Оковы духа

      Эшрим стоял над кроватью, глядя на спящего эльфа. Протянув руку, он осторожно отвел с лица Азара щекотавшую губы прядь волос, и сел на край кровати, замерев в ожидании.       Скоро действие зелий должно было пройти, и тогда эльф снова окунется в объятья кошмара, встречавшего его каждый раз по возвращении домой. Считав показания амулетов, он покачал головой. Раны, вроде бы не опасные с виду, никак не желали заживать. Когда Азар очнется, нужно будет спросить, каким оружием его ранили. Оставалось надеяться, что на клинке не было никакого проклятья. На всякий случай Эшрим пригляделся повнимательней, выискивая малейшие нарушения магического фона. Но все было чисто.       Эльф прерывисто вздохнул, прошептав что-то.       Ну вот. Начиналось.       Эшрим осторожно укутал его в одеяло, лег рядом, стараясь задушить кошмар в зародыше. Не получилось. Азар сдавленно застонал, дернулся куда-то. Одеяло сковывало его движения, но Эшрим на всякий случай прижал эльфа к себе, обхватив так, чтобы тот не смог высвободить руки. Позвал по имени, повторил, как заклинание:       – Все хорошо... Успокойся...       Азар не слышал, судорожно забившись в его объятьях. Лицо эльфа исказилось от гнева, он кричал что-то бессвязное, грозился кому-то. Эшрим, если бы мог, сейчас перестал бы дышать, отлично зная, что в который раз за прошедшие годы переживает Азар.       Его смерть.       Подробности милосердно стерлись из его памяти, лишь чтобы намертво отпечататься в кошмарах эльфа. Сам Эшрим почти не осознавал того момента. Боль, легкость, странная свобода... Все, пожалуй. Это потом Азар, сжимая побелевшие кулаки, безжизненным голосом рассказывал, что его тело буквально испарило заклятье того сумасшедшего, смешанное с тремя другими. А он только молча внимал, прозрачным духом паря перед ним.       Мешавень заклятий, уничтожив тело, не тронула душу, навсегда привязав её к этому миру, будто ничего не изменилось, и мертвый эльф оставался все таким же бессмертным, как и раньше. Просто бесплотным.       Азар поклялся, что сумеет исправить это. Что когда-нибудь он вернет Эшриму плоть. Но годы шли, и все, чего они добились - это создали заклятье, второй кожей облегающее невесомое тело духа. Суррогат, просто инструмент для того, чтобы он мог хоть как-то взаимодействовать с этим миром.       Сейчас, например, это помогало ему удерживать рвущегося эльфа, чтобы тот не навредил себе еще больше, чем уже сумел. На бинтах, перетягивавших бедро, выступила кровь, а Азар все кричал, уже просто без слов выплескивая весь свой страх, боль и гнев. В какой-то момент он рванул с такой силой, что Эшрим был вынужден отпустить, чтобы не покалечить его, скатился с кровати, вскочил, вскидывая руки для удара.       – Азар! - мертвый эльф подскочил сзади, ударил его по ладоням, сбивая готовое сформироваться заклятье. – Азар, это я! Хватит!!!       Схватив друга за плечи, он встряхнул его, прогоняя последние остатки сна. Глаза эльфа распахнулись, он вгляделся в лицо Эшрима, а потом обмяк: раненая нога подогнулась, и если бы не чужие руки, он бы просто упал на пол.       – Ты как? – Эшрим осторожно уложил его обратно. Азар молча потянулся за стаканом воды, стоявшим на столике около кровати, выпил залпом и откинулся на подушку, закрыв глаза.       – Потерпишь немного? – Эшрим погладил его по плечу. – Нужно перевязать по новой.       Эльф кивнул. Его все еще слегка потряхивало, но он уже держал себя в руках, привычно не давая телу брать верх над рассудком. Когда вернувшийся Эшрим принялся менять повязки, он снова задавил вскрик, хотя нешуточно резануло болью.       – Азар... - твердые, неживые пальцы погладили его по щеке. – Прекрати... Пожалуйста.       – Извини, – хрипло ответил эльф. С каждым разом становиться собой становилось все труднее и труднее.       Закончив с перевязкой, Эшрим обнял его, прижав к груди. Уткнулся лицом в макушку эльфа. Он ничего не чувствовал, но память услужливо подсказывала запах и мягкость волос, тепло кожи под пальцами и твердость крепких мышц.       Не только Азар терял себя. Он видел это, чувствовал и был бессилен что либо сделать. Он и сам уже отчаялся. Раньше, когда эльф уходил на очередное задание, он дни и ночи просиживал в лаборатории, пытался найти хоть какое-то средство. Потом перестал. В моменты отсутствия друга он теперь впадал в какое-то оцепенение, которое можно было бы назвать сном - если бы он мог спать. Его ничего не волновало, время исчезало и становилось абсолютно непонятной величиной. Он просто ждал, когда в небе вспыхнет знакомая магическая вспышка - и тогда спешил навстречу.       – Мать дала тот фолиант... – будто прочитав его мысли, сказал Азар, – быть может, в нем...       – Быть может, – эхом откликнулся Эшрим.       Он, увы, знал, что будет. Стоит Азару немного оправиться от ран, и он погрузится в работу, исследуя полученную книгу. Потом эксперименты, новые и новые бесплодные попытки... Кратковременная ярость и долгая апатия. А потом они снова будут жить, делая вид, что ничего не случилось. До того момента, как Азара снова вызовет Древо. ***       Все было так, как он предположил.       На этот раз Азар хотя бы не хватался за вино, как было три года назад. Просто сидел днями на руках Эшрима, уставившись в одну точку, безвольный и тихий. Тот буквально силком заставлял эльфа есть и пить, поил сонным зельем, понимая, что иначе тот доведет себя до полуневменяемого состояния. И такое уже бывало.       Через неделю самый острый кризис миновал, и они оба вяло занялись какими-то делами. Тренировались, приводили в порядок немного запущенное жилье, разговаривали о чем-то отрешенном, не касающемся больной темы.       Потихоньку возобновилась работа в лаборатории.       Ночами Эшрим неизменно охранял сон друга, сидя в кресле у окна и наблюдая за темным небом. Кошмары, подобные тому, что снился в первые ночи, Азара больше не посещали, но неприятных сновидений и без этого хватало.       Одним утром Эшрим разбудил его с хмурым видом.       – Ответь мне на один вопрос...       Засидевшийся вчера допоздна, а оттого не выспавшийся эльф вопросительно взглянул на него.       – Когда ты последний раз был хоть с кем-то?       – До задания, – легко ответил Азар. – Парнишка какой-то наивный подвернулся, человек. Отдавал чужие долги, а на нем решили заработать.       Он уже давно привык, что друг настаивает, чтобы он периодически делил ложе хоть с кем-то, не мучая тело еще и воздержанием. Но ему, честно говоря, было все равно. Физическое удовольствие было слишком краткосрочным и, хотя и оставалось приятным, не давало того удовлетворения, которое они доставляли друг другу раньше.       – Вытащил? – понимающе хмыкнул Эшрим. На эльфа порой нападала какая-то сентиментальность, и он помогал вот таким вот... Заодно получая и что-то для себя.       Азар пожал плечами. Мол, что спрашиваешь, раз и так все понимаешь.       – По-моему тебе опять пора куда-нибудь заглянуть, – вернулся к теме Эшрим, – задание тебе давали полгода назад.       – Я подумаю, – пообещал Азар, переворачиваясь на другой бок и натягивая на себя одеяло.       Мертвый эльф с этим вопросом помочь не мог. Вернее... Единственный раз, когда он попробовал, они серьезно поссорились. Пусть вся ссора и свелась к четырем словам: "Не делай так больше" и ответу: "Хорошо" - в душах обоих она оставила незаживающие раны.       И сейчас, закрывая глаза, Азар будто снова чувствовал, как его ласкают слишком грубые руки, а потом внутрь толкается что-то твердое, абсолютно не похожее на живую плоть. И хотя мимолетно пришедший то ли кошмар, то ли воспоминание заставило его с вскриком сесть, он все равно ощущал жаром растекающееся по телу возбуждение. Кажется, Эшрим был прав.