Чужие тайны.

Восемь часов вечера.

Дверь распахнулась так, словно её выбили с ноги - звонко стукнулась о стену. Эрвин вздохнул, отложил в сторону газету, отодвинул чашечку ароматного кофе. Бросил взгляд на вошедшего, удивился. — Обычно так появляется Зоэ... — А? — нахмурился капрал, подойдя ближе к столу. — Твоя обожаемая Ханджи утром уехала в сторону Сины. Ты не знал? Эрвин дёрнул плечом. Он и не знал? Было бы забавно. — Что-то дамам стало скучно здесь... — сказал он, откинувшись на спинку кресла. — Ты это про что? Леви опустил на стол лист бумаги, нужды в словах не было — обычный, практически ежедневный отчёт. — Элиот была у меня утром. — Какова цель визита? — Руки твоей просила. Капрал задержал дыхание, впился в Эрвина взглядом стальных глаз - и как только Смит остался жив? — Ладно-ладно, — примирительно махнул рукой командор, — вижу, настроение у тебя лучше не стало. Элиот спрашивала про состояние матери, да и получила своё жалование. — Да она палец о палец... — Я лишь выполнил свою часть уговора. Кроме того, несколько раз замечал её, подметающей лестницы... — Серьёзно? — вопросил Леви. — Ты бы хоть раз прошёлся по коридору второго этажа, там разве что на стенах не рисуют. — Погоди-погоди, — поддался вперёд Смит, — ты про тот, где спальни? Так там же вполне себе чисто. — Разумеется, в сравнении с твоим кабинетом... — Когда мне понадобится проверка, позову Доука, — отрезал Эрвин, прекрасно понимая, что если они будут обсуждать это дальше, то этот спор он проиграет точно. — Леви, тут такое дело... Ты же знаешь, что будет пятого сентября?.. Леви наклонил голову чуть вперёд, крепче сомкнул губы. Ниспадая на лоб, волосы отбрасывали на лицо тень. Он напоминал каменное изваяние, готовое в любой момент ожить, чтобы кинуться в атаку. — ...Впрочем, по тебе видно, что не знаешь и знать не хочешь. Что ж, согласно некоторым документам, именно в этот день был возведён Трост. И разумеется, наше щедрое управление устраивает в этот день пышный благотворительный бал. Губы капрала едва заметно дрогнули. — О как. Насколько щедро управление? — Экспедиции три-четыре, плюс ремонт крыши, ну или займёмся, наконец, очисткой воды во внешнем штабе. Губернатор просит лишь нашей явки. — Эрвин... — Я всё понимаю, Леви. Не начинай. — Это как с тем Камнем. Зачем им это? — Я и хочу понять. — Ты сам идёшь в ловушку, — в голосе Леви звучали знакомые предостерегающие нотки. — Они прислали приглашение? — он кивнул на ящик стола.— На сколько человек? — На семерых. Но надо прийти с кем-то. — Я надеюсь, приглашения не именные, ибо я идти не намерен. — Ты прав, они не именные, — улыбнулся Смит, — но на недавнем собрании губернатор несколько раз повторил, как бы ему хотелось лицезреть сильнейшего воина чело... Ему показалось словно пыль в кабинете резко замерла, прекратив свой танец. Леви провёл рукой по шейному платку, выпалил: — Выбора у меня нет. — Нет, Леви, нет. Эрвин как никто другой знал о нелюбви капрала к любым мероприятиям. Несмотря на то, что Разведку приглашали редко куда, этой малости Леви вполне хватило. — Леви, — окликнул он его у самых дверей, вынуждая замереть на месте, — приглашение пришло в четверг. Ты помнишь, что было в среду? — Вылазка. — А ещё? — О... Я понял, — Леви кивнул, не оборачиваясь. — Одно приглашение на пару, верно?       Лишь выйдя из кабинета начальства, Леви коснулся рукой волос. Голова болела с утра: словно там образовался огромный шар, заполненный воздухом, и теперь угрожал вот-вот лопнуть. Зато — радость — нога не болела. Утром, переодеваясь, он заметил, что она даже не выглядит опухшей. Что ж, самое время быть ему в полном порядке. А головная боль либо пройдёт после хорошего сна, либо он просто смирится с ней. И второе было вероятнее всего, ибо о сне Леви мог только мечтать.

Одиннадцать часов вечера.

Ужин здесь проходил в семь вечера. Учитывая, что официальный отбой был в десять часов, - весьма поздно. Впрочем, поесть на ночь любили все. (Да и столовая, к слову, работала до глубокой ночи — огромное спасибо женщине-повару, что от всего сердца заботилась о солдатах Легиона). Элиот прислонилась спиной к стене, закрыла глаза. Пахло корицей. В животе тихонько заурчало. Мимо прошли Жан и Конни, поздоровались, Элиот кивнула им. Ужин прошёл несколько часов назад, все булочки с корицей съедены. Чувство голода можно снять, только если попросить кого-то на кухне выделить себе порцию. Она открыла глаза. — Ребят. Конни обернулся сразу, Жан лишь остановился. — Вы слишком заняты? — Да нет, — усмехнулся Конни. — Сама знаешь, что тут обычно делать нечего... не Разведка, а курорт. — Избавь нас от своего юмора, — толкнул его локтём Жан. — Ты что-то хотела, Эл? — Было бы неплохо, если бы вы принесли мне еды. — А с каких пор ты не можешь это сделать сама? — спросил Жан, нахмурившись. Элиот сложила руки на груди, продолжая прижиматься к стене. Утром Ханджи провела с ней краткую беседу, случайно застав за уколом, осмотрела место прокола, что-то записала. Спросила, больно ли. Элиот покачала головой: нет, не больно. Два миллиграмма — крохотный шприц, маленькая игла. Словно комар укусил — вот правда. Нога, однако, после словно тяжелее становится, но это ничего. Элиот даже не врала, стараясь быть предельно откровенной с Ханджи. Нога действительно становится тяжелее. И двигать её чуть сложнее. Чуть больнее. До крика. — У меня нога болит, — бегло ответила Эли. — Старая травма. Знаете, упала как-то... Жан махнул рукой. Мол, ясно-ясно. Спросил, что принести. Элиот принюхалась - корицей всё ещё пахло. — Если есть хотя бы маленький шанс... — Понял, — усмехнулся блондин. — Жди здесь.       Ждать пришлось не долго, видно, скорость у ребят была отработана до предела: вернулись быстро, с двумя булочками и со стеклянной бутылкой молока. Элиот сидела на полу, вытянув ноги вперёд. — Тёплое, — сказал Жан, отдавая молоко. — Холодное было во время ужина. Это остудить не успели. — Да ладно, — усмехнулась Эл. — Вы меня просто спасли. Жан присел рядом. — А ты почему на ужине не была? Ты же обычно на пару с Сашей первая есть идёшь. Элиот тихо засмеялась, пригубила молока из горла. — Я мыла полы на первом этаже, а потом решила вздремнуть немного. — Ты проспала, — усмехнувшись, резюмировал Конни. Они сидели на полу. Два парня из Легиона и девушка, одетая в простое платье - словно просто вышла во двор своего дома подышать свежим воздухом. Было темно, солнце давно село. В коридоре мерцал свет от керосиновых ламп, иногда раздавались чьи-то голоса. Из распахнутого окна сюда пробивался лёгкий ветерок, было слышен треск цикад. — Я завтра думаю сходить к маме. Мы давно не виделись, да и есть что рассказать друг другу, — сказала Элиот, отломив кусочек булки. Мир наполнился ароматом корицы. — А у вас какие планы? — Тренировка на открытом воздухе, — вздохнул Конни. — О, неужели всё так плохо? — Часов шесть на жаре, как тебе? Элиот промолчала. Булка была вкусная, молоко пахло сеном и чем-то сладким. Вечер своим бархатом покрывал их троих с головой. Элиот слышала, как в одной из комнат смеялась Саша, как что-то рассказывал Армин. А ещё она знала, что внизу, во дворике, сейчас сидят Имир и Криста. Они едят черешню, и Криста смеётся своим звонким заразительным смехом. Мир ещё греется в объятиях июля. — Блядь! Что за дерьмо тут творится? — прокричал кто-то, пробежав мимо них, сумев ловко перепрыгнуть через вытянутые ноги, и скрыться за поворотом. — Э... — протянул Жан, поднимаясь. — Что за?.. Он едва успел отскочить в сторону, перед тем, как в него едва не врезался Моблит. — Вы куда? — У нас неприятности, — коротко ответил Моблит, бросил взгляд на Элиот и убежал прочь. Эли тоже встала, осмотрелась. Кажется, бегущих более не было. Она отряхнула платье, поставила еду на подоконник. — Пошли, посмотрим, что там. Жан покачал головой. — Лучше иди к себе в комнату, Эл. — Ты серьёзно? — нахмурилась Элиот — Да. Иди к себе. Конни, отве... Стекло треснуло сразу — стоило камню ударить в него. В месте столкновения образовалась небольшая звездообразная отметина, и, задрожав, стекло разлетелось на осколки. На всё это не ушло и двух секунд, но Элиот, что стояла рядом с окном, видела происходящее, словно со стороны, словно это было не с ней. Конни схватил её за руку, оттаскивая в сторону. Встряхнул. Крохотные осколки сыпались с её плеч. — Эй, ты цела? — Я... Элиот посмотрела себе на руку. Правая ладонь была в крови. Пальцы сжимали бутылку, на пол капало молоко. Жан приподнялся на руках, выглянул в окно, огляделся. — Это внутренний двор, мать вашу! Тут не может быть посторонних! Он забрался на подоконник с ногам, схватился за раму. — Эй, что у вас? Конни внимательно посмотрела на него. — С кем ты болтаешь? — Тут майор и Имир... Нет, у нас все целы. Спрингер наконец отошёл от Элиот, высунулся в окно. Ему пришлось чуть подтянуться на руках, чтобы рассмотреть внизу лица Ханджи и Имир. — Элиот слегка порезалась. Ханджи поправила очки. — То есть там была Элиот? — Она и сейчас здесь, — крикнул Конни, — вам её показать?.. Он обернулся и замер. На полу стояла бутылка, окруженная вытекающим из неё молоком, словно одинокое дерево посреди поля. Элиот нигде не было.

***

Нанаба бежала. За ней бежал Моблит. Обычно они бегут в сопровождении других людей, но сейчас иной случай. В коридорах было темно, светлые волосы Нанабы никто не видел, а если бы её узнали, то только по голосу. — Я вас всех на куски порублю, суки. Я же просила! — Прошу тебя, тише, — быстро шептал ей Моблит, догоняя. — Не хочу, чтобы пошли разговоры... — Будто я хочу! — оскалилась женщина. — Но двое солдат... двое, Моблит! И всё равно не смогли проследить.       Они выбежали во двор, Нанаба прошла дальше, игнорируя взмахи Зоэ, Моблит встал, как вкопанный. Наверное, Нанаба бежала бы и дальше, если бы не несколько солдат, что разинув рты, таращились на верхние окна. — Ладно, — кивнула она, оборачиваясь. — А здесь, что случилось? — Мы услышали крики из цокольного этажа, — поспешно отчиталась Криста. — Я побежала к корпусу, но столкнулась с майором Ханджи... Нанаба кивнула: ясно-ясно. О том, что случилось внизу, уже знает человек десять — значит, через полчаса узнает вся Разведка. — Мы собирались найти вас, — продолжала Криста. — Ведь сегодня вы ответственная за подвальное помещение. И вдруг услышали, как окно треснуло. — Какое окно? — изумился Моблит, стоявший чуть в стороне. — Да вон же, — махнул рукой сидящий на краю террасы Эрен; тень крыши скрывала его от присутствующих. — Второй этаж... видите, самое большое окно? Пришлось прищуриться, и не потому, что зрение иногда подводило Нанабу, просто включённое главное освещение двора затрудняло обзор. Женщина присмотрелась; вначале заметила недовольную физиономию Кирштейна, потом отсутствие стекла в оконной раме. — Погоди, — она посмотрела на Кристу. — Вы же были здесь, и как могли не увидеть, кто бросил камень? — Мы даже не уверены, что это камень... — О, — простонала Нанаба. — Одни не могут за заключённым проследить, другие человека не заметили... Не Легион, а балаган какой-то. — Это уж моя вина, — спокойно произнесла Ханджи. — Отвлекла их, вот и не заметили. А я, сама знаешь, в темноте не особо зрячая. Зоэ стояла, уперев руки в бока, не сводя глаз с разбитого окна. На присутствующих она не смотрела. — Я только приехала, даже плащ не сняла, — сказала она, словно поймав на себе взгляд Моблита. — А у вас что? Это же вы крик подняли. — У нас побег, Зоэ, — вздохнул мужчина. — Ему принесли ужин, а он... Ханджи резко обернулась, уставилась на друга цепким взором карих глаз. — Вот не говори мне, что сбежал человек, что тогда стрелял в Леви и Элиот. Моблит кивнул. — Сука, — пролепетала Ханджи. Что ж, по сути, здание штаба совсем не приспособлено для содержания заключённых. Он действительно мог легко сбежать. А потом ему понадобилось пару минут, чтобы выбраться из самого здания: в темноте коридоров мало кто всматривается в лица друг друга, а молодняк на посту чаще всего лишь играет в карты либо болтает друг с другом. Из подвала он выбрался на террасу... или, что проще, в зал для тренировок, кинул оттуда камень, и скрылся снова в штабе, но уже в другом корпусе. А в это время находившиеся во дворе Имир, Криста и Эрен столкнулись с Ханджи, упустив его. Зоэ мысленно усмехнулась; Нанаба права, в самом деле балаган. — Перекрыть все выходы. Выпускать только через главный вход и только по пропускам. Моблит, доложи обо всём Смиту, и, чёрт возьми, живее! — она снова посмотрела наверх. — Здесь больше не на что смотреть — найдите этого мерзавца, пока он не скрылся.

Час ночи.

Руке было больно. Словно попавшее в неё стекло было там до сих пор, разрывая кожу. Пальцы нервно сжимали повязанный наспех бинт, уже успевший побагроветь. Она замерла возле двери, прислонившись к ней. Было страшно. А ещё больно — хотелось просто сесть и никуда не идти, потому что ноги казались неподъёмными. Элиот закрыла глаза. Ударила кулаком левой руки по двери. Удар закружился эхом по коридору. Ещё раз - отразился внутри её головы слабой болью. Поворот ключа, щелчок - и Элиот сделала шаг назад, едва не упав. Она обернулась, прижав руку к груди, баюкая её, как ребёнка, постаралась выглядеть как можно спокойнее. Леви медленно моргнул, концентрируясь. Затем покрутил головой, разминая шею. Мышцы слегка побаливали из-за того, что он уснул в очередной раз в кресле. Спать хотелось жутко, и если бы не умение быстро брать себя в руки, то он бы мог подумать, что это сон. Впрочем, Элиот, похожая на призрака, на роль сновидения никак не шла. (А кошмарами капрал был сыт по горло). Она рассказала ему о том, что случилось. Бегло - все слова на выдохе. Без лишних эмоций, словно всю жизнь рапорты сдавала. Чётко, по делу. Пару раз взмахнула левой рукой. Губы дёргались. Элиот, ясное дело, знала, что улыбалась, и не хотела улыбаться. Она полчаса блуждала по проходам, лестницам, холлам, искала его, пыталась скрыться от всех людей. — Мы не водили врагов домой. Враг уже был дома, — сказала она, смотря ему в глаза. Он вскинул бровь. — Врагов, Элиот? И пришлось рассказать ему про кэб, про пули, что пробивали корпус экипажа. Как тело мёртвого кучера свисало к самой земле, а лошадь неслась по улицам. Леви слушал её, скрестив руки на груди. Элиот без лишнего пыла поведала о том, как словила вожжи, замедлила лошадь, спрыгнула. Не делала из этого что-то особенное, не гордилась. Он видел, как слегка покраснели её щёки. Но она боялась тогда, и сейчас воспоминания заставляли её бояться. А победа над страхом вынуждала её испытывать некое подобие радости. Когда Элиот закончила, резко закрыв рот, то Леви вдруг показалось, что она больше слова не скажет, ибо лимит весь использован. — И после этого ты вернулась сюда? Она молчала. Говорить про Сэлин нельзя. Пальцы сжимались в кулак. — Ладно, — кивнул Леви. — Сейчас мы... Его глаза сверкнули, он дёрнулся вперёд, нечаянно выталкивая Эл в коридор, осмотрелся. Всюду загорался свет — сегодня Легион спать не будет. — Ты была с кем-то, когда разбили окно... почему ты ушла? — Я испугалась, — спокойно ответила Элиот. Леви обернулся, окинул её внимательным взором с ног до головы, вздохнул. Храбрая, когда ей это надо. Потрясающе. — Он решит, что ты здесь. Мало кто выпустил бы тебя в город, да ещё и ночью. — Ты бы выпустил, — усмехнулась Эл. — Я и собираюсь, — сухо бросил Леви, разглядывая тени, что отбрасывали свечи, установленные возле его комнаты. — Сейчас, скорее всего, открыт лишь один выход. Вот через него ты и выйдешь.

Четыре часа ночи.

Всё вышло не так просто, как предполагал Леви. Вначале пусть и смогли они пройти через корпус, не встретив никого, но на лестнице оказалась Зоэ. Упершись взглядом в её спину, Элиот нерешительно замерла. Не объяснишь же ей, что она убежала не потому что было, что скрывать, да и не из-за особой трусости. Просто в моменты страха, человек склонен прежде всего искать самое безопасное место. Уж простите, майор, но Элиот обрела своё рядом с человеком, что не был тогда возле разбитого окна. Ханджи выслушала капрала, прищурившись и недоверчиво шмыгая носом. "Ты рискуешь," - читалось в её глазах. Но Леви умел всё расставлять по полочкам, раскладывать доводы по своим местам - не зря столько времени проводил с Эрвином. Научился. Он сказал, что такого хода никто не ожидает, да и не факт, что у них не завелась крыса. (Ханджи бросила взгляд на стоящих рядом солдат, покачала головой.) Если подумать, они просто выгонят Эл с одного опасного места в другое, надеясь на то, что выбрали меньшее зло. Смит бы одобрил. Одобрила и Ханджи, правда, скрепя сердце. Ей не нравилась эта идея, ох как не нравилась. Потом, час спустя, у ворот, что были распахнуты, но охранялись тремя людьми, включая Микасу, Леви долго мысленно ругал весь этот сброд. Всю чёртову Разведку, которая отчего-то так слаба в черте города. Если правда крыса завелась, то Ханджи верно действует - подняла шум, панику. Враг должен думать, что они загнаны в угол. На свой стол, где ещё недавно были разложены свежие газеты, Эрвин сейчас наверняка возложил схемы штаба. Враг в его крепкой руке. Скоро будет раздавлен. Осталась малость: убрать единственного человека, что не сможет постоять за себя, но может оказаться целью. Леви смотрел на белые волосы Элиот, освещённые факелом в руках стражи. Только идиот отпустит её сейчас, надеясь на то, что беглец не поверит в такой шаг. Элиот показала карточку-пропуск Микасе, они что-то сказали друг другу — Леви не слышал, вышла на улицу, окунувшись во мрак ночи. И тут он вспомнил, вспомнил что-то из прошлого, забытое, скомканное воспоминание, выброшенное прочь. Но смог лишь мотнуть головой, отгоняя всё прочь, развернуться и уйти.       И вот Элиот брела по городу, спотыкаясь, не имея света, ведомая лишь своей интуицией и блеклыми лучами луны. Сейчас где-то три часа ночи, а может и больше - Эл не знала. Иногда оглядываясь, она ловила себя на мысли, что ждёт либо погони, либо того человека, что стрелял в кэб. Но не было никого. Лишь тёмные улицы родного города. Иногда она замечала бродячих собак, что шли одна за другой, словно привязанные к хвостам. Пару раз Элиот видела торговцев, что несли огромные корзины в сторону рынка. Они кивали ей, желали доброго утра. Леви сказал ей, что она должна пойти в самое безопасное место. Элиот хотела идти к маме. Леви видел это в её глазах и запретил. Но также он запретил идти по тому тайному ходу, ибо не факт, что замок починили, да и сейчас спускаться вниз было опасно. Как ни крути: а ночной город - самое спокойное место для Эл. Трост же – он особый... красивый, как картинка, пахнущий цветами, что росли в столь многочисленных клумбах, с вечно улыбающимися, несмотря на трудности, жителями. Леви и Ханджи правы - это её город, это лучшее решение. Элиот провела рукой по лицу, ощущая, как отпечаталась на щеке кровь. Не самый лучший вид, усмехнулась она, не самый. Перед ней предстал знакомый проход - тоннель между двумя домами, сверху закрытый растением-вьюном. Там, через метров пять, она увидит знакомую дверь, что вечерами открывает очаровательная Марта Ши.

Пять часов утра.

Загорелые руки опустились на белый, как магнолия, живот, натянутый словно струна гитары. Комната, погруженная в утренний полумрак, спрятанная за бархатными занавесами, дышала потом, что исходил от двух тел. Здесь, кроме невысокой кровати у окна и узкого комода из красного дерева, не было ничего. Правда, на полу догорала свеча, бросая свой искрящийся свет на обнажённых людей. В узкую линию, что была границей между одной стороной занавеса и другой, проникла белая полоса света, указав на мускулистую мужскую спину. Она то плавно опускалась вниз, теряясь в тени, то поднималась вверх, задевая блеклый свет. Угольно-чёрные волосы с вкраплениями седины - будто перец с солью - казались чем-то совершенно мистическим. А про длинные волосы женщины, что ниспадали с кровати к самому полу, и говорить не стоит: они напоминали шёлк, случайно оставленный на подушке. Худые ноги крепко обхватили мужские бёдра, соединившись крестом. Тонкие пальцы, украшенные золотыми кольцами, сжали широкие плечи, длинные алые ногти впились в смуглую кожу. Мужчина выдохнул - вышел рык. Шероховатый язык коснулся искусанных до красноты губ. Она ахнула, взглянула ему в глаза - насыщенно оливковые - мысленно усмехнулась, довольная тем, что ей достался такой красавец. — Ты любишь меня? Любишь? — шептал он, наклонившись к самому уху, слегка покусывая его. — Скажи же... Женщина сжала губы, закрыла глаза. Это тот самый момент, который никто никогда не указывает перед заключением сделки. Постоянные клиенты всегда почему-то думают, что они самые особенные. Впрочем, этот им и был... Она крепче сжала ноги, слегка приподняла ягодицы, прижавшись к нему сильнее. — Эрна, о, чёрт, как же я ... как же, — вздохи, что неслись с самого нутра, затмевали слова. — Люблю... Он опустил руки на спинку кровати, сжал её пальцами так, что костяшки побелели. Её высокая грудь казалась ещё больше и ещё белоснежнее, когда он был в таком положении - чуть выше, чуть нависая над ней, опустив голову. Ему нравилось быть сверху. А в комнате уже достаточно светло, чтобы можно было рассмотреть и гладкую кожу Эрны, и её прекрасные волосы, и красивое лицо. — Эрна, боже мой... какая ты... — Какая? — спросила она, отвернувшись. Она-то не любила, когда он так смотрит. — Восхитительная. По комнате пронёсся её звонкий смех. Что-что, а вот смеяться Эрна умела. Он коснулся рукой её лица, сжав подбородок двумя пальцами. Перстень на большом пальце холодил кожу. — Смотри мне в глаза. Она могла послать его, сказать, что ей так проще, но он платил больше других, а ещё был красивым — на такое лицо смотреть даже приятно. Учитывая, что несколько часов назад здесь стонал, но куда громче, другой мужчина, намного старше, с измождёнными морщинами лицом, смотреть в оливковые глаза даже хочется. — Как скажешь. Он улыбается - почти что счастливо - он-то любит её. Дурак. Когда Эрна, подчинившись, посмотрела ему в глаза, он заметил в очередной раз, как они сверкают, как прекрасны в лучах утреннего солнца и как черны её ресницы. Мужчина облизнулся - почти хищник, нашедший добычу, двинул бёдрами быстрее. Эрна невольно распахнула рот, но заметив его довольное лицо, взяла себя в руки. Мужчины – они же те ещё мнительные гордецы: увидят больше, чем следует, — корону наденут. Когда он вдруг задрожал, замерев, Эрна не сдержалась, облегчённо выдохнула. — Ты как всегда чудесна, — прошептал мужчина, утыкаясь лицом в ложбинку между её грудями. — Эрна, ты такая прекрасная... Хочешь, мы поженимся? Она усмехнулась. — Чтобы ты мог делать то же самое, только бесплатно? Нет, благодарю. Ловко выскользнув из его объятий, Эрна прошла к комоду. Достала из верхнего ящика пачку сигарет. Сжала одну губами, наклонилась к свече, повернувшись к своему партнёру спиной, закурила. Он смотрел на неё, высокую и изящную, словно нимфа, блаженно ухмыляясь. Это сейчас она качает головой, пройдёт пару лет – сама к нему попросится. А он сразу примет, ибо сил ждать больше нет. Эрна вернулась к кровати, присела на неё, бросив взгляд на окно. Прищурилась. — Какого чёрта... — Милая? Она вздохнула, посмотрела на него отточенным взором — не особо приторным, но достаточно ласковым, спешно провела рукой по плечу. — Тебе пора. — Я заплачу больше. — Брось, — Эрна отвела руку с зажженной сигаретой в сторону, снова посмотрела в окно. — Оставь деньги до другого раза. Она дала ему его вещи, что лежали разбросанные на полу, сама накинула на себя тонкое платье. Застёгивая рубашку, он заметил, как просвечивают её соски, но промолчал: сейчас Эрна выглядела более грозной, чем красивой. Не дождавшись его ухода, она затушила сигарету и выбежала из комнаты, оставив дверь распахнутой. В коридоре столкнулась с Касс, девушка блуждала босая, голая, почему-то с кастрюлей в руках. — О, — сказала она, увидев Эрну. — Ты работала? Что-то тихо. Эрна закусила губу, выдохнула имя любовника, услышала смешок. — Обычно вы кончаете быстрее. Касс засмеялась снова, довольная двойственностью фразы. — А ты чего с кастрюлей? — Веришь, в пять утра жутко захотелось лапши. — Верю, — кивнула Эрна. — М-м-м, слушай, выпроводи его, а. — А ты куда? — Неважно. Просто выпроводи. Только надень что-то. — Да погоди же...       Эрна не оглянулась, сбежала вниз по лестнице, пронеслась мимо раскрытой двери кухни, схватила со столика ключи. Обычно утром дверь открывает молодой парень, что работал тут сторожем. Парень добрый, хороший, несмотря на работу – неиспорченный. Эрна выскочила на улицу, невольно вдохнув аромат цветущей клумбы; босые ноги ощутили сырость. Женщина поморщилась, взмахнула рукой. На бордюре сидела Элиот, на правой стороне её лица играла улыбка, на левой блестела кровь.