Как я встретил вашу маму

— Поцелуй меня, — прошептал Драко. Он все еще продолжал сомневаться в том, что это не сон. Гермиона смотрела на него, чуть нависнув сверху, положив руку на его грудь, чувствуя, как бьется его сердце. Она не решалась и сомневалась, прокручивала в голове слова Гарри: «Не жалей его, сделай его сильным». Гермиона ответила сама себе: «Я делаю это не из жалости». Драко терпеливо ждал, пока она сделает этот нелегкий для нее шаг, он не хотел давить, это должно быть ее решение. Он осторожно провел пальцами вдоль ее позвоночника. Гермиона, выдохнув, прижалась к Драко сильней и осторожно коснулась его губ, теплых и мягких. Драко застыл, боясь спугнуть ее, боясь реальности, того, что все исчезнет; того, что вновь в его жизни появятся Дементоры и отнимут все это. Гермиона, касаясь его губ, чувствовала легкую тяжесть в теле, пока по ее губам не скользнул его язык, горячий и влажный, еле заметно очертив линию губ, чуть толкнувшись в рот. Ей показалось, что ее пронзил электрический разряд, от самых губ, до низа живота, где этот комок разрастался. Она чуть оторвалась от него, но Драко не дал отодвинуться, взяв ее лицо в ладони. Драко понимал, что впервые целует ее по-настоящему, взаимно. Сейчас ему было даже все равно, это реально или опять иллюзия, высасываемая Дементорами. Он крепче вжимался в нее, раскрывая ее рот языком, проникая все глубже, пока не вырвал у нее тот стон, пронзивший его до мурашек. Его рука скользнула по ее ключицам в ложбинку между грудей, проводя пальцами по линии бюстгальтера под тонкой рубашкой. Гермиона чуть откинула голову, подставляя шею под его поцелуи. Больше никто не смущался, оба хотели большего. Гермиона запустила пальцы в его волосы в тот момент, когда он расстегивал ее рубашку и прижался щекой к оголенной груди, вдохнул ее запах, о котором так мечтал. Он закрыл глаза, водил пальцами по ее телу и касался губами и языком каждого участка, до которого мог достать. Гермиона чувствовала свое возбуждение, его чуть шершавые руки вызывали шквал мурашек, бегущих от самой макушки. Она закусывала губу, чтоб не застонать в голос. Сидя сверху, она чувствовала, как возбужден он. Между ног ей упирался твердый член, хотя она была поверх одеяла. Драко не торопился, но был решителен. Он откинул с себя одеяло и положил Гермиону на спину. Его поцелуи были настойчивы, чуть грубоваты от страсти. Он чуть прикусывал ее губу, чувствуя, что так она сильней выгибается под ним. Гермиона, сама того не осознавая, чуть раздвинула ноги, что Драко оказался между них. Его руки скользнули за линию трусиков, Драко ждал бурных протестов, но услышал лишь глубокий стон, когда коснулся ее влажной плоти. Когда она сильней прижала его к себе и сама скользнула в его рот языком, Драко не сдержался, он стянул с нее остатки одежды и разделся сам. В темноте не было видно лиц, только свет от уличного фонаря чуть освещал линию тел. Гермиона чувствовала его член, прижатый к ее влагалищу. Драко не решался двинуться вперед, лишь часто дышал, пытаясь справиться с возбуждением. Она чуть двинула вперед бедрами, и Драко скользнул внутрь, издав чуть слышный стон. Тишину пронзало два сбитых дыхания и стоны, сладкие и прерывистые. Драко долго лежал, смотря в потолок, перебирая волосы Гермионы, она лежала на его груди, слушая его чуть неровный стук сердца. Она не хотела говорить и ничего спрашивать, надеялась только на то, что он вернулся, что разрушилась клетка в его голове. Драко был задумчив и спокоен, с каждой минутой осознавая, что это не Азкабан, а Гермиона реальна. Он прижимал ее к себе, а болезненная одержимость ушла, оставив глубокое чувство удовлетворения. Они провалились в сон все еще прижимаясь друг к другу. Утро было морозным, и, проснувшись, Гермиона обнаружила Драко, разжигающего камин. Он склонился над поленьями, которые не желали разгораться, а из палочки вырывались слабые искры. — Что случилось? — спросила она. — Хм, пойду в магловский район, прикуплю себе тех деревянных палочек, которые дают маглам огонь, — хмыкнул Драко. Гермиона не сразу поняла, что Драко теперь почти лишен магии, и даже самое простое заклинание дается ему с трудом. — Ты про спички? — улыбнулась она. Он пожал плечами и залез обратно в кровать к Гермионе. — Доброе утро, — сказала она, плотнее кутаясь в одеяло. — Может, и доброе, — нахмурился Драко. Он прижался к ней под одеялом, поглаживая ее бедра. Гермиона чуть покраснела и придвинулась еще ближе, но Драко не стал настойчивей, только глубокая складка пролегла меж его бровей. Гермиону стали мучить сомнения, вдруг он жалеет о случившемся. — Я не жалею, — сказал Драко. Гермиона вздрогнула, еще не совсем понимая, как действует их ментальная связь и какие мысли он может слышать, а какие нет. — Что тогда не так? — спросила она. Драко сел на край кровати, свесив ноги на пол. Он напряженно думал, вновь запуская руки в волосы. — Скажи мне одно — кто он был? Гермиона удивленно смотрела на него, не понимая, о чем речь. — Кто? О чем ты, Драко? Драко встал и заходил перед камином. — Это был Уизли? — Объясни нормально! О чем ты? — совсем опешила Гермиона. — Я не был первым, — с болью сказал Драко. — Это был Уизли? Тогда почему ты отказала ему в тот день у Поттера? Гермиона помолчала, понимая, к чему он клонит. Его сразил тот факт, что она не девственница. — Драко, иди ко мне, — сказала она, прося, чтоб он сел. Он сел на край, а Гермиона обняла его сзади за спину руками. — Разве имеет значение, кто был первым? Быть может, важнее, кто станет последним? — спросила она. Драко мотнул головой. — Я не хочу, чтоб ты сравнивала меня с Уизли! Гермиона улыбнулась, целуя его спину, удивляясь его ревности. — А я и не буду, — сказала она. — Если я скажу, что это был не Рон, тебя это успокоит? Я никогда не спала с ним. Драко очень хотелось поверить ей, но тогда он совсем не понимал, кто это был, неужели Поттер. — Поттер? — спросил он. Гермиона раздраженно возвела глаза к потолку: «Вот какой, уже какие-то претензии, а ведь я еще даже ни на что не согласилась. Главное, что вообще с ним сейчас, а ведь и этого могло не быть, радоваться должен, а не обвинять», — подумала она. — Тебе так важно знать? Драко кивнул, поворачиваясь к ней. Гермиона смущалась, ей не хотелось говорить об этом, но раз уж все между ними что-то происходит, наверно он имеет право знать. — Это был Крам. — Крам? Но, ведь тебе было всего четырнадцать в тот год! — Ну, когда мы познакомились, мне было пятнадцать, а когда все случилось, мне было семнадцать. Мы встретились на летних каникулах перед войной. Все? Я больше не хочу это обсуждать, — разозлилась Гермиона. Драко заметно повеселел и повалил Гермиону на кровать. — Тогда держись, — шутливо сказал он, опрокидывая ее на спину. И они сплелись на кровати, играя как дети, боролись и кусались. Драко нависал над Гермионой, прижимал ее руки к подушке. Она была обнаженной, совершенно открытой и незащищенной. Он любовался ей, не веря счастью. Гермиона смущенно улыбалась, когда Драко ласкал ее и водил ладонью по голому телу. Она не могла представить себе, что окажется с ним в одной постели и, мало того, будет просить еще и еще. — В душ, — шепнула она, выбираясь из-под Драко. — Открываться через полчаса. Горячие струи стекали по ее лицу, а Драко обнимал ее, прижимался лицом к ее плечам, понимая, что и мечтать больше не о чем, вот она, рядом. Беспокоила только мысль о родителях, где они, как, он не помнил вчерашний день, помнил только как авроры и Дементоры привели его в Министерство, а потом как он очнулся от того, что его трясет Гермиона и кричит, что она рядом. Он не мог в это поверить, поэтому почти всю ночь не спал, прижимал ее к себе, боясь, что она исчезнет. С утра он понял, что до этой ночи он не жил, существовал в клетке собственных мыслей. Был одержим. Гермиона будто изгнала его внутренних демонов. — Драко, — вырвала его из мыслей Гермиона. — Можно мне полностью помыться, а то ты так прижался к моей спине, что я не могу двигаться, — заулыбалась она. А потом повернулась и поцеловала его, слизывая капли воды с его губ. Она спустилась вниз в аптеку с еще чуть влажными волосами, на улице было холодно, того и гляди пойдет снег. С тех пор, как прогремел скандал с их аптекой, к ним потянулась куча маргинального народа, с желанием приобрести нелегальные зелья. Но Гермиона твердо решила заниматься только легальным бизнесом, тем более аптека теперь была ее. За стеной дождя было видно, как люди пробегают, укрываясь мантиями и зонтами. Дверной колокольчик зазвонил, внутрь зашла группа людей в синих аврорских мантиях. Во главе стоял Гарри, улыбаясь. — Доброе утро, Гермиона. Где наш подопечный? — спросил он. В глазах Гермионы читался нескрываемый страх — за него, Драко. Ей показалось, что они пришли его забрать. — Га… Гарри, это ты, привет. А что случилось? Гарри видел, как она чуть побледнела, поглядывая на лестницу, ведущую наверх. — Все в порядке. Мы пришли проверить, не сбежал ли он, не взялся ли опять за зелья. Повторить приговор, вчера нам показалось, он был несколько невменяем. Они услышали топот на верху, а оттуда шутливое пение: «О, Гермиона, страсть моя, спасибо, что была нежна-а-а…» Драко сбежал по лестнице, упершись как раз в авроров. — Что за черт… — выругался он. Гарри смотрел на Гермиону с нечитаемой смесью чувств, такого выражения лица она никогда не видела. — Другого способа вытащить его не было? — спросил Гарри, когда все понял. Гермиона подошла и обняла лучшего друга, а потом на ухо сказала ему: «Гарри Поттер, между прочим, в том, что я подружилась с Малфоем, виноват ты, это была твоя идея пригласить его на день рождения». Гарри ошарашено смотрел на нее. — Я же хотел помочь, — убито сказал он. — А ты и помог, — улыбнулась Гермиона. Драко подошел к Поттеру и протянул ему руку. — Спасибо, — сказал он. — За первое слушание, что вытащил меня, за второе, что помогал, за Гермиону. Гарри недоуменно жал его руку. Все казалось глупой шуткой. Он только смог выдавить: — Тебе нельзя заниматься этим бизнесом, если мы узнаем, придется сказать начальству, а мы будем приходить каждый день. — Я не собираюсь, документы на имя Гермионы, теперь она хозяйка. А я просто живу тут, если, конечно, она меня не выгонит, — подмигнул Драко ей. — Все, не хочу ничего видеть и слышать, — замотал головой Гарри, когда увидел, как Драко берет Гермиону за руку. Он зашагал на выход, стараясь не оборачиваться. Они вновь остались наедине, теперь уже не как враги, но сами не знали, кто друг другу. Драко первый решился на разговор. — Что будет дальше? — спросил он. — А чего бы ты хотел? Гермиона пока даже не представляла, что действительно будет. — Я хочу, чтоб ты ответила мне взаимностью, по-настоящему. Ты можешь сказать, что любишь меня? Драко понимал, что это провокационный вопрос, конечно, пока она не скажет этого, поэтому не стал дожидаться ответа. — Так вот, давай пока я просто буду любить тебя, а ты скажешь мне, что чувствуешь, чуть позже, когда точно будешь уверена, надо ли тебе все это или нет. Гермиона была рада, что ей не придется отвечать на этот вопрос, она не хотела его ранить, но и сказать, что любит, не могла. Она могла сказать лишь то, что хочет пробовать развивать отношения, что хочет быть рядом. Особенно когда он жестом фокусника вытащил из кармана маленькую коробочку. — Я положу это в сейф, — сказал он. — И хочу, чтоб ты открыла ее, когда поймешь, что не можешь без меня. Он закрыл ее в сейфе и подошел к Гермионе, беря ее за руки. — Я бы показал тебе весь мир, каждый город, стоящий нашего внимания, Рим и Японию, когда цветет сакура… Но пока я лишь преступник с двумя условными сроками, лишенный магии и денег. Ты будешь со мной, в этой маленькой лачуге, которая пока заменит мир? Лицо Гермионы запылало от смущения. — В Лондоне найдется не меньше интересных мест. Мы подождем, а потом отправимся, куда душа позовет. Пока Драко, чуть насвистывая, вышел на улицу за продуктами, Гермиона позвала сову и достала пергамент из сейфа. Она посмотрела на коробочку, положенную Драко, но не взяла, решила, что будет честной. Мистер и миссис Малфой, спешу сообщить вам, что с Драко все в порядке. С уважением, Гермиона Грейнджер. Эта маленькая записка отправилась в мэнор, Гермиона чувствовала ответственность за всю семью Малфой, пусть его родители хотя бы будут спокойны за него.