать взора от каменной кладки, когда Дерек все же подал голос.       — Не дает снять ошейник.       — Да! Я примерно так и думал! А ты знаешь, что я с тебя его снимал? Так что теперь ты ко мне привязан.       — Я чувствую это, — кивнул Дерек.       Стайлз воспарял духом — ну, раз все так гладко, можно переходить к следующему пункту программы:       — Я хочу кое-что тебе предложить. Мне не по душе мучить людей… ну, или оборотней. А вряд ли кому-то понравится сидеть в клетке под землей. Отсюда предложение — я готов позволить тебе выходить во внутренний двор при условии, что ты будешь вести себя разумно.       Дерек поднял на него глаза. Странно, они оказались совсем не волчьи, а скорее кошачьи. Зелень с примесью серых нот.       — Что подразумевается под разумным поведением?       — Ну-у, — протянул Стайлз. — Ты не станешь ни на кого нападать и будешь слушаться.       — Ты сам сказал, что у меня нет сил, — напомнил Дерек.       — Да, когти ты выпускать не можешь, но я видел тебя на арене. Ты и без них неплохо справляешься, — хмыкнул Стайлз. — Ну что?       Дерек поднялся на ноги — забавно, но с балкона Стайлзу казалось, что Дерек намного выше, а на самом деле разница в росте у них была совсем небольшой.       — Зачем это тебе? Пытаешься приручить? — в его голосе появились рыкающие нотки.       — А что, у меня есть шанс? – Стайлз поражался сам себе: Дерек его одновременно и пугал и восхищал, держать такого зверя в клетке было преступлением, а выпускать на волю — глупостью. — Я уже сказал, я не люблю мучить… кого-либо. Даю тебе времени до завтра. Подумай.       Отвернувшись от клетки, Стайлз пошел к выходу. Он отчего-то был убежден, что Дерек согласится, это лишь вопрос времени.

***

      Уже следующим утром Стайлзу сообщили, что его мрачный волк высказал согласие на сделку. Стайлз мысленно поаплодировал сам себе и распорядился выпустить волка из клетки во внутренний двор и, на всякий случай, усилить охрану снаружи.       Первая прогулка прошла довольно спокойно: Дерек не пытался сбежать, не делал глупостей и не проявлял агрессии. Лишь тщательно осмотрел весь двор, Стайлзу из окна показалось даже, что не просто осмотрел, а обнюхал. После чего лег на траву и, закрыв глаза, час дремал на солнце. Лишь когда солнце спряталось за деревьями, он поднялся и сам ушел вниз.       Следующие три прогулки прошли точно так же. Стайлз даже начал скучать — он надеялся, что наблюдать за ручным волком будет веселее. А тот, не оправдывая возложенных на него надежд, лишь много ел и спал. Поэтому, когда Стайлзу сообщили, что его раб требует нормальную одежду, подобающую мужчине, Стайлз согласился сразу же. Хотя, по сути, нужно было отказать, да еще и прогулок лишить. Дерек подавал плохой пример для остальных. Какому еще рабу в голову придет требовать что-либо?       Где рабы доставали для оборотня одежду, Стайлза волновало мало: его делом было отдать распоряжение, а все остальное его не касалось. Но стоило признать, с задачей те справились очень хорошо. Штаны и безрукавка сидели на его волке как влитые. Стайлз вынужден был признать, что свое преимущество у такой одежды тоже есть. Например, то, как безрукавка подчеркивала ширину плеч или позволяла любоваться на сильные руки.       Дерек в этот раз решил изменить программу прогулки. Вместо того чтобы как всегда сделать пару кругов и лечь на траву, он скинул на скамью безрукавку и, подпрыгнув, ухватился за толстую ветку дерева, принимаясь подтягиваться. Стайлза откровенно загипнотизировали движения его мышц. Вверх — вниз, вверх — вниз. А в голове мало-помалу начало вырисовываться осознание настоящей причины желания обладать этим хищником. Стайлз испытывал к нему страсть. Не такую, как к Лидии — безусловно, он не отказался бы уложить свою богиню на мягкое ложе и заняться любовью. Не такую, как к Эллисон. Дочь Арджентов восхищала. Ее хотелось покорить, поймать, сделать своей. Превратить неутомимую амазонку в нежную и покорную жену и любящую мать, хотя Стайлз с трудом представлял, как подобное возможно.       Эта страсть была совсем другой. Тут хотелось не брать, а отдаваться. Подчиниться чужой воле и просто плыть по течению. Собственно, ничего ужасного в подобном желании не было. В конце концов, Крису Стайлз невинности не обещал. Большая часть его ровесников с девственностью рассталась уже давно, так почему бы не последовать их примеру? И все же было страшно.       Стайлз боролся с искушением еще два дня, а потом приказал привести Дерека. Если честно, Стайлз просто не представлял, с чего начать такой разговор. А Дерек, судя по тому, как он замер у дверей, сложив руки на груди, помогать не собирался. Чувствуя себя откровенно глупо, Стайлз кашлянул:       — Знаешь, может быть…       Дерек как всегда позволил себе дерзость:       — Дай угадаю. Один избалованный имперский мальчик, устав от своих привычных любовников и любовниц, решил узнать, каково это — быть волчьей сучкой.       Стайлз почувствовал, как его щеки заливает краска стыда: в голосе Дерека было столько презрения, столько брезгливости.       — Ну, примерно… — единственное, что удалось из себя выдавить.       — Мой ответ: нет! Ты можешь считать меня кем угодно, но шлюхой я не буду. Развлекайся с кем-нибудь еще. Уверен, у тебя богатый выбор.       Дерек отвернулся и пошел к двери. Стайлза никогда в жизни никто так не унижал. Да, он хотел, да, многие имперцы были пресыщены, но ведь нельзя всех равнять.       — Нет у меня никого. И не было, — буркнул Стайлз себе под нос, уткнувшись лицом в ладони.       — Что ты сказал? — раздался голос от двери.       Стилински поднял взгляд. Дерек замер, глядя на него.       — Не твое дело! Пошел вон! — Стайлзу не улыбалось еще раз унижаться.       Очевидно, волка такой ответ не устроил и, развернувшись, тот подошел к кровати.       — Повтори, что ты сказал, Стайлз. — Откуда в голосе раба столько власти? Стайлз сам не понял, почему, но подчинился:       — У меня нет никого и никогда не было. Доволен? А теперь пошел вон!       Дерек явно не собирался выполнять приказ своего хозяина. Он прикрыл глаза и чуть повел носом, как будто что-то вынюхивал. Стайлз сглотнул и отполз к изголовью кровати.       — Хорошо, — Дерек открыл глаза и стянул с себя безрукавку.       — Эй! Нет! Я передумал! Не смей! — вот теперь Стайлз запаниковал, идея больше не казалась хорошей или хотя бы увлекательной. Она была исключительно глупой и неразумной.       — Успокойся, я не причиню тебе боли, — наглый оборотень, похоже, даже не слушал Стайлза. Он спокойно стянул штаны и сел на кровать.       «Все же не нужно было делать ему поблажек и позволять наглеть», — мрачно подумал Стайлз.       — Я сказал, убирайся! Я позову стражу.       — Зови, — согласился Дерек и неуловимым движением схватил Стайлза за щиколотку и подтянул к себе. Прежде чем гордый сын дома Стилински успел хотя бы протестующее пискнуть, его перевернули на живот и уткнули лицом в подушку. Звук рвущейся ткани четко дал понять, что легкая туника не являлась такой уж серьезной преградой. Стайлз попытался вывернуться, но у Дерека явно были другие планы. Стянув обрывками туники руки Стайлза, он принялся… обнюхивать тело хозяина.       Стайлз умом-то понимал, что должен испытывать ужас, шок, страх, но почему-то не получалось. Зато легкие касания загрубевших пальцев, проходившихся по шее, плечам, груди, весьма возбуждали. Все те же пальцы удивительно бережно потеребили его соски, и Стайлз уже сам уткнулся лицом в подушку и стыдливо застонал. Чужая ладонь скользнула по поджавшемуся животу и, не прикоснувшись к столь остро нуждающемуся в ласке члену, легла на поясницу. Подчинившись этой ладони, Стайлз прогнулся сильнее, искренне желая потереться о простыню. Жаль только, ему не дали. Дерек коленом заставил его развести ноги еще шире. Стайлз даже представлять не хотел, как он выглядит со стороны. Раскрытый, прогнувшийся, позволяющий рабу делать со своим телом все, что угодно.       Дерек его мнения не разделял. Ладони огладили ягодицы Стайлза, сжали их, и Стайлз судорожно дернулся, когда его сжатого входа коснулся палец. Слава богам, вставлять его Дерек не собирался, лишь надавил и ладонь скользнула ниже, поглаживая поджавшиеся яички. Вот это было приятно — Стайлз подался назад, намекая, что и другие его части нуждаются в ласке ничуть не меньше. Дерек чуть усмехнулся, но пальцы прошлись по стволу, чуть подразнили головку и опять подло исчезли.       В комнате запахло свежескошенной травой. Стайлз опять завозился, он сам ставил на столик у кровати бутылочку с маслом, настоянным на травах. Он, может, и был девственником, но не дураком, и что потребуется для секса, знал. Только вот к самому сексу он еще готов не был. Так же, собственно, как не был уверен, что будет готов хоть когда-либо.       К сожалению, никого, кроме Стайлза, это не волновало. На его промежность вылили, по ощущениям, половину флакона, и Дерек, недолго думая, все же пропихнул в него палец. Ничего приятного в этом не было, хотя и болезненного тоже. Это было просто неправильно и от инородного предмета в теле хотелось избавиться как можно скорее. Почувствовав, что палец из него вытаскивают, Стайлз облегченно вздохнул и тут же заскулил. На место одного пришло сразу два. Пальцы двигались, толкались и, судя по ощущениям, пытались разорвать его изнутри. В тот момент, когда Стайлз хотел было взмолиться о пощаде, наплевав на гордость, пальцы что-то задели внутри.       Это было подобно удару молнии. Тело пронзило вспышкой пьянящего удовольствия от пяток до макушки, но столь же быстро вспышка исчезла. Стайлз недовольно завозился, пытаясь вновь ощутить то же самое. Теперь он уже сам подался на движущиеся внутри пальцы. Дерек сзади посмел едва слышно хмыкнуть и — верх наглости — шлепнуть его по ягодице. Правда, он все же вновь коснулся того заветного местечка, и за это Стайлз был готов простить ему буквально все на свете.       Стайлз представления не имел, сколько времени он купался в этих волнах. Казалось, еще чуть-чуть и наступит долгожданная разрядка. Чего ради Дереку приспичило именно в этот момент убрать пальцы, Стилински не знал, да и думать на эту тему не хотелось. Точнее, банально не было возможности. С трудом воспринимая действительность, Стайлз ощутил, как его крепче схватили за бедро, и к дырочке прижалось что-то горячее. А вот потом пришла Боль.       Дерек буквально разрывал его, вталкивая внутрь раскаленный кол. Стайлз пытался отползти, но сильные руки удержали его на месте. Попытался вытолкнуть то, что причиняло такую адскую боль, но стало лишь еще хуже.       — Стайлз, тебе нужно расслабиться.       Над маревом боли спокойный голос Дерека звучал насмешкой.       — Тебе легко говорить, — удалось выдавить из себя.       — Не сжимайся, будет только хуже, — ладонь мягко скользила по спине и массировала поясницу. Именно на этих ощущениях Стайлз и попытался сконцентрироваться — боль чуть отступила.       — Вот так, молодец.       Таким же тоном сам Стилински разговаривал с лошадьми. И это, черт возьми, было обидно!       — Вот тебе не все равно! — Стайлз отказывался признавать этот скулеж своим голосом.       — Мне тоже больно, когда ты так сжимаешься. Стайлз, расслабься, не причиняй нам боль. Если сможешь, тебе будет очень хорошо, обещаю.       — Ты уже обещал один раз.       Бог знает, что было тому причиной — ладонь, массирующая поясницу, или необходимость сосредоточиться на разговоре, но боль ушла, став едва слышным отголоском. Едва Стайлз успел этому обрадоваться, как Дерек двинулся, входя целиком. Стайлз глухо вскрикнул. Боль опять вернулась, но в какой-то миг она смешалась с той самой вспышкой удовольствия. Подлый оборотень не дал даже секунды на осмысление и начал плавно двигаться. Каждый толчок прошивал тело Стайлза смесью боли и удовольствия. Только вот новые толчки приносили все меньше боли и больше жаркого, постыдного, головокружительного наслаждения.       Стайлз так и не понял, в какой момент освободили его руки; да и ему было наплевать. Дерек его больше не щадил и с силой вбивался, заставляя скулить от восторга. Не хватало буквально малости. Стайлз умудрился просунуть руку под живот и сжал собственный истекающий смазкой член. Оргазма такой силы в его жизни еще не было. Его буквально вывернуло на изнанку, подняло над землей, а потом с размаху швырнуло назад, разбивая на миллионы осколков.       Краем сознания Стайлз уловил глухой стон сзади и почувствовал, как на его спину закапало горячим. Все, чего ему хотелось на данный момент — сладко уснуть, а все остальное могло подождать до завтра.       Того, как закрылась дверь за его рабом, Стайлз уже не услышал. Он крепко спал.