"Ничего себе, сказочка!"

Следующим утром Дин снова проснулся раньше Эйдана. Только в этот раз его разбудило не пение птиц, а довольно громкий мат. То, что это был мат, стало понятно по интонации, а ещё прозвучало несколько знакомых слов на кхуздуле. Лишним подтверждением стал вписавшийся прямиком в актёра перепуганный хоббит, на которого рявкнул кто-то из руководящей верхушки. Бедняга Бильбо походил в этот момент на кролика, у носа которого внезапно лопнул воздушный шарик - он оглох и ослеп от страха и бежал, не разбирая дороги, лишь бы успеть схорониться в безопасном месте, пока не убили. - Чего они опять не поделили? – поинтересовался О’Горман, перехватив полурослика поперёк туловища и поставив перед собой. – И где Эйдан? Ирландец обнаружился тут же, неподалёку. - Разорались, – буркнул он, почёсывая взлохмаченную со сна голову. - Я сказал! – послышался из беседки, где ночевали гномы, голос Торина. – Я не для того брал вас в этот поход, чтобы вы только ели и спали в пути, словно на увеселительной прогулке! Быстро собрались и пошли! Кили, тебя это тоже касается! Друзья переглянулись. Кажется, действия проходили по уже однажды написанному сценарию: его подгорному величеству надоело ждать, пока Гэндальф всласть насовещается со своими остроухими друзьями, и он решил двинуть дальше в горы уже без волшебника. Короче, самоуверенность из него так и пёрла. - Может, окунуть его в фонтан разок-другой? – предложил Тёрнер. – Придётся ждать, пока высохнет. Заодно время потянем. Очевидно, живо представивший себе эту картину наяву Бильбо испуганно пискнул, после чего поспешил спрятаться за спиной новозеландца. Повезло Эйдану, что Торин, слишком увлечённый слушанием собственного "Я", не услышал его слов. На сборы всем был отпущен час с угрозой никого отставшего не ждать. - Пойду со Златовлаской попрощаюсь, – грустно вздохнул Дин, иначе как и не именовавший новую подругу. В самом деле, златовласая эльфийка за очень короткий срок стала ему близка и дорога. Разумеется, О'Горман помнил, что он не свободен, да и сама юная прелестница, как выяснилось, уже была обещана отцом в жёны какому-то высокородному эльфу из Лориэна, но это не помешало ей найти общий язык с человеком. - Вот интересно, а если б все резко не успели бы собраться за час? – бормотал ирландец, укладывая в дорожную котомку немногочисленные вещи и немного еды. Копошившийся неподалёку Бофур тут же оживился и согласно закивал. - Передам остальным, – коротко доложил он и тут же умчался устраивать заговор. Ирландец даже ответить не успел. Пока заговорщики разрабатывали коварный план задержки в Имладрисе, к Тёрнеру подошла девушка, у которой он брал уроки игры на флейте. - Ты так быстро покидаешь нас, друг мой? – спросила она на всеобщем языке, понятном Эйдану. - Приходится, – вздохнул тот. – Слышишь, как босс возмущается, что все лентяи? Нам тут очень нравится, но, если мы не пойдём дальше, то не сможем с Дином домой вернуться. Эльфийка печально вздохнула, а потом протянула актёру свою флейту, ту самую, на которой он учился играть. - Ты был хорошим учеником, благородный Эйдан. Помни же мои уроки и не бросай занятий. Для меня было честью первой разглядеть твой талант. Уверена, однажды ты стяжаешь великую славу среди менестрелей нашего мира. - Ага, – только и смог выговорить ирландец, почесав макушку. Он всё ещё не мог привыкнуть к подобной манере речи и в недоумении похлопал себя по карманам, словно что-то искал. – А, вот… Парень протянул собеседнице носовой платок, оказавшийся в джинсах. Чистый, как ни странно. За обменом завистливо наблюдал Бильбо, питающий к таким платкам особую слабость. - Ну, это, вроде как, тоже на память, – пояснил Тёрнер с улыбкой. - Я бережно сохраню память о тебе, brand adan, – чуть склонила голову девушка и тихо удалилась, унося с собой нехитрый дар актёра. - И сколько таких платков у тебя ещё есть в наличии? – поинтересовался вернувшийся О’Горман. – И Бильбо один достался, и этой остроухой красавице. Ирландец на полном серьёзе принялся снова хлопать себя по карманам. - Кажется, последний. А тебе-то зачем? Своей пассии подарить хочешь? - А я уже подарил, – отозвался Дин. – И вот что она дала мне взамен. Взамен актёру была дана книга, небольшая и не слишком тяжёлая, как раз, чтобы носить с собой в котомке или за пазухой. На обложке тускло серебрились изящные эльфийские руны. - Ничего себе! – Эйдан даже присвистнул. – Это что ты для неё сделал? Звезду с неба достал? - Не-а. Всего-навсего зажигалку, – улыбнулся парень, бережно погладив книгу по обложке. – Она теперь считает, что я такой же крутой колдун, как Гэндальф. - Зажигалку? – Тёрнер аж задохнулся от возмущения. – У тебя была зажигалка, и ты не сказал об этом? Ну, знаешь… Друг, называется. Стукнув ладонью по стволу ближайшего дерева, он резко развернулся и, не говоря больше ни слова, зашагал к своей лошади. - А чего это он? – робко поинтересовался крутившийся тут же Бильбо. – Впервые вижу Вашего друга таким злым. - Да я о ней только сейчас вспомнил! – крикнул приятелю вдогонку Дин. – Чё сразу губы-то дуть? Но ответа не последовало, и актёр, махнув рукой на заморочки коллеги, уселся на скамейку и открыл подаренную эльфийкой книгу. Книжка оказалась непростая, а очень даже полезная. Представляла она собой коллекцию фраз, необходимых для общения, с транскрипцией на эльфийском, а так же на всеобщем, харадском, гномьем и орочьем языках. Как сказала актёру девушка, книжку эту составил один из дунаданов, некогда пришедшем в Раздол дабы приобщиться к эльфийской мудрости. То был многое повидавший следопыт и разведчик, сильный в языках и желающий своим творением помочь тем, кто полиглотом не был. Новозеландец так увлёкся книгой, что не заметил, как его окружили гномы, с любопытством заглядывающие через плечо. Кто-то даже в ухо пыхтел, силясь разглядеть письмена с высоты своего роста. Со стороны всё это выглядело так, словно актёр был учителем, а вокруг него сгруппировались маленькие ученики, желая узнать много нового. - Что здесь происходит?! На грешную землю Дина вернул громогласный рёв Торина. - Какого балрога вы ещё не готовы?! Гномья братия в панике шарахнулась от О'Гормана как от чумного, напуганная то ли настроением венценосца, то ли тем, что он мог их застукать за проявлением интереса к эльфийской книге. Лишь Дин остался спокоен. - Отпущенное нам время для прощания с этим чудесным местом ещё не истекло, о, славный Торин, – с достоинством проговорил актёр, закрывая книгу. – У тебя нет повода гневаться. Да и к тому же все уже давно готовы продолжить наш славный поход. При этом Дин смотрел прямо в глаза королю, остальным же показалось, будто представитель рода людей на миг стал равен их правителю по силе духа и твёрдости воли. На актёра таращились во все глаза, особенно сражённый таким величественным спокойствием хоббит, Торин же лишь гневно сопел, аки теряющий терпение бык, перед носом которого трясут красной тряпкой. - Не будем ссориться, – мудрый Балин вмешался, как всегда, вовремя. Положив руку на плечо узбада, седобородый гном легонько сжал пальцы, привлекая к себе внимание. – Все уже, действительно, готовы. Пора в путь. Торин лишь возмущённо фыркнул ещё раз и, не говоря более ни слова, первым шагнул к тропе, ведущей в горы. Фили и Кили, перехватившие взгляд О’Гормана, синхронно пожали плечами и состроили одинаковые рожицы, за что получили по лёгкому подзатыльнику от Двалина. Дин немного посверлил затылок упрямого короля раздражённым взглядом, но заставил себя успокоиться и, ни на кого больше не глядя, отправился искать Тёрнера. Как бы приятель ни шокировал его порой своим поведением, а оставить его тут одного, когда все уже на выход намылились, было бы свинством. - Там это... выходим, короче, – коротко сообщил он Эйдану, обнаруженному в соседней беседке и всё ещё надутому на весь белый свет, а больше всего - на него, Дина. Ирландец бросил на коллегу «вампирский» взгляд, молча поднялся со скамьи и направился к отряду, попутно вздохнув так тяжко, словно его в один момент лишили всех радостей жизни. Иногда этот парень действительно вёл себя, как большой ребёнок, но О’Горман был уверен, что друг очень скоро станет самим собой. Сам же Дин чувствовал себя странно. Обычно спокойный и уравновешенный, довольно лояльно относившийся ко всем в отряде, сейчас он чувствовал раздражение, особливо на Торина. Вот какого лешего, спрашивается, он припёрся и начал орать, как потерпевший? Будто и не давал разрешения всем побыть в Ривенделле ещё немного. Нет, блин, надо подрываться и топать, словно эта Гора куда-нибудь денется. Конечно, с другой стороны Торин торопился туда к оговорённому сроку, но в данной ситуации полчаса погоды опять же не сделают. Хорошо, что хоть со Златовлаской попрощаться успел... Нет, Дин не влюбился, у него уже были отношения, вполне крепкие и проверенные временем, но он явно не успел наговориться с эльфийкой, которая знала столько всего интересного... Вот уж и Эйдан вернулся в своё привычное состояние вечной готовности к поиску приключений на свою задницу, уже успешно устраивая с братьями очередной заговор против тирании руководящей верхушки, а солнце начало клониться к закату, но ни краски вечернего неба, ни летняя роскошь гор, сберегавших благословенную долину, ни милостиво дарованное ему прощение Тёрнера не возвращали Дину прежнего спокойствия. Напрягало так же и то, что Гэндальф, как и полагалось по сценарию, с ними не пошёл, точнее, его не дождались. Самонадеянности и упрямству Торина мог позавидовать любой осёл. Пока остальные ещё ловили остатки беспечного настроения, Дин лишь крепче сжимал рукоять своего чёрного меча, справедливо полагая, что за пределами Ривенделла кончалась и власть Элронда, и уже защитить их в случае нападения некому. По мере продвижения вверх по склону горы становилось всё холоднее. Гномы натянули на головы капюшоны, чтобы спрятать уши от промозглого ветра, и актёры последовали их примеру, благо, их собственные куртки тоже были снабжены капюшонами. Теплолюбивый Дин, выросший в Новой Зеландии, где никогда не было снегов и морозов, застегнул «молнию» до самого подбородка и поминутно дышал на руки, стараясь их согреть и мысленно завидуя Эйдану. Тот шагал, как ни в чём не бывало, насвистывая какую-то традиционную ирландскую мелодию, которую охотно подхватили юные принцы. Впрочем, вскоре всем стало не до песен. Теплее не становилось, дышалось всё труднее, тропы становились всё уже и каменистее. В конце концов, вся честная компания была вынуждена продвигаться вперёд гуськом, иногда вжимаясь спиной в крутой горный склон, потому что менее, чем в полушаге от них, разверзлась бездонная тёмная пропасть. Эйдан ради интереса швырнул в неё камушек и с минуту прислушивался, но звука падения так и не услышал. Следуя его примеру, то же самое сделал Кили. Опять безрезультатно. Темноволосый лучник уже прикидывал, какой бы валун покрупнее кинуть вниз, как вдруг с потемневших небес хлынули потоки воды. Ледяной ливень промочил путников буквально до нитки, сопутствующий ему ветер яростно старался сбросить незваных гостей со скалы. Вспышки молний слепили глаза, мешая разглядеть хоть что-то в паре метров вокруг, а от грохота грома закладывало уши. - А вот сейчас будут… – пробормотал Эйдан, убирая с глаз мокрые кудри. - Великаны! Каменные великаны! – снова как по сценарию завопил Бофур, вцепившись в свою кирку. В очередной раз от грохота грома раскололись небеса, что послужило своеобразным цензурным "пи", прикрывшим трёхэтажный мат Дина, когда в нескольких метрах над его головой в скалу врезался громадный валун. Путешественники едва успели расступиться в разные стороны, чтобы дождь из каменных обломков никого не утащил в пропасть. Зрелище это было непередаваемым. Словно по мановению руки сошедшего с ума волшебника от скал отделялись исполинские человекообразные тела, затевающие нешуточные драки друг с другом. До крохотных живых фигурок великанам не было никакого дела. - Это круче, чем компьютерная графика! – восторженно завопил Эйдан, стараясь перекричать шум вокруг. - Назад! – рявкнул перепуганный Дин, выдернув зазевавшегося приятеля из-под очередного удара. Каменные гиганты расшалились не на шутку, отхватывая от окружающих скал огромные глыбищи и швыряя их друг в друга. Внезапно твёрдый камень под ногами пошёл трещиной, разделяясь на две части - это ещё один исполин, на коленях которого стояли путники, решил встать и присоединиться к всеобщему «веселью». - Кили! – испуганно выкрикнул Фили, оказавшись сразу в нескольких метрах от брата. Гном, наверно, попытался бы перепрыгнуть образовавшуюся расщелину, если бы О’Горман не удержал его. В свою очередь Эйдан оттаскивал от края пропасти насмерть перепуганного двойника. Каменная тварь с хрустом оторвала свою задницу от общего массива, но тотчас же была впечатана обратно, встретив удар головой такого же исполина. - Скорей! Скорей! Скорей! – подгонял чудом удержавшихся на хлипком выступе спутников Торин. Актёры потеряли счёт времени, сколько продолжались эти «аттракционы». Всех мотало из стороны в сторону, швыряло вверх и вниз, благо, что приём пищи был довольно давно. Снова закричал Дубощит, потеряв из виду племянников, которых едва не придавило куском скалы. Гномьему самодержцу вторил встревоженный за жизнь приятеля Дин. То, что Кили жив, было прописано в сценарии, а вот их с Эйданом судьба в сказочном мире Средиземья была весьма туманной и неопределённой. Наконец, выяснив, что все живы, относительно невредимы, и даже Бильбо не пострадал, путники ввалились в случайно найденную пещеру. Естественно, это была та самая пещера, откуда гномы в фильме попали прямиком в гоблинскую ловушку, но при попытке предупредить Торина о возможности наткнуться на врага, тот так зыркнул на актёров, что оба оставили этот разговор. - Бр-р-р… Холодно… – Кили подул на замёрзшие руки и попрыгал на одном месте. – Ну, давайте хоть маленький костерок разведём, а? - Никаких костров, – сурово оборвал его Торин, завершая обход периметра. В пещере было прохладно, но сухо, и это немного радовало уставших путников. - Ложитесь спать, – продолжал распоряжаться гномий король. – Выступаем на рассвете. Бофур! Ты первый в дозоре. Актёров, особенно Дина, он демонстративно не замечал. Но последнего это нисколько не огорчало. Получивший ещё там, на улице, нагоняй несчастный Бильбо переживал немилость его величества куда острее и только лишь поражался, как это мистер О'Горман может быть столь хладнокровно спокоен, когда управленец выказывает явное недовольство им. - Вот заболею - будешь знать, – пригрозил дядьке младший гномий принц, укладываясь на ночлег. Торин, к счастью, этого не услышал, а Фили, взглянув на людей и пожав плечами, дескать, брат всегда такой, расположился рядом с Кили и подгрёб к себе, заворачивая в запасное одеяло. - А ты не хочешь так же обо мне позаботиться? – шутливо обратился к Дину Эйдан. – Я тоже замёрз. - Отстань, Тёрнер, – буркнул тот, заворачиваясь в чудом не замоченное одеяло. - Я тебе отомщу, – пообещал ирландец, совершенно не обидевшись. Но одеяло у коллеги отобрал и унёс добычу поближе к Торину, где было безопаснее. Оставшийся мёрзнуть Дин шутку не оценил, лишь махнул рукой и, скатав ещё одно одеяло, уже, правда, не такое сухое, забился под него, пытаясь сохранить остатки тепла. Крепкие каменные стены пещеры надёжно защищали от ветра, и актёр сам не заметил, как провалился в зыбкий, неглубокий сон.