Черный Туз

Карета тряслась по ухабам. Михаэль возвращался с приема, который устраивал английский король. Состояние настоятеля ухудшалось с каждой минутой. На лбу выступила испарина, тело бил озноб, дышать становилось все труднее. Он подозревал, что кто-то из врагов Ордена решил убить его. И, кажется, попытка скоро увенчается успехом, если отрава, проникшая в кровь, незнакома организму. Члены Ордена Черного Филина издавна приучали свое тело к разным ядам, чтобы выработать невосприимчивость к зельям. А сейчас было не ясно, удастся ли главе Ордена выжить… Михаэль почувствовал боль в плече, когда покинул замок. Сев в карету, он снял рубашку и обнаружил еле видную царапину, уже успевшую покраснеть. Видимо, кто-то из дворян, проходя мимо, уколол его отравленным острием. Банально, и этого можно было ожидать. Добравшись до аббатства, первым делом он позвал к себе верного черного монаха Стивена, который сразу засуетился вокруг, все время порываясь позвать Мерлина. - Как это произошло, отец-настоятель? – монах уложил Михаэля на постель, укрыв шерстяным одеялом. - Неважно как… Я либо умру, либо смогу выжить, третьего не дано. Если к утру я буду все так же плох, бери вторую печать, отправляйся с ней во Францию и передай Балинору. - Но… - попытался возразить Стивен, с ужасом смотря на побледневшего настоятеля, который прилагал неимоверное усилие, чтобы говорить. - Не опасно ли вывозить печать из Англии? - Так будет лучше. Только так я могу назначить графа Балинора следующим главой Ордена…Чем быстрее печать окажется у Балинора, тем мне будет спокойнее. - Я понял, - Стивен поцеловал руку настоятеля. – Клянусь, я доставлю печать лично в руки графа. - Полагаюсь на тебя… - Михаэль снял с правой руки перстень-печать и передал его монаху. – С Богом. Утром Михаэля охватила лихорадка, он стал бредить и не понимал, где находится. Яд оказался слишком сильным, но тело продолжало сопротивляться заразе. Мерлин всю ночь просидел рядом, ухаживая за больным. Стивен, зашедший проведать настоятеля, знал, медлить больше нельзя. Тем более он поклялся выполнить приказ главы Ордена. - Позволь мне поехать вместо тебя? Или хотя бы сопровождать! Путь неблизкий! – Мерлин не хотел отпускать Стивена одного. - Это опасно, мой друг, - покачал головой монах, собирая провизию в кожаную сумку. – И отец-настоятель не разрешил бы тебе напрасно рисковать собой. Ты остаешься, я еду. И не настаивай больше. - Что ж, - Мерлин понимал, ему не удастся уговорить Стивена. – Удачи тебе. Береги себя. *** - Он либо уже мертв, либо при смерти, - герцог Аравенский встал из-за секретера, за которым просматривал почту. – Не подведите меня, маркиз. Следите за монастырем, настоятель должен отправить весточку своему шпиону в Париже. Дальше действуйте по обстоятельствам. Необходимо покончить с этим шпионским оплотом на нашей земле. Франция должна лишиться своего источника информации. Найдите печать, тогда мы сможем передавать ложные послания Людовику и введем его в заблуждение, заставив поверить в то, чего нет на самом деле. - Все сделаю в лучшем виде, признаться, я давно мечтаю избавиться от графа Балинора де Эмриса, и странно, что вы раньше не приказали мне разделаться с ним, - глаза Жана де Монмара загорелись жаждой убийства. - Это ничего бы не дало, - объяснил маркизу Роберт Аравенский. – Михаэль нашел бы себе другого шпиона и все так же стал бы вести переписку с Людовиком. А если мы избавимся от настоятеля и от его прихвостня, тогда некому будет рассказать королю о случившемся, ведь печать окажется в наших руках. - Ясно, тогда я поехал, - маркиз откланялся и вышел. До рассвета оставалось несколько часов. *** Стивен понимал, за ним погоня, но сдаться так легко на милость врагу он просто не мог, не имел такого права. Несколько всадников преследовали его, быстро сокращая разделявшую их дистанцию. Утро выдалось прохладным, и северный ветер, дувший с моря, с силой бил по лицу холодными потоками. Раздался выстрел. Затем через некоторое время еще один, заставив Стивена прижаться к холке лошади. Значит, у них еще и пистолеты. Следующая пуля попала в круп животного, и обезумев от боли, оно встало на дыбы, выбрасывая монаха из седла. Стивен выхватил шпагу, решив драться до конца. Неважно, что он теперь обречен. Он жалел лишь о том, что подвел своего отца-настоятеля и не смог передать Балинору печать. Монаха окружили, и спешившийся высокий, лет сорока на вид мужчина с ненавистью в глазах, усмехнулся, оглядев пленника: - Ты думал, что сможешь уйти от нас? Твои дни сочтены, помолись перед смертью, так как я не оставляю своих врагов в живых. - Вы можете меня убить, только у вас все равно ничего не получится! - Стивен смерил гневным взглядом стоящего перед собой врага. - Правда? – усмехнулся маркиз. – А я уверен в обратном. Печать, которую ты вез, теперь в наших руках. - Господь на стороне правых,- хладнокровно произнес монах. – И ты еще узнаешь, как он карает убийц. Жан де Монмар устал от глупых слов монаха и, быстро достав шпагу из ножен, нанес смертельный укол в лоб жертве. Стивен не успел среагировать и хоть как-то защититься. Он мешком упал на пыльную дорогу, ему уже не суждено было подняться. Маркиз наклонился и снял перстень-печать с руки убитого. - Разденьте его, мне нужна эта черная ряса! – приказал он своим людям. - Осталось разобраться с еще одним… шпионом. *** Вернувшись с бала по случаю дня рождения знакомой герцогини, Балинор переоделся в теплый бархатный халат, но не ложился, решив еще почитать на сон грядущий произведение Джефри Чоссера. Гаюс же сослался на мигрень и ушел в свою комнату спать. Когда напольные часы пробили третий час, в дверь постучали. Балинор напрягся, недоумевая, кто мог в столь поздний час объявиться на пороге особняка. Не став тревожить Гаюса, он взял в руку верную шпагу. Открыв дверь, Балинор увидел монаха, облаченного в черное. Капюшон был надвинут на его лицо. Один из членов Ордена? Здесь? Наверное, что-то произошло. - Кто ты? – быстро спросил граф де Эмрис. – Почему столь поздно? Монах молча высвободил левую руку и протянул вперед ладонью вниз. На указательном пальце виднелся перстень. Балинор сразу узнал в нем печать настоятеля. Как? Михаэль мертв? Это невозможно! Как убийцы добрались до него? Вопросы вихрем пронеслись в голове, растерянность отразилась на его лице. И это дало возможность Жану де Монмару решительно шагнуть вперед, откидывая капюшон за спину. Лицо скрывала черная маска, видно было лишь губы, искаженные кривой усмешкой. Балинор ощутил укол в правую руку и чуть было не выронил шпагу, он запоздало поднял свой клинок, зато успел отвести от себя смертельный укол. По спине прокатилась волна страха. Убийца, кем бы он ни был, знал секретную технику. И действовал хладнокровно. Граф отступал, замечая знакомые выпады и удары в манере противника. В любом случае нужно отобрать печать, нельзя медлить. Балинор ушел в сторону, обходя кресло, лезвие пронеслось над его головой. Слишком опасно. Противник наступал, чувствуя себя королем положения. Он не соблюдал правил ведения боя, шел на таран, используя подлые приемы. Запутавшись в полах халата, Балинор чуть не упал и все же сумел парировать следующий удар лжемонаха. - Умри же! – зашипел враг, уводя клинок графа в сторону обманным движением, делая выпад вперед и нанося укол в правый бок Балинора. Разбуженный шумом поединка, Гаюс буквально скатился по лестнице со второго этажа и успел увидеть, как проткнули насквозь его хозяина и друга, а затем незнакомец в маске нанес Балинору страмозон – удар самым кончиком клинка – прямо в лоб. Заметив появившегося Гаюса, убийца ринулся к выходу и растворился в ночи. Слезы хлынули из глаз монаха, горе сковало льдом сердце, он склонился над бездыханным телом графа дэ Эмриса и бережно снял браслет с его запястья. Он знал про завещание и помнил, что надо передать его вместе с браслетом-печатью Мерлину, сыну и наследнику Балинора. Две недели спустя… - После похорон я сразу отправился к вам, не зная, чего ожидать, с единственной целью сообщить мальчику дурную весть, - Гаюс сидел на церковной скамье, сжимая распятие. Конверт с завещанием и браслет-печать он передал Мерлину, который после известия о смерти отца заперся в своей комнате и не выходил оттуда уже два дня. Михаэль все еще был слишком слаб после отравления. Его организму удалось справиться с ядом, перебороть смертоносное зелье, и теперь настоятель лечился целебными отварами. - Здесь есть и моя вина, погиб Стивен, убит Балинор, и видит Бог, как я не хочу рисковать сейчас жизнью Мерлина. Умом понимаю, ради безопасности и процветания Великой Франции и создавался наш Орден. И без потерь невозможно обойтись, как бы нам этого не хотелось. Кто-то должен сообщить Его Величеству Людовику о том, что вторая печать в руках врагов, и решить, как нам вести тайную переписку дальше. Сейчас королю, видимо, попытаются подкинуть выдуманное послание. Нас спасает лишь то, что убийца Балинора и не подозревает о существовании второй печати. - Отец-настоятель, явно это кто-то из французских дворян. Покойный граф и я пытались найти шпиона среди приближенных к королю, но из этой затеи ничего не вышло. Теперь же мы знаем, что убийца владеет ударами из секретной техники, которой вы обучили и Мерлина. Может, стоит попробовать выйти на след шпиона, пытаясь заставить его выдать себя при помощи фехтования? - Они убили Балинора, и если Мерлин вдруг появится в Париже, надо быть идиотом, чтобы не догадаться, что он приехал занять место отца. Тогда мальчика сразу убьют! А я не допущу еще одной смерти! – волнение заставило Михаэля почти выкрикнуть эти слова, и они эхом отразились от каменных сводов огромного зала собора. - Тогда стоит пойти на хитрость! И я уже знаю, что буду делать! Гаюс и Михаэль одновременно вздрогнули от холодного голоса Мерлина и повернули головы в сторону вошедшего в храм молодого человека. В его серых глазах после утраты отца произошли едва уловимые изменения: исчез яркий волнующий блеск, взгляд приобрел несвойственную возрасту сосредоточенность и ледяную решимость. Став сиротой и унаследовав титул графа, молодой де Эмрис словно повзрослел в один миг. - Сын мой, о чем ты говоришь? – нахмурился настоятель. – Отправиться в Париж – все равно, что подписать себе смертный приговор. Опомнись! - Отец Михаэль, сначала выслушайте меня. Естественно, так и будет, если я приеду и покажусь всем таким, каким вы знаете меня. А что если я прикинусь изнеженным, практически беспомощным юношей, привыкшим к роскоши, выросшим среди нянек, и с подорванным с самого рождения здоровьем? Кто заподозрит в таком шпиона? - Не нравится мне эта затея, - пробурчал Гаюс. – Ты уверен, что справишься? Ведь играть напомаженного дворянина сложнее, чем быть им на самом деле! Ты умрешь от скуки и выдашь себя. Тебе же нельзя будет драться. Как ты сможешь найти убийцу? В любом случае, одного я тебя не отпущу. Балинор мне бы этого не простил. - Тогда, если ты согласен играть роль моего слуги, вечно меня сопровождающего, то все получится как нельзя лучше. И кто сказал, что я не смогу фехтовать? – усмехнулся Мерлин. – Для чего существует ночь и маски, скрывающие лица? - Только не говори, что собрался стать разбойником? – Гаюс с осуждением смотрел на молодого графа. - Воровать я не собираюсь, убивать тоже, - пожал плечами юный де Эмрис. – А вот найти убийцу отца, проверяя владение шпагой приближенных к королю дворян, мне по силам. - Я так и не понял, молод был тот шпион или стар, двигался он очень быстро! – разочарованно протянул Гаюс. В разговор вступил Михаэль: - Либо это тот самый лазутчик, много лет назад проникший в аббатство и подсмотревший нашу с Балинором тренировку, и ему сейчас должно быть далеко за сорок, либо кто-то, кого он смог научить подобию техники. А значит, он может быть и твоего возраста, Мерлин. Поэтому даже не знаю… Слишком сложную ты поставил себе задачу. - Я не могу иначе, я поклялся отомстить за отца! И кем бы ни был убийца, он не уйдет от моего клинка! – повысил голос Мерлин, чувствуя, как внутри все закипает от гнева. - Хорошо, мой мальчик, - настоятель медленно поднялся, опираясь на деревянную трость. – Вижу, тебя не отговорить. После посвящения в Орден сразу отправляйся к берегам Сены. И да прибудет с тобой сила Господа нашего.