Оковы духа

      Высокий, осанистый эльф в не по статусу простых одеждах с изумлением смотрел на стоящую перед ним пару. Четверо магов ненавязчиво взяли их в кольцо, контролируя любое движение. Но ни один не порывался не то, что напасть - даже просто пошевелиться. Он оба ждали, разрешат ли им говорить.       Глава Древа, пресветлый Эшанисар, снова поглядел на одного из своих лучших бойцов-одиночек. Азариэлис, которого он видел меньше года назад, за это время, казалось, постарел на несколько тысячелетий. В еще молодых глазах эльфа плескалась такая боль и безысходность, что хватило бы на десяток эльфов куда старше.       – Светлого дня вам... Я слушаю, – наконец сказал Эшанисар.       Азар опустился на одно колено, то же самое сделал и его спутник, мертвец. Глава Древа удивился еще больше, хотя виду не подал. Казалось бы, что может быть более чудным, чем добровольно пришедший в самое сердце Лесов призрак... Пусть даже и призрак эльфа. Но то, что он сейчас взывал к древнему закону, прося милости у него, главы Древа, лично...       – Пресветлый Эшанисар, мы просим вашего снисхождения, – даже голос Азара, казалось, изменился. Стал более глухим, добавились какие-то тоскливые нотки, исчезла былая уверенность.       – Мой спутник, Эшрим из ветви Лиловой листвы, во время инцидента с безумным прародителем ветви Золотой листвы попал под действие заклятья, уничтожившего его тело, – ровно продолжал эльф. – Я совершил преступление, сокрыв, что дух его еще среди нас. Все эти годы мы искали средство вернуть ему плоть, но так и не нашли лекарства.       – Какова ваша просьба? – нахмурился глава Древа. Он уже давно перешагнул тот возраст, когда многие эльфы изображали из себя бесстрастные, холодные статуи. Показывая эмоции, неважно, настоящие ли или мнимые, можно было достичь временами куда большего.       – Мы просим о помощи там, где потерпели неудачу, – Азар едва заметно помедлил, прежде чем произнести следующие слова. – Или же прервать наше существование, вернув туда, откуда мы вышли.       Эшанисар молчал, размышляя. Попытался поймать взгляд призрака, но тот был практически нечитаем. И как внутренняя разведка, знавшая все о бойцах такого уровня, как Азариэлис, умудрилась упустить это? Хотя глава Древа начал смутно припоминать скандал более чем трехсотлетней давности. Что-то о неподобающей привязанности двоих сыновей разных ветвей Древа...       Вот и ответ.       – Вы просили моей милости, и она будет дана вам, – медленно произнес глава Древа. Ни один мускул Азара не дрогнул. Он был готов к любому ответу.       – Древо попытается помочь вам, и выполнит вторую часть просьбы, лишь если потерпит поражение.       Эшанисар коротко кивнул магам.       – Отведите их в гостевые покои. Я лично займусь этим вопросом. Эльфы поклонились и так же под конвоем повели двоих соплеменников к выходу из залы.       Азар шел как во сне. Если бы не рука Эшрима, сжавшая его ладонь, он, наверное, влетел бы в первую же попавшуюся на пути стену. А так покорно следовал за другом, еще не в силах осознать, что они будут жить и, возможно... Возможно...       Надеяться на это он уже даже не смел. Потому что если даже глава Древа не сможет помочь - он просто умрет без малейшей посторонней помощи, от одного отчаянья.       – Азар? Азар, ты меня слышишь?       Он вздрогнул, поняв, что они уже давно в отведенных им комнатах, маги вышли, а Эшрим осторожно пытается дозваться до него, столбом застывшего посреди комнаты.       – Извини, – во рту пересохло, и Азар оглянулся, ища, нет ли где кувшина. Эшрим, правильно поняв его намеренье, первым взял изящный сосуд со стола у стены и наполнил стоящий подле стакан.       – Держи.       – Спасибо.       Простые слова помогали удерживаться во вменяемом состоянии. Поставив стакан обратно на стол, Азар сел на диван, сцепил руки, невидяще уставившись на свои пальцы. Знакомая волна безумия вязко колыхалась, то подкатывая к самой границе сознания, то отступая.       Эшрим сел рядом, обнял эльфа, привлек к себе.       – Ты понимаешь, что тебе тоже нужна помощь?       – Если ты... Все будет в порядке, – ответил Азар, ловя его пальцы и сжимая из всех сил. Но как бы он не давил, пусть даже захрустят его собственные кости - что это было духу...       Глава Древа зашел к ним вечером. Коротко расспросил, уточнил, что они сами выяснили. Азар отдал ему все записи, над которыми они трудились последние недели перед этим шагом, систематизируя всю полученную за годы информацию. Пообещав ознакомиться со всем в скором времени, Эшанисар ушел.       Азар уснул, лишь когда Эшрим напоил его сонным зельем, которое пришлось просить у сторожащих их магов. Те все никак не могли взять в толк, как призрак может взаимодействовать с реальным миром. Эшриму прошлось пообещать рассказать им о заклятье, и Азар провалился в тяжелый, беспокойный сон под его тихий голос.       Наутро эльф чувствовал себя окончательно разбитым. Ко всем прочим бедам родители Эшрима, узнав, что их сын находится в столь прискорбном состоянии, попросили о встрече с ним.       Азар, едва завидев их на пороге, ушел на балкон. Присутствовать при тягостном семейном разговоре не хотелось, да и приличия предполагали, что ему лучше выйти.       Эльфы, с их продолжительностью жизни, редко заводили детей - и каждый ребенок был долгожданным и желанным. Тем тяжелее было родителям узнать, что их сын умер в весьма юном возрасте. Хуже всего, что перед этим они крупно повздорили.       Их народ никогда не был особо многочислен, хотя и казалось, что эльфов много. Никто из других рас попросту не знал, какова настоящая численность жителей Лесов. А узнай - воспылали бы жаждой отнять громадные незанятые территории.       Тем безумней выглядела мысль, что двое мужчин могут полюбить друг друга, а не двух девушек. Но это случилось. Случилось с Азаром, и случилось с Эшримом. И если семейство Азара не знало, как реагировать, видя, как расцвел их сын, то вторая семья искренне возненавидела его за пагубное влияние на судьбу их ребенка.       До ушей Азара долетали лишь обрывки фраз. Что-то об "этом эльфе", горе и несчастьях. Он бы зажал уши руками, да понимал, что будет выглядеть слишком нелепо. Оставалось крепче сжимать перила балкона, глядя вниз, туда, где расстилались Леса под кроной великого Древа.       Кто-то подошел к нему сзади, тронул за плечо.       – Азариэлис? – неуверенно спросила эльфийка. Он через силу обернулся, глядя на мать его друга. Та смутилась, даже отступила на шаг. А потом порывисто обняла его, не скрывая покатившихся по щекам слез.       – Спасибо... Спасибо, что не бросил нашего сына...       Опешивший эльф не знал, что сказать, беспомощно глядя на нее. Подошедший отец Эшрима молча сжал плечо Азара. Его благодарность в словах не нуждалась.       – Родная, пойдем...       – Ес... Когда Эшрим станет прежним... – выдохнула эльфийка, которую осторожно повел к выходу муж, – мы всегда будем рады видеть тебя в своем доме!       – Спасибо, – ответил Азар, не найдя других слов.       Когда дверь за ними закрылась, он помотал головой. Тихо повторил.       – Спасибо, - и рассмеялся каким-то безумным смехом. Встревоженный Эшрим подскочил к нему, встряхнул за плечи.       – Эй! Что с тобой?!       Азар резко замолчал, беря себя в руки.       – Извини... Кажется, мне действительно нужна помощь... – неуверенно пробормотал он. ***       – Вы принесли то, о чем вас просили? – глава Древа быстро шел по коридору. Времени у него сейчас было в обрез - ровно столько, пока он идет на Совет. Поэтому двое эльфов как могли торопились следом, не замечая охраны, рассредоточившейся вокруг.       – Да, конечно, пресветлый! – выдохнула мать Эшрима, торопливо снимая с пояса небольшой мешочек. Естественно она отдала его не Эшанисару - его принял один из его помощников. И, лишь убедившись, что все в порядке, подал главе Древа. Тот мельком заглянул внутрь.       – Благодарю.       – Это мы вам благодарны! – замотала головой эльфийка. – Наш сын...       – Я понимаю, – мягко ответил Эшанисар. – А теперь, прошу извинить...       Отец Эшрима придержал жену за локоть, а глава Древа со свитой скрылся за высокими дверями. Он и думать забыл о мешочке, переданном обратно помощнику, пока не оказался к вечеру в своей лаборатории.       Положив мешочек на стол, Эшанисар осторожно извлек из него смотанные в клубок волосы.       У эльфов была традиция обрезать волосы, лишь когда они достигнут определенной длины. Это считалось своеобразным этапом жизни эльфа, неким отрезком, которым можно было измерить жизнь. Старшие относились к этому весьма спокойно, а вот молодежь весьма гордилась прожитыми циклами.       Первый же цикл был одним из этапов церемонии взросления. Многие родители собирали первые волосы своих детей - глава Древа был уверен, что где-то у его матери лежит и его коса.       Этот обычай сейчас мог помочь ему в его затее.       Осторожно отделив один волосок, он начал плести сложную вязь заклятий. ***       Весть о том, что Азариэлис повредился рассудком, глава Древа воспринял со сдержанным неодобрением.       Продолжительность жизни эльфов накладывала на их сознание свой отпечаток, так что в определенный период так или иначе немного сходили с ума все, кто в большей степени, кто в меньшей. Эльфийские лекари недаром считались лучшими врачевателями душ во всем мире - им всегда хватало пациентов. У Азариэлиса же причин для подобной болезни было куда больше, чем у иных эльфов.       – Насколько все плохо? – уточнил Эшанисар у лекаря, годящегося ему даже не в отцы - в деды. Древний эльф ответил уклончиво:       – Боюсь, он не переживет, если вас постигнет неудача. Однако успешное разрешение проблемы его друга может поспособствовать выздоровлению - если он сумеет преодолеть связанный с этим кризис.       – Я надеюсь на ваш опыт и умения. Азариэлис должен остаться в здравом уме.       – В таком случае, я желаю вам удачи, пресветлый, – поклонился лекарь.