Ничего личного

      Гамбит то приходил в сознание, то вновь терял его, смутно различая какие-то голоса, словно это были звуки из другого мира. В голове будто в центрифуге кружились обрывки воспоминаний, никак не желавшие складываться в единую картину. Реми попытался было выхватить из этого сумасшедшего хоровода хоть какую-нибудь информацию о том, что же с ним произошло и почему ему так плохо, но виски пронзила такая боль, что Гамбит решил оставить на время это бесполезное занятие и прислушался к своим ощущениям. Голова гудела словно колокол, было тяжело дышать и немного подташнивало, но в целом он чувствовал себя гораздо лучше, чем следовало ожидать после химического отравления.        «Отравления?»       Воспоминания обрушились внезапно. Реми вспомнил прием у губернатора, «Друзей Человечества», сейф, поток газа, свой обман, и его замутило. Внутренности скрутил жесткий спазм, но, к счастью, содержимое желудка осталось на месте.       Гамбит закашлялся и попытался встать. Комната покачнулась, и он со стоном упал на кровать. Кровать?! Отказываясь что-либо понимать, Реми чуть пошевелил пальцами и почувствовал под рукой что-то гладкое и шелковистое. «Кажется, и правда шелк», — отрешенно подумал молодой человек, недоумевая, откуда в сейфе шелковое покрывало.       Постепенно бой барабанов в ушах уступил место тупой тяжести в голове, и Гамбит с трудом разлепил веки. В глаза ударил яркий свет, заставив вновь зажмуриться, но через некоторое время Реми удалось разглядеть окружающую обстановку. Он действительно лежал на кровати — такой огромной, что на ней легко могли бы разместиться пять человек, заботливо укрытый шелковым покрывалом. Под потолком висела вычурная люстра, которая больше подошла бы какому-нибудь дворцу, у стены возвышался массивный шкаф из красного дерева. На маленьком столике возле кровати мерцали свечи, наполняя комнату ароматом жасмина.       «Я что, в раю?» — мысленно присвистнул Гамбит, оценив богатое убранство помещения. Вряд ли — с его-то образом жизни. На больничную палату тоже не похоже. Скорее уж, на люкс какого-нибудь отеля премиум класса или апартаменты, решил Гамбит. Он понятия не имел, где находится и как здесь оказался, но в данный момент это его почти не интересовало. Он жив — и это главное, а остальное — детали.       В коридоре послышались чьи-то шаги, и Гамбит вновь откинулся на подушки и прикрыл глаза, приняв позу трупа. Кто бы ни вытащил его из сейфа и какими бы ни были намерения этого спасителя, афишировать, что он уже пришел в сознание, Реми пока не собирался. Береженого, как говорится, бог бережет.       Дверь открылась, и в комнату вошли двое, продолжая начатый в коридоре разговор.       — Недотрога, в следующий раз, когда тебе понадобится моя помощь, предупреждай заранее, — проворчал смутно знакомый мужской голос. — Это была моя любимая рубашка.       — Купишь себе новую, — раздался новый голос, при звуках которого Реми едва не подпрыгнул от радости. — Деньги я тебе дам.       — Ага, а лечение тем придуркам, которых мне пришлось немного помять, чтобы вытащить твоего приятеля, ты тоже оплатишь? Их там было не меньше сотни.       — А что мне оставалось делать? Бросить его в том сейфе?       — Как он вообще там оказался? Ты же утверждала, что он сбежит до начала заварушки.       — Так и было. В смысле… Я думала, что так и будет, но…       — Думала она, — проворчал мужчина, в котором Гамбит, наконец, узнал водителя лимузина. Похоже, он-то и был той самой «кавалерией, спешащей на помощь», и именно ему Реми обязан жизнью. «Кажется, Шельма называла его каким-то животным, — припомнил Гамбит. — То ли выхухоль, то ли росомаха. О, точно! Росомаха! Интересно, он сам себе такое имечко придумал или наградил кто?» — А труп куда девать будем, ты подумала?       — ЧТО??? — вскрикнула Шельма с таким неподдельным отчаянием, что Гамбит невольно забеспокоился: а не переборщил ли он с артистизмом? Никто не спорит, когда красивые женщины вот так о тебе волнуются, это очень приятно, но что делать, если они и правда решат избавиться от «тела»?       — #&@%%%%, Шельма! — выругался Росомаха. — Я чуть не оглох! Живой твой ворюга, живой, что ты так разоралась?! — послышался сочный звук удара и новая порция ругательств. — Черт, больно же!       — Это цветочки по сравнению с тем, что с тобой сделает Профессор, когда узнает, что из-за тебя мы потеряли сыворотку, — прошипела девушка.       — О, так ты поэтому сидела у него на коленях, когда я вас нашел? — насмешливо спросил мужчина. — Какая самоотверженность!       — Я пыталась привести его в чувства!       — А выглядело это так, будто вы вот-вот начнете срывать друг с друга одежду.       — Хватит нести чушь! — прорычала Шельма, и Реми пожалел, что не видит ее лица. Судя по исходящим от нее волнам гнева, она была похожа на разъяренную фурию. Очень сексуальную и смущенную фурию. — Лучше сделай так, чтобы он очнулся. Сам же говорил, что он должен вот-вот прийти в себя.       — Ну да. Держу пари, дело пойдет гораздо быстрее, если ты снова его оседлаешь.       — Ты совсем рехнулся? — возмущенно воскликнула девушка.       — Ты же сама сказала: побыстрее, — пожал плечами Росомаха. — А этот способ не поднимет только мертвого.       — А иначе никак?       — Ну, вообще-то, есть еще одно средство, — протянул мужчина, глумливо ухмыляясь. — Принеси-ка воды.       Шельма не ответила, наверное, и правда пошла за водой.       — Ишь как рванула, — удивленно пробормотал Росомаха. — Может, и за пивом для меня слетаешь?       Ответом ему был короткий рык нелитературного содержания. Мужчина вздохнул.       — Волнуется. Уж не знаю, чем ты ее так зацепил, но заруби на носу: обидишь ее, я тебя из-под земли достану и обратно закопаю. По частям.       Реми едва заметно вздрогнул, осознав, что обладатель звериной клички обращается к нему, но глаз открывать не стал. К счастью, вернувшаяся Шельма спасла его от разоблачения.       — Стакана хватит? — спросила она.       — Вполне, — отозвался Росомаха и, наклонившись к Реми, вполголоса проговорил: — Сознавайся, идиот, потом хуже будет.       Гамбит не шелохнулся.       — Ну, как знаешь, — усмехнулся Росомаха, и на голову Реми обрушился водопад. По крайней мере, так ему показалось. Гамбит вскочил, судорожно отплевываясь, и наткнулся на две пары глаз — насмешливых синих и шокированных зеленых.       — Я же говорил, что это поможет, — осклабился Росомаха.       — Ах, ты… — прошипела Шельма и шагнула к кровати, явно не с дружественными намерениями.       — Chere, это не то, что ты думаешь! — воскликнул Реми, прижавшись к спинке кровати.       — Ладно, голубки, воркуйте, а у меня на эту ночь другие планы.       Шельма резко обернулась и увидела направляющегося к выходу брюнета.       — Ты что, оставишь меня с ним?       — Шель, ты уже взрослая девочка, а я не твой папочка, чтобы учить тебя, как жить и с кем дружить. Сама разберешься.       Росомаха проворно выскочил за дверь, через мгновение снаружи послышался звук поворачивающегося в замке ключа.       — Логан, нет! Ты не можешь… — Шельма бросилась к двери и принялась дергать ручку. — Открой немедленно!       — Сама потом спасибо скажешь. Развлекайтесь! — раздался из-за двери невозмутимый голос, а секунду спустя — удаляющиеся шаги.       Шельма отпустила дверную ручку и издала нечто среднее между стоном и рычанием.       — Симпатичная квартирка. Твоя?       Девушка медленно повернулась и смерила лежащего на кровати вора своим фирменным ледяным взглядом.       — У меня нет привычки приводить к себе домой незнакомых мужчин, которые к тому же могут в любой момент откинуть ноги, — процедила она сквозь зубы.       Гамбит усмехнулся.       — Но я-то не незнакомец. Мы ведь женаты, помнишь? — он поднял левую руку и продемонстрировал обручальное кольцо, точная копия которого была сейчас и на ее пальце.       Шельма вспыхнула. Проклятье! Она совершенно забыла об этом.       — Это кольцо ничего не значит, — проворчала она недовольно.       — Сейчас — да, — согласился Гамбит. — Но это легко исправить. У меня есть один знакомый священник. Всего один телефонный звонок и…       Шельма с сочувствием посмотрела на него.       — Тебе не священник сейчас нужен, а психиатр, а то смотрю, твоя крыша после отравления совсем потекла. Хотя священника тоже можешь позвать. На свои похороны, — уточнила она, сверкнув глазами. — Где сыворотка?       «Какая сыворотка?» — чуть было не спросил Реми, но вовремя прикусил язык. Он не сомневался, что жив только потому, что Шельма думает, будто он спрятал какую-то сыворотку. Гамбит понятия не имел, что это за сыворотка и зачем она Шельме, но понимал: чем дольше ему удастся скрывать от девушки правду, тем дольше он проживет. Значит, надо тянуть время.       — К чему такая спешка, cherе? После того, что мы устроили в поместье, эти ребята удесятерят охрану, как минимум, и соваться туда снова неразумно. Нам нужен план, но на этот раз не такой гнилой, как предыдущий.       — Нам? — глаза девушки вспыхнули сердитым огнем. — Ну уж нет, сладкий. Я пойду туда одна. Систему безопасности я уже изучила, и бездарные помощники мне ни к чему.       — Да что там такого важного, что ты готова идти туда снова?       — Это не твое дело. Просто скажи мне, куда ты спрятал сыворотку, и можешь убираться к чертовой матери.       — Гамбит никуда не уйдет без своего гонорара.       Шельма замерла.       — Ах, вот оно что, — протянула она, зло прищурив глаза. — А как же «Я, кажется, люблю тебя. Прости за дурацкое условие»?       — Да я и не отказываюсь, — Гамбит широко улыбнулся. — Условие и правда было дурацкое. Но согласись, Гамбит неплохо поработал и заслужил небольшую компенсацию за моральный ущерб.       — Какую еще компенсацию? — прорычала Шельма, едва сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощечину.       — Поцелуй, chere, всего лишь поцелуй.       На какое-то мгновение Реми вновь показалось, что она его все-таки ударит, но, к счастью, Шельме удалось взять себя в руки.       — Хорошо, ты получишь свою компенсацию, — протянула она со злорадной ухмылкой на губах, и Гамбит понял, что сейчас последует ответный ультиматум. И даже догадывался: какой. — Но не раньше, чем я получу сыворотку, — уточнила Шельма, подтвердив его догадку.       Реми тоскливо огляделся, прикидывая пути отступления: до двери слишком далеко, из окна — слишком высоко. Что ж, похоже, выход только один.       — Э-э… кажется, мне срочно нужно в туалет, — скороговоркой выпалил он и пулей рванул в сторону ванной, зажимая ладонью рот.