Ничего личного

      Гамбит зарядил карту и, осветив помещение малиновым сиянием, увидел потолок со множеством крохотных вентиляционных отверстий, из которых сочился зеленоватый газ. Отверстий было так много, что заткнуть их все не представлялось возможным. «Кажется, все немного сложнее, чем я думал», — понял Реми и, подойдя к противоположной от закрытой двери стене, постучал по ней. Ответом ему был глухой гул.       Шельма безразлично наблюдала за его действиями, скрестив руки на груди. Для человека, которому грозила скорая смерть от удушья, девушка выглядела на удивление спокойной.       — Что ты делаешь? — спросила она, когда Гамбит проделал те же манипуляции со второй стеной.       — Ищу самое слабое место, может, удастся взорвать, — объяснил он, продолжая простукивать стены сейфа.       Шельма внезапно ударила его по руке, в которой Реми держал заряженную карту.       — Спятил? А если газ горючий?       Гамбит сконфуженно опустил руку. Об этом он даже не подумал. До него с опозданием дошло, что если Шельма права и газ действительно взрывоопасен, одной искрой он мог погубить их обоих.       А газ тем временем постепенно заполнял помещение. Несмотря на сладковато-затхлый запах, он оставлял на языке кислый привкус. «Значит, не быстродействующий цианид — у него запах горького миндаля», — подумал Реми, но радости это открытие не принесло — через минут десять газ полностью вытеснит кислород, и они задохнутся.       — Знаешь, я стащил у Крида бумажник, вдруг пригодится? — пробормотал он, надеясь шуткой немного разрядить атмосферу.       Шельма кисло улыбнулась в ответ.       — Лучше б ты ключи от сейфа у него стащил, клептоман несчастный.       — В следующий раз непременно, — пообещал Реми и с нарочитой небрежностью осведомился: — Есть идеи, как выбраться отсюда?       Девушка взглядом указала на потолок.       — По вентиляционной шахте.       — Но ведь там полно газа, — изумился Гамбит. — Мы задохнемся!       — Не мы, а только ты — у меня иммунитет к токсинам, — Шельма передернула плечами. — По шахте я поднимусь одна.       — А я?       — А ты останешься здесь и постараешься продержаться подольше.       Реми показалось, что он ослышался.       — Ты что, бросишь меня на произвол судьбы?       — Тебе напомнить, по чьей вине мы оказались здесь? — холодно спросила Шельма. Гамбит пристыженно молчал. — Вот и не надо делать из меня монстра. Если тебя это немного утешит, мне жаль, что все так вышло, но ты сам виноват. Если бы ты взял колье и сбежал, как я и предлагала, ничего этого бы не было. Так что сделай глубокий вдох и задержи дыхание. И повторяй, пока я не вернусь, — сказала девушка и подошла к вентиляционной решетке, откуда сочился ядовитый газ.       «Пока я не вернусь. Ага, как же», — мысленно хмыкнул Реми и задумался. Сидеть и ждать он не собирался. Уровень газа повышался, с каждой секундой дышать становилось все труднее. Вполне возможно, что к тому времени, когда Шельма вернется — точнее, если вернется, — он уже будет мертв.       И тогда Гамбит решился.       — Тебе ведь не колье было нужно, а содержимое этого сейфа.       Шельма повернулась к нему, и в ее глазах появилось легкое изумление.       — О чем ты? Здесь ничего нет.       — Это потому, что я забрал то, что здесь лежало, и спрятал в надежном месте.       Реми ждал, молясь в душе, чтобы его уловка сработала. Прошла секунда, вторая… В горле начало немного першить, ноги постепенно наливались свинцом. Гамбит потряс головой, борясь с подступающей тошнотой.       Шельма с сомнением посмотрела на голые стены их металлической тюрьмы, затем перевела взгляд на решетку вентиляционного люка.       — Мы в ста футах под землей, подъем займет минуты две-три, — наконец сказала она.       — Я могу задержать дыхание, — сердце Реми забилось в надежде, но следующая фраза Шельмы ее убила.       — Не поможет. Концентрация газа в трубе почти в десять раз выше, чем здесь. Ты не продержишься и половины пути. Если только… — она замолчала и поморщилась, словно от зубной боли.       — Если только — что?       Вместо ответа Шельма коснулась рукой своей правой сережки и вполголоса проговорила:       — Логан, мне нужна твоя помощь… Да, я знаю… Но это особый случай… Что?!.. Ну ты и свинья!.. Ладно, я подумаю, что можно сделать…       — Кавалерия спешит на помощь, — объявила она, отключив переговорное устройство. — Логан сказал, что вытащит нас отсюда через пару минут. Можем пока перекинуться в картишки.       — Не уверен, протяну ли я эти пару минут, — пробормотал Реми, устраиваясь на полу. Дышать становилось все труднее.       — Протянешь, никуда не денешься, — заявила Шельма, присев рядом с ним. — За свою помощь Росомаха потребовал устроить ему свидание с моей подругой. Странные вы, мужчины: когда дело доходит до драки — так тут вы все герои, а вот пригласить девушку на свидание…       Она еще что-то говорила, но Гамбит уже не слышал: голова плыла, и все звуки доносились, словно сквозь гул водопада. «Надо протянуть пару минут, — повторял Реми, изо всех сил отгоняя беспамятство. — Всего пару минут. Пару…»       Удар по щеке вернул его в чувство.       — Не спи, замерзнешь, — раздался над головой знакомый голос.       Гамбит открыл глаза и увидел встревоженное лицо Шельмы, склонившейся над ним. Девушка опустила занесенную для новой пощечины руку.       — Не вздумай снова отключиться, — сообщила ему Шельма. — В следующий раз ударю в полную силу.       В ее глазах светилось неподдельное беспокойство, и Реми решил рискнуть. Собрав последние остатки сил, он потянулся к ее губам.       Шельма отшатнулась.       — Какого черта?       — Chere, мне недолго осталось. Все, о чем прошу — позволь несчастному вору украсть последний поцелуй.       — Если не заткнешься, этот поцелуй действительно станет для тебя последним, — проворчала девушка.       — Это традиция, — укоризненно заметил Гамбит. — Ты не можешь отказать умирающему в последнем желании.       — Могу, — спокойно возразила Шельма. — И отказываю.       — У тебя нет сердца, — сокрушенно вздохнул Реми.       — А у тебя мозгов! — рявкнула девушка, неожиданно разозлившись. Вдруг ее глаза наполнились грустью. Она посмотрела куда-то мимо него и тихо произнесла: — Ты не знаешь, о чем просишь.       Какое-то время они сидели в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием Реми: воздуха в сейфе почти не осталось.       — Chere… — еле слышно пробормотал Гамбит.       — Что?       — Я, кажется, люблю тебя.       — Ты бредишь, — фыркнула Шельма.       — Я серьезно! — Реми с укором взглянул на нее. Невероятно! Эти слова он не говорил прежде ни одной женщине, а Шельма ведет себя так, словно он несет какую-то бессмыслицу. Хотя, если подумать, это действительно было странно: признаваться в любви девушке, которая его использовала и скорее всего бросила бы умирать, если бы он не наврал про содержимое сейфа. И все же Гамбит готов был поклясться, что эти слова не были бредом умирающего. Он произнес их от всего сердца, и осознание, что Шельма не верит ни единому слову, причиняло почти такую же боль, как и нехватка кислорода.       — Не мели чушь, — холодно оборвала его девушка. — Мы едва знакомы.       — Иногда для настоящего чувства бывает достаточно одного взгляда…       — А как же Кодекс? — хмыкнула Шельма.       — К черту Кодекс! — с неожиданной злостью прорычал Гамбит. — Я умираю и хочу, чтобы ты знала… Что ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал… Прости за дурацкое условие… И за то, что все испортил…       Он хотел сказать что-то еще, но зашелся в приступе сухого кашля. Шельма отвернулась. Видеть, как он страдает, было невыносимо, но еще хуже было понимать, что она ничего не может сделать. «Проклятье, Росомаха, где тебя носит?!» — в отчаянии думала она, слушая этот мучительный кашель.       Наконец приступ прекратился, и Гамбит обессиленно прислонился к стене. Выглядел он ужасно: лицо посинело, а его необычные глаза горели еще ярче обычного. Шельма содрогнулась от жалости.       — Chere… — голос Реми звучал хрипло, но был тверд.       — Что?       — Ты мне не ответила.       — Ты ничего не спрашивал.       — Я сказал, что люблю тебя. Ты могла бы ответить, что тоже меня любишь.       Шельма от подобной наглости на миг потеряла дар речи.       — Ничего… Ничего подобного! — поперхнувшись, воскликнула она.       — Ты врешь, — слабо улыбнулся Гамбит и прикрыл глаза. — Я чувствую. Я эмпат, твои осведомители не говорили об этом?       — Дурак ты, а не эмпат, — пробормотала Шельма, радуясь, что он не видит ее покрасневшего лица. Гамбит ей нравился, возможно, ее даже немного влекло к нему, но была ли она в него влюблена? Что за глупости? Или не глупости? Шельма вспомнила, как разозлилась, когда увидела его с той грудастой блондинкой, как испугалась, когда думала, что он лишился способностей. И как забилось ее сердце, когда он сказал, что любит ее.       Девушка вздохнула. Даже если и так, все равно у них ничего не выйдет. И дело не в том, что он вор, привыкший менять женщин, как перчатки, хотя, пожалуй, и в этом тоже. Главной причиной, по которой она до сих пор не потеряла голову от любви к этому авантюристу, был ее так называемый дар. Конечно, этот дар не раз выручал ее, помогая выкручиваться, казалось бы, из самых безнадежных ситуаций, и был незаменим, когда требовалось быстро достать нужную информацию у человека без его согласия. В конце концов, именно благодаря этому дару у нее появилась жизнь, о которой она всегда мечтала, когда была подростком, — жизнь, полная приключений и удивительных возможностей, но все же иногда Шельма ловила себя на мысли, что, возможно, быть крутой девчонкой постоянно не так уж здорово. Да, она могла с легкостью отправить в нокаут здоровенного амбала одним пальцем, но какое это имеет значение, если рядом нет того, с кем ей хотелось бы быть не Шельмой — дерзкой, сумасбродной авантюристкой, а Анной-Мари — ранимой и немного застенчивой девушкой, которой она была, пока не проявились ее проклятые способности.       Шельма поморщилась. Последние лет десять она только и слышала, что ее способности — это дар, а не проклятие, и что когда-нибудь она научится их контролировать и все будет хорошо. Вот только Шельма в это уже не верила. И сейчас, сидя в сейфе, полном ядовитого газа, рядом с почти незнакомым мужчиной, отчаянно жалела, что так и не выпила шампанского, один глоток которого мог бы круто изменить ее жизнь. Подумать только: всего один маленький глоточек — и больше не придется вздрагивать от страха, когда кто-нибудь случайно коснется ее кожи. Отталкивать нравящегося ей парня, когда он захочет ее поцеловать. Проклинать свой дар, видя, как он целуется с другой…       Всего один глоток — и прощайте, перчатки, здравствуй, новая жизнь! Жизнь без головной боли. Без страха. Без чужих воспоминаний. Без одиночества. Без суицидальных миссий. Без приключений. И без неба.       Шельма нахмурилась. Почему жизнь так несправедлива? Почему чтобы обрести возможность касаться других людей, она обязательно должна отказаться от возможности летать? И готова ли она пойти на такую жертву?       Задумавшись, она не сразу поняла, что что-то изменилось. Вроде бы все как и прежде: они с Реми сидят в сейфе, вокруг клубится ядовитый газ. Стоп, а почему так тихо? Шельма похолодела от ужасной догадки: тихо было потому, что больше не было слышно хриплого дыхания Реми.       — Гамбит! — она похлопала вора по щекам. Никакой реакции.       — Гамбит, очнись! — девушка принялась трясти его за плечи. — Очнись, придурок!       Молодой человек не шелохнулся, лишь безвольно уронил голову на грудь. Шельму охватила паника.       — Я люблю тебя, слышишь? — в отчаянии прокричала она. — Люблю, черт бы тебя побрал! Только не умирай!       — Так я и думал, — послышался тихий голос.       Шельма уставилась на внезапно ожившего вора, не зная, чего ей хочется больше: задушить его в объятиях или просто задушить. Глаза Реми по-прежнему были закрыты, но на губах играла знакомая самодовольная ухмылка. Облегчение мгновенно сменилось гневом.       — Ты… Я думала… Еще раз так сделаешь, и я сама тебя убью! — прошипела она, и на грудь вора обрушилась серия ударов. Несколько секунд Гамбит терпеливо ждал, пока она выпустит пар — Шельма била не в полную силу, и удары ее маленьких кулачков причиняли скорее легкий дискомфорт, чем реальную боль, но вскоре ему это надоело.       Обхватив девушку за запястья, Гамбит развел ее руки в стороны, заставив потерять равновесие. Шельма упала на него. От неожиданности девушка растерялась, но уже через мгновение задохнулась от гнева. Она открыла рот, чтобы высказать ему все, что она о нем думает, но не смогла вымолвить ни слова, завороженная взглядом Реми. Вблизи его необычные глаза выглядели еще красивее. Непостижимая, глубокая темнота его глаз влекла, завораживала, обещала… Обещала что?       Шельма мотнула головой, стряхивая оцепенение, и вдруг словно со стороны услышала собственный голос:       — Не умирай, ладно?       — Не буду, — пообещал Гамбит и потерял сознание.