Чужие тайны.

— Нет, конечно, меня мало привлекают смазливые мордашки, но тот шатен из разведки – просто прелесть! Викки звонко хлопнула в ладоши, словно аплодируя своим словам, и потянулась изящной рукой за очередной порцией морковных котлет. В глазах Эрны мелькнуло лёгкое осуждение. Кажется, это была пятая котлета, и пусть умники твердят, что от овощей не полнеют, еда есть еда. Там, где они работали, лишние килограммы могут оказаться рукой, что укажет на дверь. Тем более Марта Ши – женщина старых правил, её девочки должны быть грациозны, как стебельки цветов, и хрупки, как хрусталь. Впрочем, хрусталя осталось совсем мало… что уж говорить о хрупких девушках. Каждый день появлялась информация про то, что тот или другой продукт пропал. Их будто кто-то стирал незримым ластиком. Вот недавно Эрна услышала, что теперь зефир будут продавать только в Сине. Пусть и прежде эта сладость была вопиюще дорогой, но из-за простоты приготовления её можно было купить где угодно. А вот благодаря слухам о том, что урожай яблок в этом году чудовищно низкий, торговцы решили направить свои силы только на столицу. Кто-то скажет, что это глупость, но из таких мелочей и складывается жизнь. Эрне, пережившей падение стены Мария, ту переправу по воде, детские крики, было прекрасно известно, что мир состоит из тривиальных глупостей, и когда они все закончатся, то и всё вокруг рухнет. — Ты про молодняк? – поинтересовалась, подошедшая к столику Марта. Она держала в руках серебряный поднос, на котором красовалась пузатая бутылка пива. – Викки, детка, ты не забыла, сколько тебе лет? – она усмехнулась. — Не забыла, — нахмурилась девушка. – И вы, мадам, могли бы не напоминать. Но видно, не стать мне офицерской женой, — она печально вздохнула, откусив кусочек котлеты, и принялась медленно его разжёвывать. – А вот у нашей Эл все шансы! Практический пустой зал, где днём, кроме работников никого и не было, разорвался от громкого, звучного хохота. Викки подняла голову и уставилась на смеющуюся Кассандру, та, заметив колкий взгляд, и не думала прекращать. — Хо.. хорошая шутка, чёрт возьми! – наконец воскликнула она, утирая слёзы. – Не в моих правилах критиковать женщин, но, милая моя Викки, ты видела нашу Элиот? Как говорит моя тётка: ни рожи, ни кожи! Марта недовольно покачала головой, хотя на губах её возникла улыбка. — Ой, девочки… люблю я вас, но гадкие вы! — Марта, — доверительным тоном начала Кассандра. – А ты никогда не думала, что Эл может работать как мы? — Сдурела? – на худом лице Ши отразилось недоумение. – Она одним своим видом нам всех клиентов распугает. Молчавшая до этого момента Эрна, слегка подалась вперёд и перехватила у Викки последнюю котлетку. — Я влезу в ваш разговор, дамы? Кажется, ты, Викки, забыла, как ещё год назад была упитанной девочкой.. Хотя о чём я? Ты была так пострижена, что даже Марта звала тебя «Вик». Мы-то отмыли тебя, причесали… Эй, Касса, помнишь, как мы эту принцессу наряжали? — Ага, ага, — кивнула Кассандра, но было видно, как она напряглась. Эрна говорила редко, но всегда по делу. В этом даре она уступала лишь Марте, которая, пусть и выглядела, как фея-крёстная, на самом деле была бравым бойцом. – А ещё я помню, как дико наша Викки смущалась, особенно тогда… — Довольно, — взмахнула рукой Марта. — К чему ты клонишь, Эрна? И да, дорогая моя, мне напомнить о тебе, о том, как ты пришла ко мне три года назад, грязная и заплаканная, и упросила работу да кров? — Буду в вечном долгу, — спокойно ответила Эрна. – Я клоню к тому, что да, Элиот не выглядит, как одна из нас, но мы прежние тоже не походим на себя. Понимаете? Я много думала об этой девочке. Может это и не лучшая доля, но работы сейчас никому не найти. Те гроши, что она получает здесь, едва хватает на оплату жилья, а ей ещё мать надо как-то поднимать, да и самой.. Девка-то молодая совсем! Марта, давай заключим пари? Мадам Ши слегка наклонила голову, показывая, что ждёт объяснений. — Дайте мне неделю, и я превращу её в куколку не хуже Викки, и тогда ты переведёшь её на иную должность. — А если нет? — Я буду месяц работать без платы. Идёт? Марта кивнула – в убытке она уж точно не останется. А вот Викки как-то печально покачала головой. — Должность!.. Как громко сказано…       Отчёт не писался. Бывает титан проблемный – читай – не убиваемый. Бывает трос оборвётся. Бывает начальство надоест глупыми вопросами. А бывает и отчёт не пишется. Хотя Леви, не охотно, но предпочёл бы скорее всё остальное, ибо бумажную работу он ненавидел. Когда хитрый (а иначе не скажешь) Эрвин завербовал его в разведку, то слова не сказал про то, что бывшего хулигана ждёт уйма дел внутри Стен. Вот например: описать поведение каждого члена Отряда во время внеплановых ситуаций. Это каких таких? Какие, чёрт побери, могут быть у них, у Разведки, внеплановые ситуации?! Да сам разведкорпус – одна большая внеплановая ситуация! Или другое: подробная опись всех пропавших предметов, купленных на казённые деньги. Начнём с того, что Леви в экономисты не просился… Закончим тем, что фраза «титан сожрал» оказалась отличным аргументом. Сегодня капрал мучился над очередной бумажкой. Хотя не особо и мучился, скорее мысленно испепелял её взором. На сером листе была выведена всего одна строчка:       «Третий отчёт по делу Х.» — Хайман, — произнёс он одними губами и закрыл глаза. – Почему бы тебе самой не написать про себя отчёт? В голове возник недавний разговор с Эрвином и последний вопрос, заданный командиром. Нет, он не ошибся, нет. Леви не самый лучший стратег, да и анализ не его конёк, но он никогда не был глупцом. Он прекрасно понимал важность ситуации, да и то, что Смиту доверять особо некому. Придётся уделить часть своего драгоценного времени отчёту. С сожалением, подумав про то, что сейчас мог бы проводить время с большей пользой, Леви открыл глаза.       Элиот Хайман.       Человек.       Девушка. Он нахмурился и что-то написал на бумажке. Задумался снова. После происшедшего у неё осталась в живых мать. Леви вспомнил их первую встречу, тот миг, когда она смотрела на него, и её глаза пылали от ярости. В ней было столько силы и злобы, что каждый бы вздрогнул. Каждый, но не он. Сейчас Леви понимал, что тогда ему было действительно плевать на неё, он лишь уважал совершённое ребятами. И вот он, капрал, узнал её ближе. Изменилось ли что-то? Леви наклонился к листку и написал всего одно слово. Затем краем глаза уловил что-то на столе и сразу же встал. На его идеально отполированном рабочем столе что-то блестело. Круглое, слегка выпуклое, напоминающее каплю дождя. Хотя это и была капля, но не дождевая. Он резко поднял голову наверх и заметил, как хищно и ехидно, косится на него трещина в потолке.       Петра в сотый, кажется, раз чистила старый котёл, в котором они обычно варили картошку. Обычно она старается избегать его, ибо даже чистый он, чугунный и здоровый, выглядит угрожающе, но сегодня пришлось отбывать наказание за опоздание, да и все остальные были заняты. Вон, например, Ауруо полы моет. По слухам, совсем скоро и вылазка. Зная начальство – точнее думая, что знает – Петра могла предположить, что поход может начаться и через пару дней. Она уже почти закончила со злополучным котлом, как на пороге кухни возник Леви. — Петра, — позвал он. – У нас потоп. — Что? – растерянно спросила девушка, отрываясь от своей работы. — Что слышала. Потоп. Я, кажется, приказал разобраться с дыркой у меня в потолке? Она меня уже достала. — Простите, сэр! – воскликнула рядовая, пытаясь скрыть лёгкую дрожь в голосе. Она же просто забыла! Совсем из головы выскочило. Да и поразительно, как в такое время капрал может помнить о какой-то трещине в потолке. Хотя… — Вы сказали... потоп? — Точно, — без эмоционально ответил Леви. – У меня уже стол залило. Чуть на меня не попало. В его голосе звучали лёгкие нотки презрения – так было всегда, когда капрал упоминал что-то грязное. — Решай этот вопрос скорее, Петра, у меня много дел. Не дождавшись ответа, он, молча, развернулся и зашагал прочь. «Снова ругает!» — вдруг подумала Петра. И ей стало обидно. А ещё она удивилась. Нет, удивляться нечему – капрал всегда был такой, да и будет. Её поразило то, что она впервые за время службы ему испытала обиду. Тонкая, как игла ели, грусть уколола её сердце, и словно воздух выпустила толику тепла. Девушка прижала руку к сердцу и вздрогнула. Не было ни сильных ударов, но глубокого дыхания, всё спокойно и безмятежно. И Петра вдруг поняла, что такое было с ней впервые, и что прежде она никогда не была так отрешенна от всего. Будто это и не капрал был. — Сэр! – крикнула она и помчалась догонять его. — Да? – он стоял возле столовой, прислонившись спиной к стене. На нём был длиннополый чёрный пиджак, которым он сменил форменную куртку. – Говори же, Петра. — Я, кажется, знаю причину потопа. Ауруо… этот придурок… он моет полы как раз над вашим кабинетом. Может ей и показалось, но губы капрала презрительно искривились. — Скажи ему, чтобы прекратил, и проследи за тем, чтобы разводов не было. В мой кабинет не заходить. — Но как же трещина, капрал? — Займёшься ею сразу же, как мы вернёмся с вылазки. Она кивнула ему, внезапно для себя осознав прилив странной уверенности, что проникла в неё после его слов. Есть, есть у капрала эдакая мощь, заставляющая верить и идти вперёд. Сегодня, когда Петра придёт домой, она успокоит своего отца и скажет ему, что беспокоиться не о чем, ведь она обязательно вернётся. Ей так сказал капрал.       Сам же капрал бросил свою фразу, словно мелочь бездомному – не задумавшись и легко. Он давно решил, что умрёт на вылазке (не иначе) и с тех пор походы стали обычной работой. Можно вернуться, а можно и нет. Первое было, конечно же, приятнее, но всякое бывает. А скрывать правду от самого себя Леви не любил. Смерть однажды придёт и за ним. В этом и соль, что с таким остервенением глотают разведчики, — ты идёшь на верную гибель, зная это, но пытаешься выжить. И опять же ты знаешь, что это лишь отсрочка смерти. И может через месяц уже твои части тела передадут твоей семье. (Да и то, если повезёт). У Леви семьи не было, поэтому он эту картину никогда не воображал. Но в легионе часто были слышны подобные разговорчики, будто солдаты думали, что смеясь над смертью, они станут ей недоступны. Когда-то давно… Хотя если рука бога смерти лежит на твоей шее уже почти шесть лет, то «давно» — это понятие относительное. В разведке ветеранами можно стать после первого года службы. Раньше некоторые шутили, что выжил в дебютном походе – можешь считать себя везунчиком. Леви, кажется, счастливец. Так вот, когда-то давно Ханджи сказала ему, что точно умрёт не на вылазке. Она даже сказала, что ей это снилось. Мол, то ли пойманный титан сможет высвободиться, то ли в лаборатории что-то случится. Безумная женщина, однако. Она почему-то считала, что это действительно здорово – умереть именно так, не сражаясь, а делая что-то, что тебе по-настоящему важно. «Мне надо будет до самой смерти заниматься исследованиями, Леви. Понимаешь… до самой смерти?» Он понимал. В глубине души он даже уважал её стремление, ибо сам разделял его. Леви тоже умрёт, «делая что-то, что тебе по-настоящему важно». Он всю жизнь сражался – то с голодом, то с бедностью, то с другими хулиганами, то с титанами, то с самим собой – и другого конца не видел.       Перед вылазкой – а её приближение уже чуяли все – солдаты хотели жить ещё сильнее, чем обычно. Им до одури желалось надышаться воздухом, напиться воды, вдоволь насмотреться на людей. Они искали силу уже не в самих себе, а в том, что было вокруг. Им будто бы хотелось убедиться, что вот он мир, вот за него и надо сражаться. Самих себя уже не уберечь, плащ давит как крест, надо бы отыскать что-то, что станет опорой. Одни проводили время с семьёй, не отходя от неё. Другие приходили в любимый ресторан и наедались до пуза. А были и те, кто просто шатался по городу, морщился от не щадящего солнца и упивался осознанием того, что жив. Вот сейчас жив.       Армин и Микаса с трудом смогли выбраться из штаба Разведки, чтобы хоть немного прогуляться. К великому огорчению Микасы, Эрена взять с собой не представилось возможным. Тяжкие путы дневного дежурства на кухне скрутили его с головы до ног. Вначале она даже хотела остаться с ним, но, убедившись в том, что парень в безопасности и ничто ему не угрожает, она всё-таки ушла. Да и надо было кое-что купить – как раз ему, Эрену. Быстро утомившись от жары, ребята поспешили скрыться под тугими навесами уличного базара. Горластые торговцы звали их к себе, рассказывая о том, что именно их товар просто необходим разведчикам. Одна немолодая женщина в лёгком алом платье улыбалась им, как дальним родственникам, что были крайне любимы, но жили, действительно очень далеко, и махала смуглой рукой. — Я надеюсь, Разведку ждёт удача, — сказала она, подмигнув им. — Благодарю, — сухо ответила ей Микаса. — Какая чудесная девочка, — заулыбалась женщина. – Посмотри, что у меня есть! Она приветственно развела руки, указывая на свой прилавок, на котором сверкали украшения. — Ты такая красавица, — тёплым голосом говорила торговка. – Неужели тебе не жарко в этом шарфе? Давай, ты его снимешь, а мы подберём тебе красные бусы, а? Инстинктивно прижав руки к своему драгоценному шарфу, Микаса покачала головой. — Ох, прости меня, я и не подумала, что он важен тебе. Вы разведчики любите такое… — Какое такое? – поинтересовался Армин, подходя ближе к прилавку. — Вещи-привязки, вещи, у которых есть память, — ответила женщина совершенно серьёзно. Улыбка исчезла с её лица, а в глазах что-то сверкнуло. – Я, знаете ли, жена офицера. Правда, уже вдова, но… помню, как он вечно таскал с собой старый галстук. Но это было давно, — она грустно усмехнулась, но улыбка вернулась на место, словно всегда была там. – Я вам даже скидку сделаю! Пока Армин, проявив вежливость, рассматривал украшения, Микаса, задумавшись, глядела перед собой. Что-то едва заметное, что-то… что-то, что прежде она не замечала, было в словах этой женщины. И почему никогда раньше она так не воспринимала слова, а сейчас будто на мгновение её чем-то ударило? А затем она всё поняла. И ощутила, как внутри жаром распространилось сожаление. Такое мерзкое и непривычное. По самой себе сожаление. Она вдруг подумала, что Эрен никогда не посмотрит на неё так, как мог бы смотреть на красавицу. Он никогда не подумает о ней так. И она никогда – никогда! – не позволит себе хотеть этого. Красавица будет ходить с ним под руку, красавица будет улыбаться ему, но красавица никогда не убережёт его. А Микаса сделает это, убив в себе это тягучее чувство сожаления. Ведь где-то в самом центре своей девичьей груди Микаса хотела быть красавицей и для Эрена. /Только для Эрена/. Но она сама этот выбор сделала. И отступать некуда. — Всё-таки, у меня есть кое-что для тебя, — заявила торговка. Она протянула Микасе небольшой мешочек, украшенный синим камнем, что висел на тонком шнурке. – Это набор трав. На удачу. — Простите, но у нас нет таких денег. — Я дарю. Не обижай меня, прими. Девушка взяла в руку подарок, он был лёгким, и слегка хрустел, стоило сжать его пальцами. Она уже знала, кому отдаст его. — Огромное спасибо вам, мадам. — Давненько меня мадам не звали, — рассмеялась женщина. – А тебе, парень, — она повернулась к Армину. – У меня ничего нет… Ты не злись, сам понимаешь, женская солидарность. Блондин кивнул, показывая, что для обид нет и повода. Он, вообще, лишь смотрел. Да и такие побрякушки никогда не манили его, как впрочем, и его спутницу. — Молодёжь окручиваешь, Тамара? – послышалось сзади. К ним подошла незнакомая девушка, её спутанные волосы висели так, что почти закрывали лицо, а платье на ней надето шерстяное, будто бы на дворе не было кошмарной жары. — Они заставили меня ностальгировать, — туманно ответила женщина. – А тебе неужели совсем не жарко? — Совсем. Девушка посмотрела на разведчиков и улыбнулась. Армин ощутил, как странное чувство кольнуло его внутри, будто на него смотрел и не человек вовсе. Лицо у девушки было бледное и совсем не притягательное, но вот глаза казались какими-то совершенно мистическими. — А я вас знаю, — вдруг сказала она. — Я вас тоже вспомнил, — задумчиво произнёс Армин. – Мы сталкивались в заведении у мадам Ши. — Ах да, — взмахнула рукой девушка. – Точно. Точно. Точно. Что ж, удачной службы, рядовые. — Ага, — нервно усмехнулся парень. – Спасибо вам. Он быстро схватил Микасу за рукав и потянул к себе, показывая, что им следует идти дальше. Тамара и девушка проводили их взглядом. — Ты сегодня какая-то странная, Элиот. — Я плохо себя чувствую. — Эй, Армин! – окликнула друга Микаса, когда они выбрались с территории рынка на раскаленную солнцем площадь. – Ты хоть купил то, чего мы хотели? — Да, — он расстегнул куртку, демонстрируя спрятанное яблоко, булку, посыпанную кунжутом и упаковку с леденцами. Это особенная еда, для них уж точно. В детстве Армин всегда приносил целую корзину яблок, и они лакомились ими, сидя под деревом и наблюдая с высоты за городом. – Я заметил, что некоторые товары подешевели. Вероятно, это обусловлено последними событиями в Тросте. – Он вдруг запнулся, словно его же мысли мешали ему говорить. – Микаса, ты же тоже заметила это, да? — Да, — ответила Аккерман. – Эту девушку мы видели ещё до похода в тот кабак. Мы видели её ещё в Шиганшине.