Чужие тайны.

      Ветер-пилигрим гладит своим дыханием лист клёна, играется с ним, то подбрасывая вверх, то опуская вниз; то словно желая сорвать и унести прочь, то покорно отпуская. Был он, ветер, в дальних землях, где золотая пшеница — метр в высоту, а то и больше: идёшь по полю и конца не видишь — растёт вверх, тянется к самому небу, голубому, как глаза у хаски. Видел ветер, как зелёные великаны-хвои царапали иглами облака; видел бесконечные луга, уходящие вдаль. Слышал ветер, как поёт камням вода, что ищет свой путь в горах; как зелёные реки ниспадают вниз и по округе эхом разносится гул. Летал ветер там, где пески цвета охры да бескрайние степи; смотрел ветер на белые, как простыня, пики горных хребтов. Возвращаясь назад, пронёсся ветер над глубоким синим морем, о котором говорят лишь сказочники. И вот, касаясь зелёного листка, ветер приветствовал проходящих мимо него людей, что ничего, ничего не видели. — Проклятый ветер, — буркнула Элиот, укутываясь в лёгкую шаль. — Надоел. Шесть часов на городских часах, шесть часов три минуты — на тех, что висели у неё на шее. Волосы подняты наверх, заколоты на самой макушке. Утром Элиот долго смотрела на себя в зеркало и отчего-то устало закатывала глаза. "Для кого, дурочка, стараешься?" И в итоге всё равно ещё минут сорок потратила на выбор одежды. Перед самым выходом убедила себя, что поведение Эрны заразно, да и это... это чисто женское, да. Женское-глупое, женское-пустое, да ничего в себе не несущее. Проходящее. Окончательно внушив себе, что красоваться в Легионе не перед кем, Элиот отправилась в путь. И пусть это звучит несколько высокопарно, но – да, расстояние между "котлованом" и "домом Разведки" весьма и весьма большое. Буквально от стены до стены. И вот Элиот, смахнув с лица прядку, что с поразительным упрямством выбивалась из причёски, наконец-то смогла рассмотреть вдали массивное сооружение, что раньше видела лишь мимолётно.       Главное здание Легиона Разведки напоминало перевёрнутую букву "П". Оно состояло из двух трёхэтажных сооружений, что стояли напротив друг друга, и из одного соединяющего из здания, увенчанного аккуратной башней. Первое строение занимали жилые комнаты, а также кухня и столовая. А вот учебные классы, тренировочные залы и некоторые кабинеты офицеров расположились во втором. К слову, эта часть была более старой и периодически подвергалась ремонту. Занятный факт: все окна выходили во внутренний двор, покрытый идеально постриженной зелёной травой. (А по сути, у этой травы не было ни шанса не быть идеальной, ибо один всем известный капрал каждый день выгонял хотя бы трёх рядовых, чтобы те позаботились о лужайке.) Но "лицом" корпуса бесспорно было третья постройка: изыскано отделанная крылатыми статуями и массивными колоннами. Именно её видели горожане, именно она была изображена на всех фотографиях, что печатали в газетах, когда речь заходила о корпусе. А по центру был вход: массивная арка, напоминающая колокол, украшенная гербом Легиона вверху.       Не сказать бы, что Разведка была негостеприимна, но отчего-то посетители здесь появлялись крайне редко. И поэтому, когда Саша увидела идущую к главному входу Элиот, она удивилась. — Стоять. — Голос у Браус был далеко не командным, но уже достаточно отточенным. — Ты куда? Рядовая сразу определила принадлежность Эл к гражданским и то, что пришла она сюда не по своей воле. Впрочем, Саша хоть и могла похвастаться в том, что безупречно осведомлена в поведении животных, она порой не понимала людей и мотивы их поведения. Тем временем Элиот тяжело вздохнула и ответила: — Я к капралу. Саша нахмурилась. "К к-капралу?" Заметив это, гостья пояснила: — Капрал Леви пригласил меня сюда. Мы обсудили это ещё вчера... И тут Саша вспомнила; воспоминание вспыхнуло в её голове, как пламя свечи. Она уже видела эту девушку; вчера она сама - вот ненормальная! — подошла к капралу и некоторое время говорила с ним. — Пропустишь? Браус задумчиво закусила нижнюю губу. Приказа лично от капрала не поступало, но в тоже время она могла схлопотать, если прогонит его гостью. Впрочем, она напомнила себе, что нет никакого правила "не впускать". Достаточно лишь проверить наличие оружия и личность посетителя. — Что там? — поинтересовалась Саша, кивая на небольшую сумку из мешковины, что Элиот сжимала в руке. — Чистая обувь. "Точно к капралу", — облегчённо выдыхая, подумала Саша. — Ладно, проходи. Капрала Леви можно найти во-о-он там, — она указала рукой на правое от входа здание. — На втором этаже. Иди до конца коридора и налево. Если заблудишься, обратись к любому человеку в форме. Должны помочь. Элиот молча кивнула и пошла дальше внутрь сооружения. Когда она проходила под аркой, рефлекторно задрала голову и посмотрела на потолок. Он оказался просто серым. Странный факт: отчего-то все смотрели на него, приходя сюда, и все вздыхали, понимая, что это самый обычный потолок. — Стой! — вскрикнула Саша, опомнившись. — А звать тебя как? — Элиот, — не оборачиваясь, ответила. "Неужели... — пронеслось в голове у Саши, — та самая?" — Элиот Хайман, если нужно полное имя. "Точно!" Глаза Браус расширились, и в них вспыхнуло что-то, напоминающее жгучий интерес. — Так это тебя не съел титан? — с поразительной непосредственностью спросила она. — И как много людей знает об этом? — как показалось Браус, вопрос был задан несколько страдальческим тоном. — Все? — Все! — улыбнулась рядовая. — Хотя... Легион точно. Элиот покачала головой, обречённо вздохнув. Ясно: да, спокойные деньки определённо подошли к концу. Первые секунды Элиот пыталась найти слова в голове, подходящие для того, чтобы описать открывшийся перед ней вид. Затем, решив, что сегодня чрезмерно лирична, она горделиво подняла голову и шагнула вниз со ступеньки. Изумрудная трава покорно склонилась у её ног. Нет, определённо не так представляют главный штаб Разведки люди. Трава идеальной высоты — едва достаёт до щиколотки, цветущие гиацинты и... фонтан. Элиот даже поморщилась: вот блажь! Впрочем, фонтан не работал да и был совсем миниатюрным, но сам факт его наличия заставил девушку усомниться в столь бедственном, по слухам, состоянии Легиона. Не задумываясь, Элиот прошагала по траве до правого здания и поднялась по крутым ступенькам. Длинный коридор, ограждённый дугообразными арками, напоминал восточные павильоны. Такие были в замках давно погибших царей, чьи изображения Элиот видела в детских книжках. Были цари или не были – мало кого волновало. О таком давно перестали спрашивать, а вот богачи просто обожали штамповать книжки про быт знати из той, другой жизни. Нет, к слову, Элиот была не из богатой семьи, но мама часто приносила ей то вырезки из книг, то самодельные рисунки. Забавно, но нет, наверное, в мире лучшего места, — где тайны раскрывались столь легко, а загадки исчезали, словно их и не было, — чем бордель. Несмотря на сильный ветер, не было в этом проходе ни пыли, ни хрустящих веток. Словно пол здесь кто-то вылизал так, что теперь даже природа боялась мусорить. Элиот даже позавидовала такому дару; ах, если бы и у неё на работе было так чисто! Дойдя до середины, как она сама посчитала, Элиот свернула ещё раз направо и уткнулась носом в деревянную дверь, распахнутую, будто бы приглашая гостью. Не успела Элиот войти внутрь, как перед ней возникла чья-то грудь. Обыкновенная мужская грудь, обладатель которой был одет в форму, и видать, очень спешил. ...Жан действительно спешил. Ох, он чертовски-ужасно спешил, и поэтому едва ли не сбил с ног девушку. Ему срочно — время утекает, как песок сквозь пальцы — срочно надо было в тренировочный зал. Перепрыгивая сразу через несколько ступенек, пробегая по длинным коридорам, он уже облегчённо вздохнул, увидев нужную дверь, и вдруг врезался в кого-то. — Э... — только и протянул он, уставившись на Элиот. — Ты куда? — Внутрь, — просто ответила она, пожав плечами. — Можно? Парень отступил в сторону, пропуская её. Затем опомнившись, чертыхнулся и умчался прочь. Элиот проводила его взглядом и, вздохнув, покачала головой. "Ненормальный... второй этаж, да?" Найти лестницу оказалось нетрудно: их было... шесть. Немного подумав, Элиот обосновала это тем, что в случае тревоги никто никому не должен мешать. Да и длинное здание подразумевает наличие нескольких лестниц, ведь обычно на верхних этажах располагалось несколько узловых помещений. Стена у лестницы была украшена миниатюрными картинами в дубовых рамках. Приглядевшись, Элиот рассмотрела на некоторых криво нарисованные фигурки людей и потёртые надписи типа: "мама", "папа" или же "я и наша семья". На одном рисунке не было людей, а только плоский, как доска, дом, раскрашенный отчего-то красным. Коридор второго этажа был прост и лаконичен, без лишних прикрас. Если принюхаться, можно было уловить запах свежей выпечки и парного молока: обычно именно это подавали в столовой на завтрак. Элиот подошла к распахнутому окну, желая насладиться видом, но её ждало разочарование: внутренний двор виден не был, прямо под окном располагалась каменная крыша террасы, а напротив была Стена Роза. Однако когда Элиот, приподнявшись на руках, слегка свисла из окна, она увидела тонкое дерево абрикоса, что притаилось у самой Стены. Ветер терзал его худые ветви, а Роза укрывала от солнца. Но упрямое дерево уже цвело. Элиот протянула руку вперёд, и, будто желая прикоснуться к девушке, дерево изогнулось в её сторону. Беспокойный ветер, что сегодня сорвал не одну шляпу, поспешил преподнести Элиот только что распустившийся белый цветок. — Поразительно, ты не опоздала, — послышалось сзади, и Элиот резко обернулась, уже зная, чей голос услышала. — Как я и думал, ты не переобулась и прошагала по вымытому полу в своих грязных ботинках. Рука инстинктивно сжала сумку. — Прошу прощения, капрал. Могу сменить обувь здесь, если хочешь. Но, думаю, это уже не имеет значения, верно? И она усмехнулась, демонстрируя острые зубки. — Хочу сказать, что ты сегодня очень хорошо выглядишь. Леви слегка опустил на бок голову, выдохнул. — Не подмазывайся, как разберёмся со всем, помоешь полы там, где ходила. Она молча кивнула, но выражение лица не изменила. "И долго мне придётся её терпеть?" — пронеслось в голове у Леви. Он развернулся и зашагал по коридору, не оборачиваясь, словно это было ниже его достоинства. Элиот же немного постояла, смотря ему вслед. Первые секунды она думала, что капрал оглянется или что-то скажет, но ничего не случилось. — А как мне лучше вас называть? Элиот догнала его почти в самом конце коридора, и они пошли вровень. — Как угодно, — равнодушно буркнул он. — Леви, капрал, сэр - мне всё равно. Только от твоих переходов с "ты" на "вы" и обратно голова кругом. Выбери что-то одно или молчи. — Ты бы предпочёл, чтобы я молчала, — заметила она. — Догадлива. Он шёл быстро, чеканя шаг, иногда что-то говорил ей - кратко и по делу. Сказал, что ей придётся уйти с работы, вещи лучше доставить сюда. Да, разведка не обанкротится, если будет кормить её. Да, они придумают, как быть с её матерью. Элиот слушала его, пытаясь вставить хотя бы слово против, а иногда и желая просто развернуться и уйти. Но она осознавала, что только здесь ей помогут понять происходящее, и поэтому надо было перетерпеть. — Вступив в Легион, мы отказались от права на выбор, — говорил Леви, поднимаясь по лестнице. Элиот тащилась следом, уже не рассматривая стены, а фокусируясь на его словах. — Ты же этот шаг не совершила, и поэтому смеешь надеется на то, что легко избежишь того, что тебя не устроит. Но, знаешь, Хайман, — он вдруг остановился, — у тебя не получится. Ты уже пришла сюда, — Элиот замерла в шаге от него. — Пусть ты не солдат, но не идиотка же, чтобы не понимать: капризы никуда не приведут, чтобы дело шло гладко, ты должна быть более послушна. — Я... понимаю, — кивнула она. — Не дура. — Да неужели, — хмыкнул Леви. Её губы слегка дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого девушка снова улыбнулась. Он хотел идти дальше: неясно куда, но капрал шёл вперёд с привычной для себя устремлённостью. Но Элиот остановила его лёгким движение руки. Это было даже не прикосновение плоти, а дуновение ветра, что слегка задел идеально выглаженную форму. Леви нахмурился, но промолчал, давая возможность Элиот заговорить первой. — Я же всегда работала, — начала она, пытаясь собраться с мыслями. — Я не могу торчать здесь просто так. С ума сойду от безделья! Капрал скрестил руки на груди, слушая её, как ему казалось, нытьё. — У меня же столько забот, и надо всё бросить... — Убираться умеешь? Вопрос прозвучал так неожиданно, что некоторое мгновение Элиот лишь обалдело пялилась на него, хлопая ресницами. — Потрясающе хорошо, — гордо бросила она, придя в себя. — Что ж, завтра проверим этот твой навык, а пока... — он кивнул ей в сторону двери, у которой они, как оказалось, стояли. — Ты пообщаешься с одной чокнутой. Она все мозги мне проела, желая увидеть тебя. Не успела Элиот что-то ответить, как Леви толкнул носком сапога дверь, пропуская её внутрь. Первое, что увидела Элиот, был длинный стол, на котором стояла различная аппаратура, какой девушка не видела никогда прежде. Помещение было довольно светлым благодаря огромному окну. А на полу ворохом лежало множество бумаг. Возле окна стояла стройная женщина, которая уткнулась в какую-то книгу и будто бы ничего не видела. — Эй, — Леви хлопнул дверью, закрывая её. — Ханджи! Учёная резко захлопнула книгу и уставилась на Элиот, игнорируя присутствие капрала. Через пару секунд на её лице заиграла улыбка-оскал. — Оп-па! Так вот какая ты, Элиот Хайман?! Элиот растерянно кивнула, невольно делая шаг назад. Слишком, слишком много новых людей. Сердце забилось сильнее. Нет, не привыкла она к знакомствам, не любила Элиот подобное внимание к своей персоне. Внутренний голос снова кричал на неё, топал ногами и требовал немедленно уйти, скрыться и никогда-никогда более ни с кем не общаться. Но Леви стоял сзади, преграждая путь к отступлению, а Ханджи уже тянула к ней свои руки. Когда они опустились на плечи Элиот, то она вдруг заметила, что руки весьма ухоженные, худые. Совершенно какие-то не подходящие для воина. Длинные пальцы сжали плечи Элиот, и Ханджи ощутила выпирающие косточки. — Добро пожаловать, ты не трусь, не обидим. Элиот лишь кивнула. Внутренний голос продолжал вопить, но она немедленно цыкнула на него и заткнула. Ханджи на то и учёная, что сразу - с первого взгляда - уловила в гостье нечто совершенно необычное. С потенциалом. Немедленно требующее её пристального внимания. Но, решив, что сейчас надо больше думать о главном деле, Зоэ отложила эти мысли на особую полочку у себя в голове. — А теперь подними руки вверх, — без лишних вступления потребовала Ханджи. Нахмурившись, Элиот сделала то, что от неё просили. — Так? — Нет, — покачала головой Ханджи и сама вскинула руки к потолку, слегка потянувшись, — вот так! Элиот в очередной раз напомнила себе, что она тут делает и что, вообще-то, это надо ей. — Ага, чудесно, чудесно... Зоэ подняла с пола смятую бумажку, вытащила из кармана халата карандаш и что-то поспешно записала. — Присядь. — Может станцевать ещё? — фраза сорвалась с языка ещё до того, как Элиот взяла себя в руки. Нет, нет, надо немедленно придти в себя. Все эти словечки, броски-выпады, сейчас слишком дороги в цене. "Ты здесь ради себя", — указала себе Элиот, и послушно присела. — Ещё раз... Спустя сорок "ещё раз", после того, как ноги Элиот начала ныть и требовать покоя, Зоэ замолчала. Сказав, что физическое состояние Элиот отвратительное, она в очередной раз что-то записала. — А теперь раздевайся! Леви, выйди. Леви, который до этого и не шелохнулся ни разу, молча вышел, закрыв за собой дверь. — Обычно он уходит раньше, — усмехнулась Ханджи. — А вы с ним поладили, да? — С кем?.. Бледно-голубая рубашка упала на пол, в след за ней на полу оказалась юбка. Элиот перешагнула через свои вещи, совершенно неаккуратно оттолкнув их ногой. — С коротышкой же! — глаза Зоэ сверкнули. Или... или это был лишь свет солнца, что отразился в стёклах её очков? — Я бы так не сказала, — Элиот пожала плечами. Ботинки она поставила рядом с другими вещами. — Ой, да ладно! — махнула рукой Ханджи. — Мало кто добровольно идёт с ним на контакт! Зоэ подошла к шкафу, распахнула его и на некоторое время пропала. Она не говорила, ни вздыхала, не шумела, ничего не спрашивала. Изредка до Элиот доносились странные звуки, будто что-то падает и разбивается. Вернулась Ханджи нескоро, минуты три прошло точно. Её волосы растрепались ещё сильнее, а очки немного запотели. Но рассмотреть внешний вид учёной толком Элиот не смогла. Она не поняла, как, но её тело резко подалось вперёд, а верхняя часть туловища ощутила острую боль, и перед глазами всё поплыло. — О, чёрт, что это?! — вскрикнула Элиот, отшатываясь. — Прости-прости, больно, да? Ханджи на птичий манер наклонила голову, всматриваясь в хмурое лицо "пациентки". — Вы всадили мне в грудь огроменную иглу, конечно больно! — Ну, это не грудь, а ключица, — тоном лектора произнесла Зоэ. — Точнее надключичный отдел... А, без разницы ведь, да? — она улыбнулась, замечая, как едва заметно дрогнул рот Элиот. "Выходит, улыбка - это её реакция абсолютно на всё? Что ж... интересно." — Так-так, мы почти закончили, осталось только взять немного крови. Давай руку. Элиот недоверчиво уставилась на Ханджи, покачала головой. — Я только уточню: немного — это меньше стакана? — Ха! — Зоэ фыркнула. — Если повезёт, даже в сознании останешься. — А мы не могли бы обойтись без этого? — в голосе Элиот звучали непривычные для неё нотки паники. — Знаете, я тут недавно лежала в больнице и у меня ничего не нашли. — Так то больница, а это мы. Элиот вскинула голову, чтобы посмотреть учёной прямо в глаза. — Может, не стоит спешить? — Руку! — стальным голосом велела Ханджи, и пришлось подчиниться. Нет, больно не было. Даже страх, что, казалось, уже овладел Элиот, медленно покидал её. Девушка стремительно брала вверх над собой, вспоминая, что – да, это нужно. Это того стоит. Рассудок доходчиво пояснял ей, отгоняя капризы, что иного пути нет. Разыграть эту партию — всё, что ей осталось. — Ну вот, а ты не хотела! — довольно заявила Ханджи, выплёскивая набранную шприцом кровь в небольшую склянку. — Посмотри-ка, даже не побледнела. Она вновь осмотрела Элиот с ног до головы, отмечая не только болезненную худобу, бледность кожи, но и такие совершенно не заметные на первый взгляд детали как: голубые линии вен и капилляров, что ажурным рисунком шли по всему телу; болезненные желтоватые отёки под глазами, подчёркивающие мутность самих глаз; синяк на бедре. Но взгляд отчего-то снова и снова возвращался к губам Элиот и неизменной улыбке. И удивлял даже не факт её наличия, (Зоэ, к слову, в виду своей работы нечасто видела на лицах людей улыбки), а кривизна и некая... неуместность. Словно к довольно-таки хорошенькому лицу Элиот приделали эту уродскую ухмылку. И теперь её не смыть и не вырезать. Ханджи вздохнула и хлопнула ладонью по всё ещё обнажённой спине Элиот. — А теперь перейдём ко второй фазе нашего эксперимента, — объявила она. — Как говорится: взглянем опасности в глаза!

***

      Стакан гулко стукнул по деревянной поверхности стола, заставляя присутствующих невольно поморщиться. — Видели её? Жан рухнул на узкую лавку рядом с Конни, вынуждая того подвинуться. — Кого? — спросил Армин, потянувшись за куском уже заметно почерствевшего хлеба. Одно радует: хлеб хотя бы был. — Ту девицу, что титан не сожрал, — бросил Жан слегка раздражённым тоном. Сам он понял, что видел именно её, лишь в зале для тренировок. Когда парень в пятый раз поднимался на ноги после очередного удара Микасы, у него будто пелена с глаз сошла. Поверхностное описание её внешности, слух о том, что Элиот скоро появится в штабе, — всё слилось в одну картину. — Я её видела! — вскрикнула Саша, наклонившись вперёд, задевая грудью свою тарелку. — Совершенно непримечательная, да, Жан? — У меня не было времени осматривать её внешность, — прошипел блондин, покосившись на Микасу, что сидела с краю. И он не врал: внешний вид Элиот он не запомнил. В памяти волнами возникал то её голос — совершенно обычный, то белёсые волосы — словно выгоревшие на солнце. — Я слышал, она будет жить здесь, — тихим голосом начал Армин, — утром привели в порядок комнату на втором этаже этого корпуса. — Ту, откуда почти всю мебель вынести, что ли? Саша бросила алюминиевую ложку на тарелку и потянулась за последним куском хлеба. Когда ломтик оказался у неё в руке, она пожалела о заданном вопросе, ибо теперь все взгляды были направлены на неё и она не сможет спрятать хлеб в карман формы. — Д-а-а-а, — протянул Армин, подливая холодную воду из графина в чашку. — Кажется, комната двести пять. — Комната Петры, — негромко сказала Микаса, прикрывая глаза. — А разве Петра не жила вместе с Ханджи? — удивился Эрен, отвлекаясь от поедания супа. — У них же была комната рядом с кабинетом майора. — Была, — кивнула Микаса и замолчала, показывая, что не желает более обсуждать эту тему. Впрочем, и без неё желающих было достаточно. Саша громко усмехнулась. — Да-да, я тоже слышала такое, но, вроде как, майору потребовалось больше места. А двести пятая всегда свободная. — С чего вдруг? — не понял Жан. — Нашёл у кого спрашивать, — фыркнула Браус. – Может, там мало света, или слишком далеко от лестниц, или... о, может, там холодно, потому что комната крайняя? — А ещё потому, что двести четвёртая — это спальня капрала, — подытожил Армин. Все вмиг замолчали, понимающе кивнув. Находиться рядом с капралом в радиусе ста метров – вообще страх ещё тот, а жить в соседней от него комнате - фух, занятие не из лёгких. И они дружно представили, как по утрам Элиот будет просыпаться от стука шваброй в дверь, а ложиться ей придётся лишь после того, как она до блеска отполирует эту самую дверь.       Их фантазиям пришёл конец, когда на пороге столовой появилась та самая Элиот. Сзади неё шла Ханджи, подталкивая Элиот вперёд. Обе женщины улыбались: одна своим привычным оскалом, словно намекая присутствующим, что добралась до золотой научной жилы, а вторая — как-то неуверенно, отрешённо. — Приветствую! — радостно произнесла Ханджи, подойдя к столу. — Как делишки, а? Не дождавшись ответа, она посмотрела на Эрена, кивнула ему. — Эрен, знакомься: это Элиот, — Зоэ сильнее сжала плечи Эли. — И сегодня, Эрен, ты её съешь.       Ветер-трюкач за окном всё-таки сорвал лист, желая унести его подальше от этих совершенно ненормальных людей.