Оковы духа

      – Светлых дней, господин, – знакомый полукровка поклонился вошедшему эльфу. Тот кивнул, расстегивая пряжку плаща.       Сегодня он не собирался задерживаться здесь, хотя хозяйка, помня о прошлой промашке, и расстаралась на славу. Ровный свет дорогих зачарованных свечей освещал комнату, золотил кожу полукровки, осторожно помогавшего ему раздеваться. Этот юноша был весьма умен, и Азар иногда задавался вопросом, что же держит его в подобном заведении. Но спрашивать не собирался.       В полукровке его интересовало лишь умение доставить ему удовольствие.       – Что хочет сегодня господин? – мурлыкающим голосом уточнил полукровка, увлекая эльфа на кровать. Этот клиент ему определенно нравился. Привкус опасности всегда будоражил юношу - а этот же пресветлый господин четко сообщил хозяйке еще в первый визит: если что-то будет против его воли или же ему попытаются как-то навредить, то он оставляет за собой право атаковать. Та не возражала. Цена выше, проблем немногим больше. Многие клиенты были со своими заморочками, и легкая паранойя эльфа - не самое страшное из них.       – Как обычно, – ответил Азар, удобно устраиваясь на подушках, и предупредил. – Я давно ни с кем не был.       – Я понял, господин, – улыбнулся полукровка, оглаживая эльфа по спине. Свежие, еще не сошедшие под воздействием магии шрамы не укрылись от его глаз. Так же как и более широкие полосы на ноге.       – У господина были неудачные дни? – осторожно спросил он. Перевернувшийся эльф недовольно глянул на него из-под ресниц, и полукровка разумно замолчал, поняв, что тот сейчас не настроен на разговоры. Но послушать голос эльфа хотелось. Его всегда завораживали эти переливы, порой мешающиеся с шипящими нотками, и полукровка вернулся к давней игре, в которую играл чуть ли не с первого раза, когда эльф заказал именно его: попытке сорвать с тонких губ хотя бы один стон.       По праву считая себя весьма умелым в своем ремесле, полукровка даже сам не знал, что побуждает его делать это: желание ли подтвердить еще раз свое мастерство; просто осознание, что чистокровный эльф будет доведен им до такого состояния, когда спадают все запреты, или же что-то более личное.       Было уже за полночь, когда он с сожалением готов был признать очередное поражение. Доведенный до исступления эльф извивался в его руках, но по-прежнему не издавал ни звука, лишь хрипло дышал. Поймав его за плечи, полукровка заставил эльфа выгнуться назад, почти выпрямившись, и несколькими резкими движениями наконец дал ему получить долгожданное удовольствие. На секунду полукровке показалось, что он наконец-то добился своего: эльф задохнулся, напряженный, как тетива, слабо захрипел и, так и не вскрикнув, обмяк, безвольно соскользнув грудью на кровать.       Вздохнув, полукровка погладил его по спине, рассеянно лаская. Нахмурился, заметив на подушке около лица эльфа что-то темное. Ему показалось, что пятно увеличивается на глазах, и он быстро перевернул эльфа на спину, тут же вскрикнув от испуга.       Полукровка и раньше порой замечал его привычку закусывать губы, но мало ли у кого какие причуды. Сейчас же губы были даже не искусаны, а буквально разорваны в кровь, щедро стекающую по щеке эльфа.       Быстро потянувшись к простенькому заклятью вызова, чья активная точка таилась среди резьбы на спинке кровати, полукровка испуганно замер, смутно представляя, что с ним сделает в итоге хозяйка, да и сам эльф. Пока тот просто лежал тихо, приходя в себя, но... Постепенно становящийся осознанным взгляд эльфа пугал полукровку до дрожи, хотя он не понимал, в чем именно провинился.       Деликатно постучавшийся лекарь, пришедший на зов, стал для него спасением.       Уже после, когда его выпроводили дожидаться решения проблемы в кабинет хозяйки заведения, он сидел, перебирая в голове подробности этой ночи. Но причины так и не нашел.       Вошедшая хозяйка остановилась рядом, некоторое время смотрела на него, потом неожиданно потрепала по голове, будто маленького мальчика.       – Самонадеянный ты, – недовольно заметила она, – но везучий.       – Госпожа? – он вздохнул чуть легче, поняв, что наказания не будет.       – Он был готов тебя убить, только повода не нашел. Боюсь, больше мы его не увидим... – хозяйка отошла к окну, глядя, как стремительно взмывает в небо знакомый грифон. Многолетний опыт подсказывал ей, что произошло что-то, затронувшее самые глубины души эльфа. И вряд ли он позволит заглянуть туда еще раз. ***       Азар не помнил, как именно добрался до острова. Сначала он вообще даже позабыл про порталы, просто направив грифона прочь от города, куда угодно, лишь бы подальше, и очнулся только к рассвету, когда усталый зверь заклекотал, вопрошая, когда же они полетят домой.       Дальше эльф открывал порталы не думая, разум будто замер в испуганном оцепенении, все еще не в силах осознать свое собственное предательство. Да, он научился усмирять свое тело, но если его предавала сама суть...       Во второй раз его привел в себя голос Эшрима.       – Азар? С тобой все в порядке?       Вздрогнув, эльф понял, что грифон уже приземлился на родной поляне и теперь недовольно перебирает лапами, ожидая, пока всадник наконец вспомнит, что с него нужно слезть. Мертвый эльф стоял рядом, задрав голову и глядя на друга.       – С тобой точно все в порядке? – повторил он.       – Устал, – Азар сам ужаснулся, насколько неестественно прозвучал его голос. Соскользнув на землю, он тут же попал в руки Эшрима, осторожно ощупавшего его на предмет повреждений.       – Ты бледнее перьев Белыша, – встревожено заметил тот, завершив обследование.       Больше всего Азару хотелось позволить другу поднять себя и унести в дом, а потом чтобы он лег рядом, обняв его, как когда-то, хотя бы просто присутствием отгоняя подбирающиеся кошмары. От воспоминания, неожиданно наложившегося на совсем другое, в груди мучительно кольнуло болью.       – Все в порядке, – упрямо повторил эльф. – Я пойду посплю. Позаботишься о Белыше?       – Иди, конечно, – Эшрим проводил его недоверчивым взглядом и взялся за поводья.       Азар и впрямь ушел в спальню, не раздеваясь лег, закрыл глаза. Было до тошноты мерзко от самого себя. Он никогда до этого момента не признавался, даже в мыслях, наедине с собой, что все-таки немалую часть жизни для него составляли любовные развлечения. И когда Эшрим стал таким...       Сколько же времени прошло? Азар принялся подсчитывать и с изумлением понял, что пролетели почти три столетья.       Все это время он был один. Редкие ежеминутные удовольствия были не в счет: он просто отдавал дань телу, дабы то не подвело его в нужный момент. Те же тренировки - вот каково было его отношение, особенно после разговора с Эшримом, когда тот четко дал понять, что он не понимает самоистязания друга. Ведь неизвестно, сколько времени ему придется провести в таком виде.       И сегодня, когда полукровка каким-то чудом угадал любимые движения Эшрима, заставлявшие Азара терять голову от наслаждения, он чуть не сорвался. Не будь он уже настолько заведен, что хватило пары толчков - и сознание бы окончательно затопило чувственной дымкой, позволяя поверить, что все как раньше, размыкая губы для стонов, вскриков и беспорядочных просьб, чтобы это не заканчивалось. Для того, что было предназначено только одному Эшриму.       Быстро проведя рукой по губам, Азар поднялся, направившись в лабораторию. Остановился у стола, глядя на аккуратные стопки бумаг, сложенные в коробки амулеты и свежие записи, сделанные Эшримом, пока его не было. Опершись ладонями на стол, он попытался прочесть не слишком четкий почерк. А ведь раньше Эшрим увлекался каллиграфией...       Откуда-то из глубины сознания поднималась темная, душная волна гнева. Не в силах справиться с ней Азар закричал, изо всех сил сжимая столешницу, а потом рванул её вверх. Записи разлетелись вокруг, жалобно зазвенели рассыпавшиеся амулеты, тяжелый стол с грохотом завалился назад, сшибая открытый шкаф с книгами. Те градом посыпались на пол, довершая воцарившийся хаос.       Тяжело дыша, Азар сжал кулаки, борясь с желанием разрушить здесь все, разнести на клочки, не оставить ничего, что не смогло помочь ему сдержать клятву.       – Азар! – прибежавший на шум Эшрим схватил эльфа, прижал к груди. Тот, почувствовав спиной жесткую пленку заклятья, озверел окончательно. Резко развернувшись, он вырвался и с размаху ударил прямо в грудь окутавшейся сетью белесых молний ладонью. От толчка Эшрим отлетел к стене, потеряв контакт с полом. Дух беспомощно парил в воздухе, пытаясь восстановить целостность окутывавшего его заклятья.       Только в этот момент Азар осознал, что же он наделал. Застонав, он схватился за голову, сжимая виски так, что казалось сейчас кости не выдержат и хрустнут, вминаясь внутрь. Из тела будто вытащили поддерживавший его все это время стержень, и эльф тяжело сел прямо на пол.       – Азар? – Эшрим, справившись наконец с заклинанием, осторожно замер в паре шагов, не решаясь подойти. Но, увидев, как дернулись плечи эльфа, опустился на колени рядом, осторожно обнял, гладя по голове, будто маленького ребенка.       – Не могу больше, – неожиданно спокойно произнес Азар и открыл глаза, взглянув на друга. – Я начинаю сходить с ума.       – Что все-таки произошло? – тихо спросил Эшрим.       – Я чуть не принял за тебя полукровку из борделя, – Азар невесело усмехнулся, – готов был поверить, когда он случайно сделал так, как ты всегда делал напоследок...       И чуть не убил полукровку потом, когда сладкий дурман окончательно развеялся. Спасла, наверное, боль в истерзанных губах, которую он не замечал до этого, подчиняясь лишь одной мысли: не дать себе закричать.       Эльф сам не заметил, как успел оказаться на коленях Эшрима, зарывшегося лицом в его волосы. Он хотел было поднять руку, погладить друга в попытке успокоить, но так и не начал движения. Все равно дух ничего не почувствует.       – Что ты предлагаешь? – наконец через силу спросил Эшрим. Он не мог даже умереть сам. Только застыть навсегда, окончательно истершись для времени этого мира.       Незнакомая доселе усмешка снова скривила губы Азара.       – Пойдем к главе Древа.       – Что?!       – Если он решит, что мы заслуживаем наказания... Пусть будет так, – Азар глядел на него отстраненным, спокойным взглядом. Вспышка ярости, на сей раз особенно сильная, сошла на нет, оставив после себя усталость и кристально-чистое безразличие.       Эшрим молчал. Он не знал, чего стоило Азару вообще вытащить его из Лесов. Эльфы недолюбливали любые проявления посмертной жизни, считая все не вернувшееся в великий круговорот насмешкой над самой сутью мира.       – Мы поговорим об этом, когда ты придешь в себя... Если не передумаешь... – он сжал эльфа сильнее, так, что у того перехватило дыхание, – я согласен.