Чужие тайны.

      Ханджи не знала, кого благодарить и кто такой злодей, что поведал Эрвину: "Зоэ неплоха в медицине". И было это четыре года назад, когда она максимум, что могла сделать - взять кровь из вены. Да и то, дрожащими руками. Конечно, у неё был определенный талант, навык. Страсть резать, кромсать, узнавать. Кто знает, нашла бы она себе место, не будь всего этого смертоубийства. Вдруг так и провела бы жизнь в родном городе, получив от матери наследство - лавку по пошиву штор. (Кому сказать!) Вначале было трудно: тащить два отдела не самая лёгкая задача. Учитывая то, что к научному у неё душа лежала, а медицину Ханджи лишь начала познавать. Приглашённые доктора, которые по просьбе Эрвина должны были обучить её всему, качали головами и говорили, что нереально. Но ха. Большое ха. Это же Ханджи Зоэ, единственная женщина - майор, ненормальная. Да она только назло всем выучила с десяток справочников и кипу учебников. И через месяц могла с закрытыми глазами рисовать все, им известные, внутренние органы. Уже два года, как у неё есть целый медотряд, и настоящие врачи, которые служат в Легионе. Их Ханджи буквально вырвала зубами, ибо Эрвин был категорически против такого: гражданские в Разведке - вот чушь! Но Зоэ убедила его, что это во-первых, повысить шансы раненных на выживание. А во-вторых, она так решила, а значит, надо довериться. Шах и мат, командор. И вот, сидя в своём кабинете, и рассматривая анализы Элиот, Ханджи в который раз благодарила того самого "злодея", ибо могла хоть что-то разобрать. А ещё она понимала, что скоро её медицинские знания будут очень нужны.

***

      Не было и восьми утра, когда разрывая жалкие группки прохожих, Леви и Элиот проносились мимо. — Совсем с ума сошли! — прокричала им в след полная женщина, несущая корзину яблок. — Простите! — крикнула ей Элиот, оглянувшись. Леви тянул ей вперёд так сильно, что шея немедленно заболела и пришлось снова смотреть вперёд. Они свернули за угол, едва не сбив с ног маленького мальчика, что ловил ворон, и наконец-то, остановились. Выдохнув, Леви прижался головой к прохладной кирпичной стенке, потёр рукой бедро. Ему потом аукнется. Ей-богу, аукнется. — Почему... — Элиот опустилась на корточки, облокачиваясь спиной к зданию. — Почему мы не пошли сразу в штаб? Она прокашлялась, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. Левый бок колол так, словно пуля попала туда. — У меня нет привычки водить врагов домой. Леви опустился рядом с ней, стараясь держаться дальше от стенки, чтобы не запачкать пиджак. Бросив хмурый взгляд на ботинки, покрытые пылью, капрал недовольно цокнул. — Думаешь, они следят за нами? — Я это знаю. Элиот изумлённо приподняла бровь. — Я видел, как мелькали тени на крыше, — устало констатировал Леви. "Он видел это, пока мы бежали?" — удивилась Элиот, но её губы лишь слегка дрогнули. — Чего смешного на этот раз? — Я поражена. — Серьёзно? Леви поднялся на ноги, ощущая, как пульсирует мышца, и тут же замер, понимая: бежать больше нельзя. — Я убедилась в том, какой ты потрясающий. Врёт или нет? - не понять. Кривая улыбка, отсутствующий взгляд. Чёртова Хайман. — Я рад, что оправдал твои ожидания, — бросил Леви. — Но ты что-то не похожа на испуганную девушку, в которую стреляли. Элиот невольно покачала головой и села поудобнее, будто под ней был вовсе не асфальт. — Я испуганна. Он мог лишь дёрнуть плечом. Это... ох, это раздражало. Острая боль в ноге, что буквально орала на него, попрекая в том, что Леви так не аккуратен; некие стрелки, которые сошли с ума и напали на них при свете дня, да ещё и преследовали. И, конечно, Хайман, что оказалась совершенно не пробиваемой, и улыбалась сейчас так, словно это всё глупая шутка. — У Марты есть место, где мы сможем укрыть тебя? — Что? — удивилась Элиот. — Я спросил... — Я слышала, — оборвала его она. — Ты хочешь, чтобы я осталась там, пока ты будешь искать этих людей? — А ты догадлива. Вставай. — Я против, Леви. Разве не более разумно вернуться в штаб и рассказать всё командору Смиту? Вдох-выдох. И почему нельзя просто схватить её, заткнуть и унести куда-нибудь, чтобы не мешала, а? Леви слегка наклонил голову, заговорил, как с маленькой: — Потому, что если мы сейчас вернёмся назад, то покажем им, где тебя искать. — Думаешь, что... — и тут в голове Элиот что-то вспыхнуло, — так вот почему мы шли по проулкам! Леви кивнул. — Да. И это именно Эрвин решил, что как можно меньше людей должны знать о твоём месте нахождения. И мне долго ждать, пока ты встанешь? Элиот прикрыла глаза. — О Стены, ты ещё не понял, что я не могу встать?! Она давно ощутила, как ноги немеют — ещё когда они бежали. Вначале левая стала словно тяжелее, а затем и правая. И стоило Элиот сесть, как обе ноги перестали её слушаться. Её здоровье было не самым лучшим, да и к таким забегам она явно готова не была. Но вот ноги отказывали впервые. — Леви, я напугана, — сказала Элиот, смотря на капрала. — Я устала и напугана. Она хотела сказать, что не просто боится, ей даже говорить трудно, но Леви смотрел на неё столь испепеляюще, что девушка немедленно заткнулась. Капрал провёл ладонью по лбу, смахивая капельки пота, наклонился. Они должны поторопиться, и так много времени ушло на разговоры. Решив, что тянуть столь драгоценный ресурс более нет смысла, Леви осторожно положил руку на плечи Элиот. — Что? — она удивлённо ахнула. — Пошевеливайся, — велел Леви, пропустив другую руку чуть выше её колен. Элиот опустила ладонь на плечо капрала, ощущая, как жар его тела молниеносной волной окутал и её. Леви поднял её легко, словно Элиот была тряпичной куклой, и слегка напряг руки так, чтобы не прижимать её близко к себе. Заметив этот жест, Элиот лишь отвернула голову. Но буквально через несколько секунд шея заныла и пришлось повернуться в другую сторону. Белоснежная, застёгнутая под горло, выглаженная так, что может служить образцом идеальной глажки, рубашка оказалась неплохим местом, куда можно было направить взор. Вот только не стоило думать о том, что под ней. Горячие, как парное молоко, руки капрала держали её, чуть сжимая. И Элиот ощущала, как её тело постепенно становится совсем ватным. Она была готова растечься в его руках лужицей и сама поражалась такому повороту событий. Мысленно отругав себя за слабость, Элиот заговорила, решив, что если и дальше будет молчать, то станет совсем уж неловко. — Не думала - не гадала, что ты меня ещё на руках носить будешь. Леви лишь разжал руку, заставляя Элиот на миг откинуться туловищем назад, ощутив падение, и сразу же схватил её под руки. — Вот чёрт! — вскрикнула она, и вынужденная прижаться к нему сильнее, коснулась рукой его груди. Оказалось, что ткань его рубашки совсем тонкая, и прохлада, встретившись с жаром, встрепенулась. — План поменялся, — сказал Леви. — Когда придём к Марте, я отправлю послание Эрвину, и дальше будем действовать по его усмотрению. "Неужели не заметил?" — пронеслось в голове у Элиот. Но как он мог не ощутить этой дрожи её тела, эту странную вибрацию в тот миг, когда она коснулась его? Прохожие поспешно расступались, видя их. Мало того, что парень выглядел точно, как тот-самый-капрал, да ещё и лицо у него было такое, что становилось действительно страшно. Было утро, и многие торопились на работу, ничего не замечая. А были и те, кто оборачивался вслед и смотрел во все глаза на этих двоих. Трост был достаточно консервативным городом. Тут и за ручку мало кто держался, влюблённые парочки вообще старались бродить ближе к центру, у парка "Моррио Корингор", где в тени деревьев можно было скрыться от любопытных глаз. — За нами следят? Он бросил взгляд на дома, что окружали их со всех сторон. — Нет. Но я уверен, что, кто бы это ни был, они так просто не исчезнут. — Уверена, это обычные хулиганы. — Нет, — повторил Леви. — Это кое-что другое. Элиот была не самой понимающей девушкой, но второго мини-падения она бы не вынесла. В виду этого желание опросить его, как следует, было откинуто в дальний ящик. Вместо этого возникло новое - какое-то странное желание, совсем уж приторное. Осторожно - (о его реакции она и думать не смела) - Элиот приподняла голову и уткнулась носом в жилку на его шее, ощущая, как он моментально напрягается. Она в самом деле была прохладной. Когда Элиот коснулась его шеи, Леви ощутил лишь странное чувство, словно ветер ласкал его кожу. Он помнил это - он уже ощущал подобное. И не раз. Там, в лесу, когда он летит на тросах, изворачиваясь, и ветер несётся ему на встречу. О да, он уже знал это чувство. И когда сердце бьётся сильнее, и кажется, что оно вот-вот пробьёт грудную клетку. Но ощущение бесконечной свободы заставляет лететь вперёд, стремиться к большему. Впитать этот ветер до конца, до самого сердца. И если сейчас его одолевали те же чувства, то Элиот была… ветром. А Леви явно безумцем. Иначе: откуда у него эта тяга к ней? Эта жгучая - до горечи во рту - потребность касаться её кожи. Когда они неслись по улицам, он же - вот чёртов дурак! - минуты только и смел думать о том, что её рука в его руке. И... довольно. Это просто Элиот. Хайман. Надо повторять чаще. Хайман. Хайман. Скоро Ханджи всё поймёт. Она, пусть и чокнутая, но поумнее многих. Ох, Зоэ вообще умничка, она всё разберёт. И они разойдутся; наступит благая пора, когда он и Элиот будут видеться крайне редко, да и то случайно. Вот радость-то. Но сейчас - что ему, капралу делать с этим сейчас? О дьявол, будь его воля, он шёл бы за Стены снова и снова, лишь бы больше не видеть её и не испытывать это странное желание касаться. — Что творишь? — резко спросил Леви, когда они почти дошли до нужного дома и осталось только пройти по небольшому коридору. — Извини, — сухо ответила Элиот, продолжая вдыхать терпкий аромат его кожи.

***

      Кассандра ненавидела две вещи: мыть окна и запах пота. Именно поэтому, когда госпожа Ши приказала ей протереть окна, она вначале сделала вид, что не слышит, а потом горделиво отвернулась. Но спорить с хозяйкой было крайне глупо, да и смысла не имело. У Марты был строгий нрав и взгляд, который мог уничтожить противника в любой момент. Бывший член Легиона Разведки как-никак. И когда в дверь постучались, Кассандра радостно хлопнула в ладоши, побежала открывать. — Ох, — только и смогла выпалить она, увидев на пороге капрала Леви и Эли. — Что вы тут забыли в такую рань? Не удостоив её вниманием, Леви прошагал до ближайшего стула и опустил на него Элиот. Девушка послушно села, благодарно кивнув ему. Заметив всё ещё ожидавшую ответ на свой вопрос Кассандру, Элиот приветственно махнула ей рукой. — Доброе утро, Касс. Не угостишь чашечкой кофе? — Я тебе не официантка, Эли, — девушка отшвырнула прочь тряпку, решив, что с работой на сегодня покончено. — Знаешь ли, мы не особо рады мужчинам в это время суток. Она бросила красноречивый взгляд на капрала. — Сэр, рада видеть вас, но сами понимаете, что с утра мы закрыты... Элиот вздохнула. Монологи не были сильной стороной Кассандры, но явно любимой. Наверняка она высказала бы им ещё множество претензий, если бы из кухни не вышла Эрна. Лишь увидев Леви и Элиот, женщина сразу поняла, что случилось что-то плохое. Несмотря на всё недовольство со стороны Касс, она быстро отправила ту на кухню вместо себя, а сама села на стул напротив Эл. — Чем я могу помочь? Элиот провела раскрытыми ладонями по ногам, сжала колени. — Принеси мне... — она бросила взгляд на Леви, тот, немного закатив рукава пиджака, что-то писал на белой салфетке. Эрна проследила за её взглядом и понимающе кивнула. — Хорошо. Что ещё? Марту позвать? — Было бы прекрасно, — Элиот прикрыла глаза. Кажется, ноги снова могли двигаться. — Эй, — окликнул её Леви. — Можешь ходить? Она ничего не сказала ему, только кивнула. — Хорошо, — капрал довольно хмыкнул. — Исцелилась, — он усмехнулся. — А теперь к делу. Мне надо, чтоб кто-то доставил вот это командору Смиту, — Леви показал зажатую в руке салфетку, исписанную мелким витиеватым почерком. — Сможешь? Эрна взяла записку из его рук, положила в карман бордовой рубашки. Была у Леви недурная черта - видеть славных людей. Может, и не самых лучших, но таких достойных, крепких. Что и в бою не кинут, и слова лишнего не скажут. Было в Эрне нечто такое, что внушало доверие: может, отсутствие лишних вопросов, а может, и совершенно аристократическое умение держать себя в руках. Хотя высокомерием от неё и не пахло, скорее наоборот - состраданием, но именно тем, когда уважение преобладает над омерзительной жалостью. — Эли, вот то, что ты просила. Леви обернулся и увидел, как Эрна отдаёт Элиот небольшую коробочку, обшитую чёрной тканью. — Что это? — спросил он. — Ничего, — сухо произнесла Элиот, крепче сжимая коробок. — Ерунда. — Покажешь? Леви подошёл к ней и выжидающе посмотрел. Три секунды, решила Элиот. Три секунды и он выхватит коробку из её рук. Было в его взгляде нечто такое цепкое, нетерпеливое, будто загнанный зверь наконец-то увидел давнего врага. День сегодня был слишком уж длинный и сложный, как полотно, исписанное разными деталями - каждая масштабна и требует внимания. Они оба устали, воздух давил на голову, заставляя их наклоняться. Элиот склоняется ниже, прижимает голову к коробку, сдавленно смеётся. Усталость даёт своё. — Покажи, — требовал Леви, уже протягивая ладонь. — Отстань от девочки, капрал, — вмешалась Эрна. Но Леви уже точно знал, чего он хочет. И как сильно хочет. День давил на него, но уносил все сомнения. Леви теперь же был готов встать лицом к лицу с этой тайной и расколоть её. Хотя бы потому, что она слишком уже сильно въелась в его голову и свила гнездо.       Разумеется, когда Леви отправил Эрну к Эрвину с запиской, не обошлось без флегматичного замечания Элиот о том, что он тут не хозяин и не вправе помыкать другими. Но сама Эли была явно смущена тем, что капрал и Эрна как-то сразу поладили. Даже поразительно быстро. Почти ничего не сказали друг другу, а уже вели себя достаточно расслабленно и доверительно. Он даже, ни секунды не сомневаясь, отдал ей важное послание. Впрочем, Эрна - поразительно красивая женщина, не удивительно, что даже капрал не устоял перед ней. Элиот погружалась в свои размышления всё дальше и дальше, утопая в них, как в воде. Она помнила, как в тот день, когда Леви появился здесь впервые, Эрна прямо заявила о своих желаниях относительно капрала. И почему-то это воспоминание, когда красавица Эрна своим розовым, как лепестки лилии, язычком облизывает палец, резко возникло в голове, становясь камнем на шее Элиот. — Нам надо обдумать дальнейшие действия, — сказал Леви, опускаясь на соседний стул. — Вероятно, тебе придётся задержаться здесь, а я... Эй, ты слушаешь? Элиот вздрогнула и, часто-часто моргая, посмотрела на него. — Да. Мне придётся задержаться здесь. Я всё слышу. Она сильнее сжала пальцы на коленях, собирая ткань платья в кулак. "Дура". И что нашло на неё? Словно наивная девочка, которая думала, что смеет одна наслаждаться сладостью. И пусть сравнение изумило её саму, оно было самым подходящим. — Ох, неужели сам капрал решил навестить наш скромный уголок? — голос Марты, как всегда, звучал задорно и приятно. Она спустилась к ним откуда-то сверху; Элиот редко бывала на втором этаже, да и надобности у неё такой, слава богам, не было. Обменявшись приветствиями, они перешли к делу. Элиот давно узрела эту черту, присущую всем разведчикам — даже бывшим: они решительны и не любят сидеть без дела. Леви рассказал Марте о случившемся, женщина молча выслушала его. Конечно, она не проявила особых эмоций: за годы службы Ши пережила многое, да и её нынешняя деятельность не подразумевала спокойной жизни. — А ты как? — она просмотрела на Хайман. — Жива? — Как видите, госпожа Ши, — развела руками Элиот. — А... как мама? — Она уже почти ходит, я навещала её вчера. Говорит, что её сиделка просто золото и с ней наверняка болезнь пройдёт быстрее. — О... — Элиот не удержалась и посмотрела на Леви. — Я... — Эрвина благодари, — отрезал он, но почему-то не сдержался и снова приблизился к её стулу.       Мышцы бедра были как натянутая тетива. Каждый шаг отдавался болью во всём теле. Леви с изумлением обнаружил, что даже спустя сорок семь дней (а он, желая хотя бы мысленно отойти дальше от того дня, считал) боль всё так же остра. Ханджи с привычным для неё беспечным видом заявила тогда, что нога скоро будет совсем как новенькая. Леви уже видел её такой, да и слышал. Помнит он, как она лыбилась и утверждала, что вон тот солдат скоро снова будет ходить. Леви сам видел имя того паренька на каменном монументе. Ханджи хорошая. Да и медик неплохой. Но... но. А ещё Леви очень давно не чувствовал себя так разбито. Словно был он литым диском, а теперь стал острыми осколками старой посуды. Не собраться, не стать прежним. Снова эта тягучая вина опускалась на него саваном. Леви где-то ошибся. Тогда он поступил неверно. Надо было больше смотреть по сторонам, наблюдать, искать врага. А что он? И страшно подумать самому, но он, Леви, ведь только и делал, что думал о ней, говорил с ней, слушал её. Элиот. Элиот. Элиот. Вот такие вот имена в землю и тянут.       Когда Ханджи в сопровождении Жана и Саши вошла в кабак, то вначале ей показалось, что она забыла очки. Ибо зрелище, представленное ей, уж никак не могло быть реальностью. Элиот сидела на стуле, закрыв глаза, а Леви стоял сзади неё, словно других мест не было. О, Ханджи помнила, как её обожаемый Чистоплюй вечно садился чуть в стороне от других, старался, чтобы никто случайно не задел его. — Так-так, — проговорила Зоэ. — В какую переделку ты опять влип? Леви удивлённо вскинул бровь. — Опять ерунду говоришь. — Что поделать? — усмехнулась женщина. – И, видать, всё очень плохо, если ты решил скрыться здесь. Всё-таки они давно знали друг друга, не один пуд соли вместе съели. И Ханджи была уверена, что капрал лучше бы под пули попал, чем вернулся бы в это место снова. Он, конечно, был толковым парнем, да и дураком не являлся, но свои "тараканы" есть у каждого. Но сейчас его поступок был обусловлен двумя вещами: ногой, что, несомненно, всё ещё болела, и негласным правилом Разведки — не пускать врага на порог. В записке, что принесла Эрна, было написано: Леви не знает, кто на них напал. Но Ханджи даже не сомневалась в том, что капрал сохранил хотя бы пули или же мог точно описать внешность атакующих. Она уже собиралась спросить его об этом, как вдруг взгляд карих глаз уловил нечто странное. Тёмное пятно в углу окна, тень. Стоило майору Ханджи достать из внутреннего кармана куртки револьвер и развернуться, как фигурки домино стали падать одна за другой: Марта велела всем идти за ней, Саша ухватила за руку Эрну, и, пробегая мимо Элиот, зацепила и её. Жан уже было собрался обнажить оружие, как услышал предостерегающий голос капрала: — На твоём месте я бы лучше шёл за остальными. — Но... сэр! — нахмурился парень. — Это приказ. Жан поморщился, но кивнул, не желая спорить со старшим по званию.       Элиот давно приняла образ куклы, и поэтому сейчас, когда Саша тащила её за собой, она не смела даже возразить. Спрашивать сейчас - не лучшая идея, да и ноги до сих пор еле-еле ей подчинялись. Элиот обладала одной из самых противоречивых черт характера: она была упряма, но только если ей это было выгодно. В остальное время Элиот являлась ведомой и никогда этого не стыдилась. Мир - он такой: опускает, бросает на жёсткое, подчиняет. Бороться с ним смысла не имеет - надо выдохнуть, кивнуть: спасибо, что жив ещё. Элиот с детства впитала эту простую истину и никогда с ней не спорила. Счастье в простой еде и крыше над головой. Её такой расклад устраивал, просить больше казалось абсолютной наглостью. Но вот её снова тащили куда-то, вели за собой, и с тревогой Элиот осознавала, что ничего против не имеет. Старый мир распадался... Точнее, он разрушился ещё давно, когда пал её дом, не выдержав атаки титана. Просто Элиот уловила это лишь сейчас - ничего не будет прежним, и почему-то ей совсем не стало грустно. — Весело живём! — хихикнула Ханджи, прижимаясь к стене. Она уже рассмотрела врага — один человек, как-то совершенно глупо таился внизу под окном. Скорее всего, вооружён. — Их двое, — словно прочёл её мысли Леви. Сам капрал застыл у стальной двери, за которой был коридор, где скрылись остальные. Выпроводив Кирштейна, Леви закрыл дверь и отбил кулаком круглую ручку. Ханджи лишь покачала головой. Два, три, четыре... это всё ерунда. Они вместе справятся и с большим количеством противников, важнее другое – узнать, кто враг. Они даже не услышали щелчок — предугадали, и одновременно шагнули к двери. Ханджи дёрнула на себя ручку, развернулась и стрельнула вниз. Полметра от земли. Руку надо опустить почти до конца, выставить плечи чуть вперёд. Жест простой, движения отточены, хоть, слава богу, это делать приходиться не часто. Звонкий вскрик, а затем гулкий, как звук горна, стон. — Ну, прости-прости, — Ханджи распахнула дверь до конца и удовлетворённо посмотрела на валявшегося на земле мужчину. Молодой – нет, наверное, и двадцати, — худой. — Сууука! — завыл он. — Понимаешь, милый, — покачала головой майор. — Прострелить тебе колено - это единственно верное решение. Верно, Леви?.. Капрал схватил её за локоть и дёрнул к себе; пуля прошла мимо, слегка задев куртку. Леви не понадобилось много времени, чтобы придти в себя, он сразу же нагнулся и выстрелил. — Дерьмо. — О, — визгнула Ханджи. — А это второй, да? Вторая пуля выбила стекло, и осколки градом посыпались на пол. (Наверняка где-то на втором этаже Кассандра вздрогнула, сама не понимая почему. А может, она уже осознала: на них напали - и спряталась где-то под кроватью.) Леви схватил первое, что попалось по руку - стул, придвинул его к двери. Третья пуля пронеслась в паре сантиметров от его головы; чуть влево - и смерть была бы вопросом времени. Нагнулся, спрятав часть тела за стулом, выстрелил снизу. Раз, два. Он стрелял интуитивно, предугадывая, где цель. Один у них есть, второго можно осудить досрочно. Пуля попадает в деревянную перекладину, приходится опуститься ниже, но теперь Леви точно знает, куда стрелять. Ему хватает секунды, чтобы прицелиться и нажать на курок. До них доходит сдавленный крик. И почему-то он оказывается женским. — Дерьмо, — повторил Леви, отдавая револьвер Ханджи. — Это девушка. На войне нет пола, в бою все равны. Он знает это и помнит. Но почему-то в женщин стрелять как-то... неправильно. Словно какая-то ошибка закралась в суть мироздания.       Что-то происходило, что-то странное и пугающее. На них не просто напали, за ними следили. Их искали. Кто-то не побоялся ни солдат Разведки, ни капрала лично. Что может быть столь ценно? И... Элиот высвободила свою руку из цепкой хватки Саши и привычным для себя жестом пригладила пятернёй волосы. Закусила губу. — Интересно, откуда здесь такой длинный коридор? — поинтересовался идущий сзади Жан. Они шли по узкому деревянному проходу, приходилось слегка наклонять голову, чтобы пройти. Кое-где была паутина, но в остальном коридор выглядел весьма чистым. — Комната со звуконепроницаемыми стенами, — продолжил парень. — Потайной проход... Эй, вы какие-то странные для борделя. — Служба в Разведке и муж-параноик, — усмехнулась Марта. — И куда он ведёт? — спросила Саша. — Нуу... — Марта остановилась. — В одно очень хорошее местечко. Она провела рукой по деревянной стене, замерла. Стукнула пару раз — звук вышел гулким. Затем, усмехнувшись, сжала пальцы в кулак и ударила сильнее. Элиот знала, что Марта Ши не просто красивая женщина и уж точно не обычная хозяйка кабака: она много лет провела в Разведке и была одной из немногих, кто покинул её живой. Но только лишь сейчас Элиот осознала всю силу Марты и... то, что тайны бродили вокруг неё ещё задолго до всего этого. — А ну, помоги, — указала Марта, и Жан поспешил выбить остальные доски. Под ними, как он уже догадался, была пустота. Комната, погружённая во мрак. Саша уставилась на ту тьму, что открылась перед ними. Память досужливо напомнила ей, что даже в самой дальней части пещеры можно найти свет. Девушка полезла в карман и выудила оттуда коробок спичек. — Ага, — одобрительно кивнула Марта. — Было бы неплохо. Только не спали мне здесь всё. Крохотное пламя спички озарило комнату, скрытую за досками, — совсем маленькая, стены серые, бетонные. Пол покрыт толстым слоем пыли, воздух спёртый. В углу небольшая — метр в высоту — дверь. — Идём. — Марта? — позвала Элиот, оглядываясь. — А мы не будем ждать остальных? — Нет. Они не смогут пойти за нами. Да и мы выйти этим ходом уже не сможем. — Но... Марта резко обернулась и опустила руку на плечо Элиот, в очередной раз замечая, как остры косточки Хайман и как сильно она худа. — Ты работаешь здесь много лет, и, наверное, уже должна была понять, что это здание не просто одно из злачных мест. Я и мой муж – хорошие друзья Легиона, и более того, Элиот, мы и твои друзья. Сейчас мы решаем две задачи: скрыть этот ход и спасти тебя. Вот поэтому Леви, скорее всего, устранил все шансы кому-либо попасть сюда. Элиот непонимающе уставилась на женщину, пытаясь понять, что именно её смутило. Но события развивались слишком быстро и казались реалиями не её жизни. Собрать всё в единую мозаику не представлялось возможным. Картина была такой нечёткой, а волнение мешало сосредоточиться и проанализировать детали.       Крепкую фигуру Эрвина Смита они увидели сразу. Командор стоял у стены, скрестив руки на груди и не сводя взора голубых глаз с небольшой двери. Он лишь одобрительно кивнул, когда они выбрались. — Я думала, что нас встретит кто-то другой, — улыбнулась ему Марта. — Какая честь. — Я же лицо заинтересованное, — пожал плечами Эрвин. Жан, увидевший командора последним, удивлённо присвистнул. Вот чудеса, не иначе. Выходит, что кабак Марты Ши имел не просто подземный ход, но и соединялся с одним из подвальных коридоров штаба Разведки. Жан понимал, что, скорее всего, это одна из многих тайн Легиона, но эта казалась ему совсем уж странной. Ну хотя бы длина коридора была уж точно меньше расстояния между кабаком и штабом... Но все вопросы сейчас отходили на второй план, скрывались за более явными сложностями. — Сэр, — он резво отдал честь. — Будут ли какие-либо распоряжения? Эрвин окинул его взглядом, покачал головой. — Распоряжений нет, рядовой. Есть просьба. Жан удивлённо посмотрел на командира. — Отведи этих женщин в безопасное место. — Можно даже по домам, — вздохнула Марта, которой явно всё это было не по душе. Да и она ни на секунду не забывала, что это её кабак сейчас громят. Мысли уже устремились в сторону счетов, за которыми ей придётся провести последующие дни. — Да-да, — подтвердила Эрна. — Чертовски устала и спать хочу. Идя в Легион, Жан уж точно не думал, что ему придётся провожать по домам двух женщин, что он едва знал. Это уж точно не было работой разведчиков, но чем больше он находился здесь, тем яснее было то, что сила Легиона распространяется внутри Стен тоже. Да и защищать гражданских – это обязанность всех солдат. — За мной, — велел он, направляясь на выход. Это помещение Жан знал хорошо – подвал под левым крылом. Отсюда легко можно попасть к главным воротам, если срезать через оружейную. В общем, он был уже в привычной для него среде обитания. Марта и Эрна, довольные, что этот сумасшедший день закончился, последовали за ним. Но прежде чем уйти, Марта замерла напротив Элиот и слегка обняла её. Девушка вздрогнула, но не отошла. — Сегодня ты молодец, и я надеюсь, твои ноги будут в порядке. — Как?.. — ахнула Элиот. — Как ты поняла? — Я твой друг, — коротко ответила Марта, разжимая объятия. — Всегда помни это. — Быстрее, мадам Ши, — позвала Эрна и, бросив взгляд на Жана, добавила, — нехорошо это — заставлять столь очаровательного юношу ждать. Когда они ушли, а Эрвин, сказав, что этот вопрос решён, скрылся вслед за ними, Элиот выдохнула и рухнула на пол. — Ничего страшного, — махнула она рукой. — Но... — Саша растерянно смотрела на неё. — Мне... — Элиот провела рукой по правой ноге. Ощущения есть, всё нормально. — Мне не очень хорошо. Но, — она прижала ладонь к груди, пытаясь восстановить дыхание. Вдох-выдох. Раз - вдох. Два - выдох. — Ты только никому не говори, что я снова упала, ладно? — Ладно, — согласилась Саша, хотя уже почему-то догадывалась, что это ей аукнется. Уж слишком слабой выглядела Элиот. — Да ты не волнуйся, — прошептала Хайман, поднимаясь. — Я просто перенервничала. Ноги в порядке — уже хорошо. А вот дышать было трудно, словно что-то кололо в груди и сжимало крепкой хваткой лёгкие. Надо просто собраться, это просто. Это... то решение, что Элиот не выбирала: она была приговорена к нему. — Ага, — кивнула Саша, подходя к Элиот и аккуратно беря её под руку. — Да ты бледная, как призрак. Не нервничай уж так сильно.       Обоняние охотника вещь хорошая, но порой совершенно лишняя. Даже обидно становится, когда многие вещи оказываются ужасно вонючими, а ты и поделать-то ничего не можешь. Чуешь это – и всё. Как оказалось, Элиот пахла потом, розмарином, пылью и почему-то чем-то приторно сладким. Элиот пахла болезнью.