Как я встретил вашу маму

Уважамые читатели, вот подходит к концу эта сказка, это последняя глава, но вскоре ожидайте Эпилог, который тоже еще кое- что прояснит. И Драко закончит свой рассказ для Скорпиуса. Начало декабря выдалось на редкость холодное, и снег, редкость для начала месяца, валил не переставая, заметая узкие проходы Косого переулка. Бизнес, который принадлежал теперь Гермионе, приносил существенный доход. Люди шли плотным потоком за бодроперцовым зельем. Драко в основном изнывал от тоски, частенько мешал Гермионе с приготовлением зелий, ходил кругами или со скучающим выражением лица сидел посреди торгового зала на стуле и оглядывал посетителей, что вгоняло их в краску. — Драко! Иди и займись делом, — не выдержала однажды Гермиона. — Я и так занят, — ответил он, в очередной раз выпуская из палочки золотистые кольца дыма. Гермиона стала замечать такое поведение в последнюю неделю. До этого все было прекрасно. — Драко, что происходит? — спросила она, присаживаясь ему на колени. Ей все еще было почему-то неловко рядом с ним, будто она делает что-то запретное, неправильное. Сказывалось осуждающее выражение лица Гарри Поттера, когда он заходил на проверку, а он, как и обещал, приходил каждый день. — Все хорошо, — сказал он, зарываясь лицом в ее волосы. Руки его спокойно лежали на ее спине, не пытаясь как обычно расстегнуть лифчик или залезть под юбку. Это-то и настораживало Гермиону. Она решила чуть разрядить обстановку. — Пойдем наверх? Закроемся на обед, — игриво предложила она. Драко молча подхватил ее на руки и понес в комнату, он смотрел ей в глаза пристально и загадочно. В комнате он аккуратно положил ее на кровать, но продолжать не торопился. — Скажи мне, чего ты хочешь? — чуть улыбнулся он. Гермиона покраснела и покачала головой, как бы говоря, что не скажет. — Не говори вслух, — шепнул он ей на ухо. Они помолчали несколько секунд, а Драко услышал в своей голове: «Целуй меня, сожми меня крепче». Драко и так знал, что ей нравится. Как она восторженно вскрикивала, стоило ему посильней сжать ее, он частенько боялся, что делает ей больно, но сомнения рассеивались, когда он чувствовал, как ее пальчики с аккуратно подстриженными ногтями впиваются в спину. Он подтянул ее к себе и стал медленно расстегивать ее мантию, Гермиона, краснея, закрыла глаза. Драко знал, что она стесняется, когда он так пристально рассматривает ее и любуется. Частенько он слышал ментальной связью, как она просила прекратить, когда он слишком долго рассматривал ее в голом виде. — Как пожелаете, моя Королева, — сказал он и уж тогда вжался в нее всем телом. Гермиона гнала прочь от себя мысли о том, как же она не разглядела «ЕГО» таким, какой он есть сейчас, намного раньше. Как она жила без него. Еще ни разу, даже наедине с собой, она не сказала, что любит его; как только это слово возникало в ее голове, она начинала наизусть воспроизводить «Историю магии» за шестой курс, чем вводила в ступор Драко, который частенько норовил залезть ей в голову. В отличие от него, Гермиона так и не научилась осознанно пользоваться ментальной связью. Они лежали на кровати с чуть сбитым дыханием, держась за руки и перебирая пальцы друг друга. «Почему мне так больно», — услышал Драко ее мысли. Он пораженно сел, и прижался к ней, не зная, как попросить прощения. — Я сделал тебе больно? Гермиона, почему ты не сказала, — убито спросил он. — Нет, что ты, мне было прекрасно, — непонимающе сказала Гермиона. Он смотрел на нее со смесью раскаянья, не понимая, в чем виноват. В ее физической или душевной боли. — Прости, за все, — сказал он, ему было неважно, за что просить прощение. Драко чувствовал ее смущение, страх. Сейчас ему было больно из-за ее скупости на чувства. Он не знал, что еще ей предложить. Не хотел давить и вырывать у нее признание, но сколько еще будут длиться вот такие отношения: поцелуи, секс, прогулки по Лондону и никаких слов любви? Драко не решался признаваться ей, он хотел слышать ответ, а не говорить это в пустоту. — Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил он. Гермиона покачала головой. Она и сама не знала, что нужно или можно сказать. Боль? Она чувствовала ее в последнее время. Душевную — непонятно тянущую, иногда ночью разрывающую ребра и заставляя сердце биться быстрее. Она ничего не понимала, боялась говорить Драко. Да и она боялась потерять его, была не уверена в том, что их отношения продлятся долго, не хотела привязываться, хотя уже ничего нельзя было сделать. — Сходим куда-нибудь сегодня? — спросил он. — Конечно. Весь день был погружен в молчание. Они посматривали друг на друга украдкой, еле заметно касались, проходя мимо. Вечером Драко подал Гермионе теплую мантию, и они вышли на улицы Лондона, где уже во всю начиналась подготовка к Рождеству. Улицы были украшены гирляндами, а двери и окна домов — рождественскими венками и остролистами. — Хочешь, я покажу тебе свое любимое место? — спросила она. — Да, — улыбнулся Драко. Они шли, держась за руки, по парку вдоль Кенсингтонского дворца, очаровывающего своим великолепием. Драко, посмотрев на него, с грустью подумал о мэноре. О своем родовом замке, с родителями и домовиками, с теплыми спальнями и красивыми залами. Они дошли до озера, подернутого пеленой снега на тонком льду. — Мы пришли, — сказала Гермиона. Драко огляделся, они стояли около статуи, достаточно старой. — Кто это? — Это Питер Пэн, мой любимый персонаж. Драко пожал плечами, он не знал магловские сказки. — Это мальчик, который не хочет взрослеть. Его жизнь игра. В сказке множество волшебства, они летают, а еще там есть Венди, которая влюблена в него, но Питер Пэн не относится к этому серьезно. Он не захотел взрослеть, и они не смогли быть вместе. — Почему тогда тебе нравится эта история? — удивился Драко. Он не понимал, к чему она ведет. — Наверно потому, что в нашей жизни должно оставаться место для детства, мы не обязаны взрослеть быстро. Хотя из-за войны мы были вынуждены стать взрослыми. Мне жаль Гарри, у которого вообще не было детства. — Ты не хочешь взрослеть? — спросил Драко. — Гермиона, я не настаиваю, не тороплю, пусть все случится, когда ты захочешь. — Я не хочу все усложнять и давать нам ложные надежды. — Ты боишься признаться даже себе, Гермиона. Не только мне. Я давно понял суть прочтения «Истории магии» наизусть в твоей голове. Ты пытаешься отгонять мысли о нас. Не хочу тебе мешать. — Что? — опешила Гермиона. — Мы расстаемся? — Это ты со мной расстаешься. А я даю тебе время. Найдешь меня по зову сердца, если конечно, сможешь признаться себе. А если не сможешь, значит, я ушел не зря. Драко на секунду прижал ее к себе вдыхая запах ее духов, которые подарил ей недавно. Он поцеловал ее в губы, вкладывая в поцелуй всю боль, и, развернувшись, ушел, оставив Гермиону стоять около памятника «Вечно юного мальчика». Гермиона не могла поверить, что все происходит так. Он просто ушел. Не сказал, где и как его найти, если вдруг она решит, что все-таки любит его. Она в растрепанных чувствах вернулась в аптеку. Внутри все оставалось, как и было, только вот не чувствовалось присутствия Драко. Драко долго бродил по Лондону, пока совсем не продрог. Магия еще была ограничена, максимум, что он мог сделать, это, зайдя в магический квартал, воспользоваться камином. Горсть порошка отправилась в огонь одного из пабов. «Малфой мэнор», — шепнул он. Он вышел из него прямо перед отцом, который сидел в кресле. Люциус оглядел сына и закрылся газетой, не сказав ни слова. — Отец, — позвал Драко, но тот не отзывался. — И почему же ты один? — спросил Люциус сквозь зубы. — Что? Я… Ну, мне пока некуда идти. — Мне кажется, я ясно спросил, где мисс Грейнджер? Драко не понимал, что происходит. Почему отец вдруг интересуется ей. Неужели пока он не скажет, что между ними все кончено, он не пустит его домой. — Она осталась, я вернулся. — Ты оставил ее? Так? Драко молча смотрел на гневающегося отца. — Ну что ж, твой выбор, — и он вновь закрылся газетой. В зал вошла Нарцисса, которая со слезами на глазах бросилась к сыну. Она долго обнимала его. — Где же она? — спросила Нарцисса. Драко уставился на мать. — Кто? — сначала не понял он. — Да что происходит? — вскрикнул. — Вы рады, что мы расстались, или расстроены? Нарцисса прижала ладонь ко рту и замолчала, Люциус тоже не проронил ни слова. Драко зашагал в свою комнату, где заботливый эльф перестилал его постель и поставил на столик ужин. Каждый последующий день было опустошающе одиноко. Он послал сову Поттеру, что он не сбежал, и, если он хочет, пусть приходит с проверками в мэнор, но попросил не говорить Гермионе, где он. Гарри заявился к нему через пару дней. — Здравствуй, Малфой. Вижу, ты вернулся в теплое родительское гнездо. Без Гермионы, — сказал Поттер. — И тебе не хворать, Га-а-ар-р-ри… — протянул Драко и улыбнулся. — Пошли пообедаем. Гарри неверяще уставился на Драко. — Пойдем, — он пожал плечами. Домовик низко склонился перед ними и стал скорей накрывать на стол. — Как Гермиона? — тихо спросил Драко. — Не могу сказать, что хорошо, но и не плохо. Она просто потеряна. Я захожу каждый день, и у меня такое ощущение, что она как сидела на стуле у кассовой стойки вчера, так и сидит сегодня, и так каждый день. Хотя не плачет. Ты расскажешь мне, что случилось? — Поттер, тебе правда интересно? Ты же должен радоваться, что я убежал от Гермионы. Снова будет шанс у Уизли. — Не ерничай. Мне жаль Гермиону. Ты увивался вокруг нее, целовал при мне. Если ты разбил ей сердце, я разобью тебе лицо, — нахмурился Гарри. Драко рассмеялся. — Гарри Поттер, герой и защитник. Это она разбивала мне сердце долгое время. Сейчас я дал ей выбор: остаться одной, забыть меня, жить дальше или пойти за мной. — Но ты даже не сказал, куда ушел, она не знает, что ты тут. Драко улыбнулся, показывая Поттеру, что верит в лучшее. — Я верю, что она не глупа и найдет меня, если захочет, даже если я отправился бы на край света. Гарри как-то понимающе кивнул и принялся за суп, принесенный домовиком. — Вкусно, — улыбнулся он. — Рецепт бабули Вальбурги Блэк, — хмыкнул он. — Твой домовик тоже должен уметь готовить его. Креветочный суп «Дно морское». Вина? Гарри кивнул, и они распили бутылку одного из лучших вин из отцовского погреба в знак примирения. У камина, когда Поттер собирался уходить, Драко пожал ему руку и сказал то, чего сам от себя не ожидал. — Если она вернется… Я буду рад видеть тебя просто так, не с проверками, а как… — он замялся, но Гарри все понял и, похлопав его по плечу, шагнул в камин. Гермиона готовилась к Рождеству. Украшала аптеку, на дверь повесила венок, а в углу лаборатории поставила маленькую ель. У нее было странное чувство потери. Она не плакала и не билась в отчаянии, но ощущала острую необходимость хотя бы увидеть его. Первые несколько дней она была расстроена, но потом успокоилась. Решила даже, что так будет лучше. Ведь это он ушел, не дав ей время, чтоб свыкнуться с мыслью о любви к нему. Она все так же продолжала гнать от себя это слово. Ночами она долго лежала без сна, физически ощущая его присутствие. Будто он все так же лежал рядом, чуть уткнувшись ей в плечо. Слышала дыхание, но списывала это на ветхость стен. Время тянулось очень долго. День за днем проходил однообразно. Она согласилась с собой, что ей не хватает их прогулок, его внимания. Но о любви все еще не могла сказать. В сочельник она пораньше закрыла аптеку и отправилась на Гриммо, Гарри собрал небольшое торжество. — Гермиона, заходи скорей, — сказал Гарри, отряхивая ее волосы от снега. В зале сидели ее друзья, которых она давно не видела и по которым очень соскучилась. Джинни, Невилл, Полумна, Джордж и Рон. — Всем привет, — улыбнулась она. Рон неуклюже встал, чтоб обнять Гермиону, но, столкнувшись с ее взглядом, оробел и сел обратно в кресло. — Я так рад, что мы все сегодня собрались, — сказал Гарри, беря бокал в руки. — Быть может, мы собрали не всех друзей, но зато всех самых близких. Некоторых с нами нет по печальной причине, из-за войны, а некоторых по другим причинам, но сегодня большой праздник — сочельник. Обычно в канун Рождества сбываются все самые сокровенные желания. Так давайте загадаем наши желания и сожжем их в надежде, что все они сбудутся. Гарри раздал всем листки и перья. Гермиона не могла придумать заветное желание, она и не знала, чего хотеть, ей пришел в голову Драко, но она лишь с горечью подумала, как делала и делает ему больно. Тогда она решила отпустить его. Она черкнула «Он будет счастлив» и свернула клочок пергамента. — А теперь на счет три поджигаем, — сказал Гарри. — Раз, два, три… Одновременно полыхнули листки у всех. Гермиона почувствовала смесь облегчения и расстройства. Наверно, это значит, что она так и не смогла полюбить его искренне, раз решила отпустить. Вечер был наполнен шутками и весельем, а также небольшой долей скорби по тем, кого уже не было с ними. В конце вечера ее вызвался проводить Джордж, ссылаясь на то, что сегодня все равно будет ночевать в Косом переулке в своем магазине и не поедет к матушке в Нору, так как там куча родственников. У двери он шутливо отвесил ей поклон и отправился к себе. Гермионе было его очень жаль, иногда на нем лица нет, а когда он смотрит задумчиво вдаль, такое чувство, что в его глазах отражается Фред. Она зашла в аптеку чуть расстроенной. Гермиона обратила внимание на цветы, стоящие на кассовой стойке, они завяли, а новых так никто и не поставил. — Эванеско, — шепнула она, и ваза исчезла. Стало как-то совсем пусто. Она поднялась наверх и, раздевшись, легла в кровать. Ей в лицо светил фонарь с улицы, она лежала на половине кровати, где обычно спал Драко. Чтоб свет не мешал Гермионе спать, Драко поменялся с ней местами и часто закрывал свое лицо ее волосами. Она выглянула в окно, и перед ней как будто возникла картина их первого поцелуя. Верней, того момента, когда Драко впервые сам поцеловал ее. Она отмахнулась от видения и легла обратно. Было слишком холодно, она куталась в одеяло, пытаясь согреться. Все было зря, только тогда Гермиона поняла, что не чувствует его присутствия. Она отпустила его. Но все пошло не так, как она хотела: она хотела, чтоб он был счастлив, а в итоге сделала несчастной себя. — Драко, — прошептала она, но понимала, что тот не услышит. Гермиона чувствовала, как дом оледенел, его больше не согревала та невидимая магия любви. Она опустила ноги на холодный пол и, накинув мантию, спустилась вниз. Гермиона ходила по маленькому дому, как загнанный в угол зверь. Пыталась найти его присутствие, но не было и намека, что он был тут. Гермиона забежала наверх и в комоде взяла его теплый белый свитер. Она прижала его к груди, а потом надела. «Признайся хоть себе», — зашептало ее подсознание. Гермиона замотала головой. — В канун Рождества должны сбываться самые сокровенные желания. Я хочу, чтоб он был счастлив. Но не знаю, как найти его, — прошептала она. В ее голове зазвучал его голос из прошлого: «Открой ее, когда поймешь, что не можешь без меня». Она кинулась к сейфу и достала оттуда коробочку. Гермиона дрожащими пальцами попыталась открыть ее, но она так и норовила выскочить. А когда получилось, девушка издала разочарованный вздох. Коробочка была пуста: «Неужели он забрал оттуда все, когда уходил», — подумала она. — Но я же не могу без тебя, Драко, — прошептала она. Стоило ей произнести эти слова, как коробочка залилась ярким синим светом, и в ней появился ключ. Гермиона непонимающе рассматривала его. — И что мне с этим делать? — спросила она, беря его в руки. В этот момент ее дернуло куда-то вверх, она поняла, что это портал. Она приземлилась в большом зале около Люциуса Малфоя. Тот оглядел ее и хмыкнул. — Что-то вы долго, мисс Грейнджер. Драко! — крикнул он. Гермиона слышала его шаги, как он спускается по лестнице. Она нервно одергивала рукава его свитера, который был на ней. Драко медленно вошел в зал. — Да, отец, ты звал? — спросил он, не замечая Гермиону, которая стояла почти за спиной его отца. — Не я, — сказал он и отошел в сторону. Драко секунду не мог поверить своим глазам, а потом кинулся к Гермионе. Он чуть притормозил около отца и посмотрел ему в глаза, будто спрашивая: «Можно?» Люциус кивнул и улыбнулся. Драко сжал Гермиону в объятьях. — Я думал, ты не придешь. Тебе понадобилось больше времени, чем я думал, — улыбнулся он. — Я не смогла без тебя, — сказала Гермиона, целуя его в щеки. — Я хотела, чтоб ты был счастлив, отпустила тебя и загадала это сегодня в сочельник. — Я счастлив. Самое интересное, что я тоже отпустил тебя сегодня. Решил, что если не сегодня, то в другое время ты уже не придешь. Почти смирился и пожелал, чтоб ты была счастлива. Они рассмеялись, понимая, что иногда стоит любить и отпустить ради блага друг друга, и если это судьба, то она сведет их вместе. В зал вошла Нарцисса с Люциусом. Женщина еле сдерживала улыбку, смотря на детей, которые обнимались, боясь отпустить руки друг друга. Гермиона с долей страха посмотрела на семейство Малфоев, не уверенная в том, что ей позволено находиться тут, а уж тем более с их сыном. Нарцисса подошла к ней и протянула руку. — Добро пожаловать, — улыбнулась она. Спустя полчаса она и не заметила, как уже смеялась со всеми Малфоями, а Драко продолжал держать ее за руку. — Магглокровка значит, — фыркнул кто-то в комнате. И Гермиона подняла голову на портрет над камином. — Да, дедушка, — ответил Драко, — отец не против, — сказал он, поглядывая на Люциуса, который в шутку закатил глаза, показывая, что его заставили.