Как я встретил вашу маму

Гермиона привела в порядок аптеку и даже наняла рабочих, чтобы те отремонтировали комнату Драко. Она надеялась, что комнате осталось недолго ждать своего хозяина. Несколько дней прошли как в тумане, она просыпалась в его кровати, шла вниз и работала, обслуживала покупателей, варила зелья. Теперь, судя по документам, которые оставил Малфой, все здесь ее: аптека и даже комната наверху. Через неделю после ареста Гермиона решилась написать Гарри, узнать, как движется дело. Он не отвечал целый день, а вечером пришел сам. Когда зазвенел входной колокольчик, Гермиона вышла из лаборатории, смотря на вошедшего Гарри, который брезгливо оглядывал помещение. — Добрый вечер, Гермиона. Не отвлек? — скупо спросил Гарри. Ей стало невыносимо больно от того, как разговаривает с ней ее лучший друг. Смотрит на нее холодным взглядом. — Привет, Гарри, я так рада тебя видеть! Как ты? Вы не писали всю неделю… — Впрочем, как и ты, — прервал ее Гарри. — Слушание предварительно назначено на первое октября, так что ему осталось не слишком долго ждать. Раньше времени его никто не выпустит. Так что жди и ты, — сказал он и развернулся к двери. — Гарри, — кинулась к нему Гермиона. — Поговори со мной!!! — в отчаянии выкрикнула она. Он повернулся к ней, впервые в жизни смотря отрешенно. — А что ты хочешь услышать? — спросил он. — То, что я счастлив, что ты с Малфоем? Или что хочу вытащить его? Ты ошиблась! Ни то, ни другое! Я вообще не понимаю, как ты связалась с ним, а главное — зачем?! Гермиона не знала, что ответить, только безмолвно открывала и закрывала рот. — Я не отрекусь от тебя, Гермиона, но пока я слишком зол, — сказал Гарри. — Гарри Поттер! Да послушай же меня! Между мной и Малфоем ничего не было! — выкрикнула Гермиона. — У нас только как несколько недель начали налаживаться отношения. Он не такой подлец, как мы думали, — она немного помолчала, смотря, как меняется лицо Гарри, а потом ее как будто прорвало. — А еще он ухаживает за мной и много пьет. Он каждый день ставит мне свежие цветы и видит, когда я устаю. Он видит, что мне нравится, и старается угодить. Он знает, какой кофе я пью, и приносит его каждый день! А еще он купил мне книгу, книгу, понимаешь, ту, которую я хотела. Я не знаю, как он узнал. Скажи мне, Рон хоть раз делал что-то подобное? Гарри пораженно пожал плечами. — Вот и я не знаю. А ты знаешь, что Драко помешал Рону, когда он пытался взять меня силой? У Гарри поднялись брови, он подошел к Гермионе и взял ее за плечи. — Повтори, — сказал он. — Да, Гарри. Рон пытался взять меня силой. Тогда, на твой день рождения. В его глазах плескался ужас и непонимание. — Поэтому он больше не пишет тебе и не приходит, — убито сказал Гарри. — Наверно, ему стыдно, — сказала Гермиона. — Но я уже не злюсь на Рона. Просто я поняла, что это не мой человек. Любящий никогда не пойдет против воли, — сказала она, в душе понимая, каково все это время было Малфою рядом с ней — желать и не получать желаемого. — Я поговорю с Роном, — сказал Гарри. — Не стоит, Гарри. Все в прошлом. Просто я для себя все решила. Он не мой человек. Поттер вновь сжал кулаки, краснея от злости. — Только не говори, что твой человек — это Малфой! — Гарри, ну о чем я тебе только что говорила! Я не знаю! Мы только начали общаться. Он был нашим врагом… — Вот именно! — взвился Гарри. — Нашим врагом! Пожирателем смерти! Гермиона с болью смотрела на него, любимого друга, который был так зол на нее за еще несуществующую связь с Малфоем. — Гарри, ты зря кричишь. Просто я не хочу, чтоб Дементоры сожрали в нем остатки добра, ничего больше. Гарри заходил по аптеке, держась за шрам. — Голова болит? — спросила Гермиона. — На, возьми зелье, — она взяла с полки фиал. — Спасибо. Гермиона, я пойду. В любом случае, я не могу ничего сделать. Он поцеловал подругу в щеку, легонько погладил по голове и зашагал в сторону выхода. За окном шел дождь, и в темноте сверкали молнии. На выходе Гарри столкнулся с человеком в черной мантии. Издалека человек в капюшоне напомнил Гермионе Пожирателя смерти, впрочем, она не ошиблась. На пороге стоял Люциус Малфой. Он откинул мокрый капюшон, открывая лицо и глаза, сверкающие злобой. Малфой уверенно шагнул внутрь, опираясь на серебряную трость. — Пожелал бы доброго вечера, но он совсем не добрый, — сказал Люциус, шагая к Гермионе Он швырнул на стойку свернутую газету. — Почему я узнаю из газет, что мой сын в тюрьме? — злобно выплюнул он, подходя все ближе к Гермионе. Она, немного опешив, сделала шаг назад, ища поддержки у Гарри. — Мистер Малфой, давайте все обсудим спокойно, — сказал Гарри. — Что тут обсуждать? Мой сын в Азкабане! А я не удостоился даже письма из министерства или от так называемой «девушки» моего сына! Гермиона покраснела и опустила голову. — Я не его девушка… — Не важно!!! — взревел страшным голосом Люциус. — Я все еще его отец! Вам девятнадцать лет, вы еще дети! Азкабан сломает его! Гарри с Гермионой с ужасом смотрели на его белое лицо, на его трясущиеся руки. Кто бы мог подумать, что этот черствый человек, бывший Пожиратель, может так переживать за сына. — Объясните мне, что, черт возьми, происходит? Они сели вокруг стойки на стулья, с опаской и злобой смотря друг на друга. Гермиона, чуть помявшись, начала свой рассказ, о том, как они работали. Многое она умолчала — о черном рынке и опиумных отварах, потому что рядом сидел Гарри, сказала только об абортивных зельях. — В итоге Драко взял всю вину на себя… — закончила она. Люциус смотрел на нее с долей неприязни и злобы, но лицо его уже не выражало явной агрессии. — Я не знаю, что мой сын нашел в вас, мисс Грейнджер, но если он ушел из семьи и готов сесть в Азкабан ради вас, значит все не придумано. Я надеюсь, что вы оцените его поступки и не разобьете ему сердце, хотя не буду лукавить, я не одобряю его выбор. Завтра утром я пойду к Министру, думаю, одно абортивное зелье можно забыть с помощью некоторой суммы денег. Он поморщился и встал. Нелепо склонил голову в их сторону и вышел на улицу, вновь накидывая капюшон. Гарри пораженно смотрел на Гермиону. — Я не совсем понял слова Малфоя о выборе. Что все это значит? — Я тоже не все понимаю. Но, учитывая поведение Драко, могу предположить только то, что он давно влюблен в меня. Для Гарри это уже не было большой неожиданностью, он все понял еще в аврорском кабинете. — Ладно, Гермиона, я все-таки пойду. Ты как, нормально? Она кивнула, и Гарри вышел на улицу, плотнее кутаясь в мантию. За окном продолжал идти дождь, заливая мостовую. Гермиона заварила чай и села возле окна, рисуя пальцами на запотевшем стекле. Она долго выводила причудливые узоры и цветы, а потом начертила несколько прямых линий и перечеркнула их. Получилась решетка, а за решеткой оказалось сердечко, нарисованное ранее. — Да… Так и есть, только чье сердце за решеткой? — пробормотала она и пошла спать. Во сне ей было очень холодно, она сжималась в комок, будто спала на холодном полу, и все искала руками кого-то рядом, но была совсем одна. Драко день за днем сдавал позиции. Дементоры отнимали все, что могли, оставив только одну мысль: «Ты ничтожество». И через несколько недель он смирился с этим, сидел и смотрел в одну точку, прокручивая в голове одну фразу. Только имя Гермионы теперь звучало в другом контексте, «Гермиона использовала тебя, засадила в Азкабан». Иногда он вспоминал родителей, но и о них не осталось теплых воспоминаний, только то, что они выбросили его и он им больше не нужен. Когда приходили авроры, он заставлял себя говорить, повторяя заученные фразы: «Я продал, не варил, Грейнджер не знала, зелье украл у Снейпа, еще будучи студентом». Он знал, что со Снейпа уже не спросят. Когда приближался день слушания, его вдоволь покормили, впервые за все время. Помыли и переодели. Когда его вывели из Азкабана, в голове прояснилось, и он понял, что они отняли самое дорогое — Гермиону, они выкорчевали его воспоминания о ней, высосали тот поцелуй из его памяти. В зале слушаний он смотрел на людей как на чудо, он давно не видел такое скопление народа. Он сидел, а они перешептывались и смотрели на него. Оглядев зал, он увидел Гермиону на трибуне свидетелей. Он скользнул по ней взглядом и опустил голову. В голове закопошились только остатки былой одержимости. В зал вошли еще люди, в которых он с трудом узнал своих родителей и Поттера. В его голове ворочались мысли о реальности происходящего. Все было в дымке, он больше ничего не видел и не слышал. Люди за трибунами беззвучно открывали рты и размахивали руками. В какой-то момент Люциус Малфой встал и подошел к Драко, положив руку ему на плечо. Он так же беззвучно открывал рот, но Драко и не было интересно, что он говорит. Он просто хотел лечь и больше никогда не вставать, а может, даже умереть. Он чувствовал свою никчемность, ненужность, а те остатки любви, что были в нем, забрали Дементоры еще в первую неделю. Слушание длилось неимоверно долго, пока, наконец, один из магов не сказал толкнуть Драко, потому что он не реагировал на зов. — Мистер Малфой! Мистер Малфой! — обращался он. Драко поднял голову. — Вы согласны с приговором? Он не слышал, какой он был, просто кивнул. Наручники, лязгнув, освободили его руки и ноги, Драко непонимающе оглядел зал, а люди покидали слушание. Все вышли, а к нему подошли родители и Гермиона с Поттером. — Сынок, пошли домой, — шепотом сказала Нарцисса, пытаясь его поднять. — Какой приговор, — только и смог выдавить он. Люциус и Нарцисса переглянулись, возможно, понимая, что с ним не все в порядке. — Условный срок, запрет на занятие фармацевтическим бизнесом и ограничение магии, — сказал Люциус. Драко снова кивнул, вставая. Ему было все равно. Главное то, что рядом не было Дементоров. Он понимал, что ему больше не надо умирать и каждый день переживать эту мини-смерть, когда Дементоры склонялись к нему в камеру, втягивая воздух вокруг него вместе с его страхом и остатками счастья и любви. Он, чуть качаясь, зашагал прочь от всех стоящих. — Куда ты, сынок, — кинулся за ним Люциус. Но Драко лишь отмахнулся от него рукой, смахнул слезу и пошел дальше. Гермиона стояла, зажав рот рукой. В ее голове мелькала одна мысль: «Неужели душу можно забрать и без поцелуя Дементора». Нарцисса плакала у мужа на плече, Гарри был просто ошарашен. Люциус повернулся к Гермионе, обдумывая и взвешивая каждое слово. — Идите, мисс Грейнджер. Вернуть его нам сможете только вы, — сказал он. Его глаза были подернуты красной сеткой от щипавших слез, но он не проронил ни одной. Он понимал, как могут подействовать Дементоры на неокрепшую психику мальчика, если даже он, сорокалетний мужчина, отходил от Азкабана много месяцев, а потом еще много месяцев сильно пил, чтоб все забыть, да и сейчас продолжает пить, хотя прошел не один год. Гермиона заискивающе смотрела на Гарри, который только хмурился. Но потом, с болью посмотрев на нее, он кивнул. — Не жалей его, Гермиона, сделай его сильным, — сказал Гарри и, похлопав ее по плечу, ушел. Люциус и Нарцисса с надеждой посмотрели на нее, и девушка поняла, что они просто родители, которые хотят вернуть сына. Гермиона молча вышла из зала, ускоряя шаг и выбегая в магический Лондон. Начало октября принесло с собой холод и уже совсем не прекращающиеся дожди. Гермиона наложила на мантию водоотталкивающие чары и побежала по улице, хотя по лицу все равно бил сильный ливень. Драко теперь не может трансгрессировать, да и такие чары наверно, тоже не может наложить. Она бежала, выглядывая вокруг светлую макушку, но не находила его. Гермиона, добежав до аптеки, поняла, что была права. Он стоял около дверей, не в силах открыть ее даже самым простым заклинанием. Он был весь мокрый, с волос стекали струи прямо за шиворот. Гермиона даже поежилась, представляя, как ему холодно. Она открыла дверь и, схватив его за холодную ладонь, втащила внутрь. Драко будто не замечал ее. Он прошел вперед, оставляя за собой лужи холодной воды. — Ну, вот ты и дома, — сказал он себе, зло скривив губы. — Хотя и это уже не твое. Гермиона подошла к нему и стала расстегивать его мантию. — Снимай, а то будет воспаление легких, — сказала она. Он покорно стянул с себя мантию, но и под ней он был полностью мокрый и покрытый гусиной кожей. Она обратила внимание, что он все еще находился в тюремной робе. Она потащила его наверх в комнату. Там она зажгла камин и стала раздевать его. Драко был как кукла, делал все что скажешь, но сам не говорил, а взгляд был абсолютно пустой. Он дрожал от холода, даже камин не мог согреть его. — Иди в душ, — сказала Гермиона. Драко скользнул по ней взглядом и исчез за дверью душа. Гермиона заваривала чай и призывала противопростудные зелья. Через десять минут она так и не услышала шума воды. «Что за черт», — подумала она. Заглянув за дверь, Гермиона обнаружила его абсолютно голым, сидящим на полу. — Драко! Вставай скорей! Ты весь дрожишь. Он опять покорно встал, пока Гермиона открывала горячую воду. Она чуть смущенно подошла к нему, осторожно дотрагиваясь до него руками, чтоб он шагнул под воду. Драко стоял под струями душа, опустив голову. По его лицу стекала вода, так что казалось, что это все были его слезы. Гермиона позвала его из душа и подала ему полотенце. Казалось, что он больше не будет прежним. В его глазах была боль, пустота, страх, отчаянье и ни капли того огонька от прежнего Драко. Несколько часов Гермиона провела просто сидя около него, отпаивая чаем и зельями. Но он продолжал игнорировать ее. Когда она уложила его в кровать, он просто уставился в потолок, не закрывая глаза, будто боясь, что все исчезнет. Так и было, Драко боялся, что, закрыв глаза, снова окажется в Азкабане. — Драко, — тихо проговорила Гермиона, в темноте он чуть вздрогнул. — Я не знаю, что сказать тебе. Только то, что ты поступил как мужчина, закрыл меня собой, ты храбро держался. Все забудется, все пройдет, — сказала она, дотрагиваясь до его руки. Драко сжал ладонь в кулак, закрывая глаза. Гермиона услышала его голос: «Ты ничтожество!» Сначала она подумала, что он обращается к ней, отдернула руку, но потом поняла, что его губы не двигаются, а она продолжает слышать: «Ты ничтожество! Никто! Малфой! Позорище своего рода! Ничтожество!» Гермиона с ужасом стала все понимать. — Драко! Драко! — она кинулась к нему на кровать. — Ты не ничтожество! Слышишь меня? Он продолжал смотреть в потолок. Гермиона поняла, почему она тогда поцеловала его в аврорате и почему слышит его сейчас, хотя Драко догадался об этом сразу. — Ментальная связь, Драко, ты слышишь? Я слышу и чувствую тебя. Гермиона чувствовала, как рвется ее сердце. Не только от ее боли, но и от его. Она все еще слышала отголоски его мыслей в своей голове: «Ничтожество, ничтожество!» Гермиона легла рядом с ним, обнимая его, но он лежал как труп. — Ты не ничтожество! В отчаянии она наклонилась к его губам. — Ты нереальна, — прошептал он. — Реальна, — сказала Гермиона, касаясь его губами, прижимаясь сильней. Он не реагировал. — Вернись ко мне, вернись, — зашептала она. — Вернись, слышишь? Гермиона понимала, что он в забытье, в клетке собственных мыслей. Она схватила его за рубашку и несколько раз сильно встряхнула. — Вернись!!! Драко Малфой!!! Вернись ко мне!!! Драко с ужасом смотрел на нее, он продолжал сомневаться в реальности происходящего. Он чуть дернул рукой, протягивая пальцы к ее лицу. А Гермиона кричала в своей голове: «Вернись, я с тобой, я с тобой». Он кивнул и, взяв ее за подбородок, притянул ее к себе. — Тогда поцелуй меня, — сказал он.