Чужие тайны.

      Утро началось не с привычной для капрала уборки собственного кабинета, и даже не с наискучнейшей проверки отчётов, а со стука в дверь. Добровольно к Леви могли придти лишь ненормальные. Например, Ханджи. Но она ещё во время ужина заявила, что временно пропадёт, ибо на неё «напало вдохновение и ей надо подумать в одиночестве». Под одиночеством, конечно, подразумевалось ещё человек пять из её отряда, но это были лишь фактические мелочи. А ещё мог зайти Эрвин. Вот только он обычно не стучится, а заваливается, как к себе домой, грязными сапогами марая идеально чистый пол. Не дождавшись ответа, гость открыл дверь и молча, прошёл в кабинет. Взгляд Леви упал на отвратительно пыльную обувь. — Это уже не смешно, Эрвин. — О, ты про сапоги? – ухмыльнулся командор. – Уж извини, было некогда чистить их. — Ты всегда так говоришь. Ладно, — капрал махнул рукой. – Прикажу недотитану помыть пол ещё раз. Эрвин огляделся по сторонам: кое-где пол был влажным. — Ты их, что, ночью заставил убираться? – спросил он со всей строгостью в голосе. — Ты предлагаешь делать это днём в разгар работы? – нахмурился Леви. – Лучше скажи, зачем пришёл? У меня, видишь ли, дела. Он развёл руками, указывая на гору бумаг, и какие-то картонные папочки, лежащие в углу стола. Смит лишь кивнул. В последнее время у разведки, действительно, много работы, и что удивительно: бумажной. — А хочешь, этим займётся Петра? – тихо спросил Эрвин, усаживаясь на стул. — Я тебе не новобранец, командор, которого так просто можно подкупить. Говори, что надо? — Засиделся ты в кабинете, Леви, — вздохнул Смит. – Не хочешь, немного пройтись? — Эрвин, — устало произнёс капрал. – Не томи. — Элиот Хайман, — отчётливо сказал мужчина и посмотрел на Леви. Лицо капрала сохранило привычную невозмутимость, хотя губы слегка искривились, словно ему напомнили о чём-то крайне досадном. — Прирезать её, что ли? — Ну, зачем? Пока не надо. Леви, я бы хотел, чтобы ты занялся её вопросом. Понимаешь? — Им занимается Рал, — отрезал Леви и потянулся за листом бумаги, показывая, что для него беседа окончена. — Она займётся этим, — Эрвин поднялся на ноги. Стул противно скрипнул. – Капрал, узнай, кто она такая и что именно произошло в тот день. — Это приказ? – глаза Леви сузились. — Это просьба, но она может перейти в приказ. Могу даже оформить его документально, — рука командора опустилась на стопку бумаг. – Но ты же сам понимаешь, что нам такие хлопоты не нужны. — Ты прав. — Я прикажу Рал заняться бумагами, она справится. Вообще, может дать ей звание повыше, а? Талантливая девочка… Что думаешь? — Делай, что хочешь, — бросил капрал. — Ладно, ладно, обдумаем это после вылазки. А ты, давай, иди к Хайман. Эрвин спешил ретироваться из кабинета. Никому не нравилось это место, ибо взгляд капрала, казалось, испепелял изнутри. Вообще, было поразительно, как ещё тут кучки пепла не обнаружились. Впрочем, частые уборки могли стать отличным ответом на эту загадку. Разумеется, сам командор, относился к подчинённому скорее уважительно, чем боязливо. /Ну, право же, не дело ему бояться/. Но больше нескольких минут быть с ним один на один просто чудовищно невыносимо. — Смит! – окликнул его капрал у самых дверей. – Если я подцеплю какую-то гадость в том месте, то я убью тебя. Командор покачал головой, и, не оборачиваясь, ответил: — А ты просто не делай ничего, что может стать причиной заражения.       В неприятное ему заведение Леви пришёл не сразу. Вначале неспешно прошёлся по улицам города, осмотрел некоторые разрушенные дома; заглянул во второе общежитие легионеров. Ненавязчиво, но с явным презрением в голосе сообщил, что в том корпусе, где живёт он, куда чище и, вообще, лучше. Затем у знакомой рядовой узнал некие вопросы, касаемые его недавней бумажной работы. Что-то в глубине сознания отчаянно ругало его и требовало немедленно прекратить оттягивать время и пойти уже по нужному адресу. Леви мог бы оправдать себя тем, что у него ещё есть дела, да и не собирается он – не его привычка – бросать всё ради чего-то одного. Но сейчас он прекрасно понимал, что ему просто не хочется туда идти. Врать себе Леви считал отвратительным. Это… практически загрязнение совести. Он сам не заметил, как погрузившись в раздумья, дошёл. Днём проход выглядел каким-то жалким; обшарпанные стены, серый треснутый камень, пыльный пол. Капрал раздражённо принюхался – вонь была уже и здесь. Приторный парфюм, запах потного тела, аромат пудры… Он пообещал себе, что это последний раз. Обещания самому себе Леви не нарушает. Сейчас было около десяти утра, клиентов здесь ещё нет. Какой-то парень лет семнадцати, закинув голову назад, покуривал тоненькую сигаретку. Она была сделана из пожелтевшей бумаги и пахла травами. Заметив капрала, он лишь слегка поморщился; видно решил, что коротышке тяжко терпеть до вечера. На высоком деревянном стуле восседала вчерашняя обнажённая красавица. На этот раз она была полностью одета, при чём, довольно прилично: чёрное мешковатое платье и красные туфли. На её лице играла приветливая улыбка, но Леви, окинув её скептическим взором, решил, что она не стоит ни капли его внимания. А вот к миловидной блондинке, что стояла в тени зала, он двинулся, не задумавшись. Во-первых, она откровенно смотрела на него – Леви нравились такие взоры, когда нет ничего скрытого, потаённого, игривого. Во-вторых, он помнил её, сидящей рядом с Хайман. — А ну, позови мне Элиот, — голосом, нетерпящим возражения, сказал он, мрачно смотря на девушку. — Кого? – прищурилась блондинка. Её привлекательное лицо выглядело по-настоящему удивленным. — Элиот Хайман, — вздохнул Леви. — Ах, Эли! – в её голосе послышалось явное облегчение. – Так бы сразу и сказал. «Элиот»! Ха! Её так никто не называет. Да и… Крепкая мужская рука схватила её за локоть и потянула вперёд, заставляя слегка нагнуться. Блондинка крайне глупо визгнула. — У меня нет времени выслушивать тебя. Делай, что сказал. Она недовольно фыркнула и, кокетливо покачивая бёдрами, отошла куда-то в сторону. «Вот…дурак, — мысленно простонала девушка. – Такой чудесный, и такой злобный!» Ей хотелось ещё немного позлиться на мрачного капрала, но лёгкий характер мешал хранить негативные эмоции к кому-то, поэтому уже пару секунд спустя на её лице вновь играла улыбка. К тому же, Элиот она нашла быстро: девушка сидела на полу рядом с кухней и тщательно протирала свои туфли. Обувь у неё была старая, кое-где треснутая, но после того, как её дом разрушили, у Элиот уж точно нет возможности купить новую. — Эй, Эл, детка! — Я тебе не детка, Кассандра, что стряслось? – Хайман даже не подняла головы. — К тебе пришли. Быстроте реакции Эл можно было бы позавидовать, лицо в миг переменилось: маска раздражения исчезла, и на её месте возник ужас. Девушка вскочила на ноги так резко, что туфли с грохотом пали на пол. — Что?! Это на счёт мамы?! Ей плохо? Тонкие руки с силой вцепились в алое платье Кассандры, притягивая его к себе. — О, нет, нет! Это… мужчина. — Значит, ты не по адресу, Касс, — никакого облегчения в голосе Эл слышно не было, лишь только слегка ослабла хватка. — Позови Викки или... кто нам у нас свободен? Кассандра покачала головой. — Эл, это капрал. — И, у нас нет того, кто бы смог обслужить его? – выпалила Хайман, отходя в сторону. — Он предпочитает тебя, — усмехнувшись, ответила Касс. – Иди. Элиот вздохнула. Только бог знает, как ей не хотелось выходить в зал и встречаться с ним. Безумством было бы просто сбежать отсюда, но капрал не из тех, кто просто так отпускает. Он придёт снова. И даже если она будет бегать от него вечно, он рано или поздно найдёт её. Пора встретиться с ним в очередной раз и разобраться со всем. Леви сложил руки на груди. Пальцы то и дело сжимались в кулак, а открытая поза отчего-то заставляла чувствовать себя не уютно. Давно ему было так не комфортно где-то внутри Стен. Чёртово место. Запах въедался уже не в одежду, в плоть. Хотелось немедленно отмыться, и счистить с себя эту вонь. Он смотрел на пол – единственное место, не вызывающее здесь отвращение, изучал странный рисунок: чёрные лилии на белом фоне, когда появились босые ноги. Он видел только их; белые, миниатюрные стопы. Поднял взгляд слегка выше: худые щиколотки, ещё выше – зелёная, плотная ткань. — Я пришла. Леви кивнул. — Как и было мне нужно. В его голосе нотки командира звучали столь явно, что Элиот невольно нахмурилась. — Зачем вы пришли, капрал? — Не твоего ума дело, — холодно отозвался он. – Отведи меня туда, где мы могли бы спокойно обсудить причину, почему титан не тронул тебя. «Ах, вот оно что», — пронеслось у неё в голове. Что ж, ясно. Будто могли быть другие темы для бесед! Леви лаконичен до безобразия и жёсток. Он не будет спрашивать как дела и приветливо улыбаться. — Я лучше подожду Петру, — бросила Элиот, демонстративно пристав на носочки, показывая, что вот-вот развернётся, чтобы уйти. — Петра не может. Леви, наконец, поднял глаза и посмотрел на неё. Ни черта не изменилась. Такие же синяки под глазами, омерзительная бледность, волосы, напоминающие солому. Противно. — Я бы предпочла её. Она смотрела на него сверху вниз. Впервые за долгое время Леви ощутил, как внутри что-то дёрнулось. Ему, что, неприятно? Чушь. Уголок его рта слегка дёрнулся. — Да, меня мало трогает то, что ты от меня не в восторге. Девушка лишь усмехнулась. Она уже просекла фишку. — Как думаете, капрал, вдруг лет так через пять мы будем друзьями? Душа в душу. — Не раскатывай губу, Хайман. Такого не будет. — Да-да, вы ещё и пророк, сэр. И она улыбнулась. Совсем не так, как улыбаются другие девушки. Леви был наблюдательным, он мог отмечать совсем незначительные детали и затем носить их в памяти, как старые открытки. Петра улыбалась так, что казалось, взошло солнце, улыбка Зоэ напоминала оскал ненормального… Он видел достаточно женских улыбок, чтобы сравнивать их, и слишком мало улыбок, вообще, чтобы они могли смешаться у него в голове. Элиот улыбалась криво. Словно её рот в миг перешёл на левую часть лица, а правая осталась прежней. В этом было что-то пугающее, и одновременно завораживающее. Хотелось, чтобы она перестала улыбаться, приняла своё обычное выражение лица, но в тоже время безумно хотелось смотреть на неё. — У меня много работы, — сказала она, разрушив это секундное помешательство. — Я не видел ни одного клиента. — О, капрал, — она кокетливо усмехнулась и слегка дёрнула плечом. – Неужели вы приняли меня за «мессалину»? — Я принял тебя за потаскуху, не больше и не меньше. — Нет, нет, — девушка покачала головой. – Девочки не любят этого… — Вещи стоит называть своими именами. — Так судят лишь те, кто может себе позволить бесстрашно смотреть в лицо правде. — Видно, это не про тебя, Хайман. — Я предпочитаю… открывать глаза лишь иногда, капрал. Она сделала шаг к нему. Теперь разница в росте ощущалась меньше. Он привычно расправил плечи, чтобы выглядеть выше. Идиотская привычка. — Приведи пример. — Сейчас, например, я могу открыто признать то, что мы флиртуем. Он коротко вздохнул. — Глупости. Сантиметра два или три, решил он. Почти незаметно. — Я, кажется, просил, найти место, чтобы мы кое-что обсудили, — раздражённо напомнил он. — Да-да, — кивнула она и развернулась. – За мной, капрал.       Солнце сюда, в больницу, почему-то проникало иначе. Оно, казалось, вообще, забыло дорогу в это мрачное здание. Сквозь тяжёлые серые шторы едва заметно пробился тоненький луч, и по закону подлости осветил именно забинтованную руку женщины. — Вы уже проснулись? – добродушно спросила медсестра, входя в палату. Как и луч, она вначале обратила внимание на руку. – Через час придите в перевязочную. — Я не смогу, — осипшим голосом сказала женщина. – Я ещё не вставала. — Госпожа Хайман, как ваши ноги? — Я ещё не вставала, — повторила Бэтти. – Не болят. — Хорошо. Медсестра подошла к кровати и подняла одеяло. — Что-то болит, вообще? Бэтти Хайман на мгновение зажмурилась, пытаясь прочувствовать каждый участок тела. — Руки болят. — Они сломаны. — Я знаю. Но они болят. — У нас нет ничего, что могло бы помочь, — немного сожалеющее произнесла сотрудница больницы. – Знаете, я помню время, когда мы даже с переломами с трудом справлялись. — Чёртовы титаны. — Да. — Моя дочка приходила ко мне хоть раз, пока я спала? — Нет, Хайман, её не было. Доктор хотел бы ещё раз проверить её, но она не пришла. Бэтти вздохнула. — Ну, и правильно. Нечего тут ей делать. Медсестре вдруг показалось, что женщина по-настоящему обрадовалась, узнав, что дочь не была здесь. — Знаете, обычно матери любят, когда их дети денно и нощно караулят их здесь… — Элиот не такая, как другие, — сухо ответила пациентка. – Если вам не сложно, я бы хотела, чтобы повязки мне сменили здесь. И, кажется, повязка на животе влажная. — Вот оно, — без лишней радости объявила Элиот, пропуская Леви в небольшое помещение рядом с кухней. – Здесь иногда мы складываем продукты. Комнатка была такой маленькой, что третий человек здесь был бы явно лишним. Ничего, кроме крохотного ящика здесь не было. Леви отодвинул ногой его в угол и встал у стены напротив окна. Элиот должна была встать наоборот спиной к окну, но она опустилась на ящик. — Ваши вопросы, сэр? — Всего один: почему титан посчитал тебя несъедобной, а? — Я уже отвечала, что не знаю. Долго это будет продолжаться? — Пока мы не узнаем правду. Если не выйдет так, то придётся приступить к более серьёзным методам. Она в очередной раз усмехнулась. Он заметил, что губы, которые практически не выделялись на лице из-за своей бесцветности, выглядели весьма полными, а верхняя губа была больше нижней. — Пытки? Капрал не любил врать. — И не только. — Опыты? — Мы бы предпочли не действовать такими методами, но ты всего лишь человек. — И это не так важно в сравнении со всем человечеством? — Именно. В комнатке стояла приятная прохлада, а с улицы ветерок приносил запах уличных цветов. Тут было куда лучше, чем в зале. Леви подумал, что если и дальше так пойдёт, но это задание не такое уж и ужасное. — Капрал, можно мне идти? Он посмотрел на неё. Нет. Ужасное. — Нельзя, Хайман. Нельзя. Ладно, другой вопрос. Титан, вообще, видел тебя? Девушка вздрогнула. Мысль о том, что монстр мог просто не заметить её, даже не приходила ранее в голову. — Вы же сами знаете, что это невозможно. — Верно. Но всё-таки? — Он смотрел на меня, сэр. Он явно видел меня, но он словно… Она запнулась. — Словно, что, Хайман? —…Словно не хотел есть меня.