Чужие тайны.

— Останемся здесь до самой ночи, — Зоэ сбросила с себя привод, и тот с хлопком упал на каменную крышу полуразрушенного внешнего штаба. — Если повезёт, сможем даже поспать. Острые, как копья, выступы защищали крышу со всех сторон - правда, на северной стороне замок был почти развален и напоминал раненного зверя. Эрен присел, свесив ноги вниз и прикрыв глаза. Пахло тиной - только подъезжая сюда, они видели реку. — А я слышал, что когда-то это был штаб Гарнизона, — сказал Армин, присаживаясь рядом. — Но потом этот забрала Разведка, а люди из Гарнизона переместились ближе к Хлорбе. Вероятно, завтра мы их встретим. — С чего ты взял? — Эрен повернулся к другу. — Ну, — Армин невольно коснулся пальцем кончика носа. — Мы шли вдоль Розы и не обнаружили дыры. Если брать в расчёт месторасположение деревни Херонго, то титаны должны были пробить именно этот участок. — А что на счёт тех титанов, что мы встретили? — Жан стоял рядом, смотря вдаль на зелёные пики сосен. — Откуда они взялись? — Я не знаю, но уверен, что Стена Роза цела. К ним подошёл Моблит. Слегка наклонился, желая посмотреть вниз - он ещё помнил, как внизу, в крохотном дворике, росли овощи и порой гостили перелётные птицы; теперь там лишь высокая трава да ржавая телега. — Если вы спать не собираетесь, то подежурьте хотя бы пару часов, а потом уже и я проснусь. — Хорошо, сэр, — кивнул Эрен. — Можете не волноваться, мы глаз не сомкнём. — Рад слышать. — ...Ты говорил о том, что скоро мы встретим кого-то из Гарнизона, — напомнил Жан, опускаясь на каменный выступ. Армин кивнул. — Уверен, что и офицеры уже знают: дыры нет; но им надо убедиться. Никто не знает Стены лучше Гарнизона.       Ночь, что показалась им изрядно долгой, подходила к концу: золотистые лучи солнца касались уже розоватого неба, знаменуя начало нового дня. Было по-утреннему холодно. Здесь, в старом замке, среди полуразрушенных стен, ветер гулял, как полноправный хозяин, насвистывая свою любимую песню. Под деревянной лестницей лежали потрёпанные мешки, в которых когда-то хранилась картошка; сейчас же это было лишь глупым доказательством прошлого замка. Леви поднимался наверх, когда увидел эти мешки. Увидел и замер. Они были пыльные, кое-где прогрызанные мышами, но было что-то ещё, что-то едва уловимое, заставляющее его смотреть на них. Ауро ненавидит картошку. Он морщится, когда видит её, кривится. Никто не знает, откуда у него эта странная, кажется, ничем не обоснованная ненависть. Эрд же готов поедать её килограммами, причмокивая и рассказывая о том, как вкусно запекает картофель его бабушка. Однажды он приносит тот самый прославленный картофель к ним в Штаб, Леви бурчит, что это уже ни в какие ворота, да и "кто знает, в каких условиях всё готовили". Но всё-таки ест. Картошка правда очень и очень вкусная. Ауро молчит и фыркает. Когда они прибывают в замок, Петра буквально пинает его, что бы тот брал из телеги и тащил мешок с картошкой. Ауро снова бурчит, но слушается. Они приносят мешки сюда, под лестницу, сваливают в кучу, весьма оптимистично надеясь, что "как будем сюда приезжать, Эрд будет готовить по тому бабушкиному рецепту". Леви отвернулся. Поднялся по лестнице так, словно взлетел. Глупости это. Прошлое должно оставаться лишь в отчётах, что лежат в архиве.       На крыше стояла Ханджи. Коричневые волосы казались почти что красными в лучах рассвета. — Ты не спал. Она не смотрела на него, лишь едва заметно наклонила голову. — Не спал. Леви не скрывал, что пытался. Но слишком сильно шумел ветер, слишком громко говорили Эрен и Армин, слишком странно спать в комнате, где так много кроватей, и все, кому они принадлежали мертвы. Слишком сильно кусала его память. — Как твой привод? Видела, как вы с Майком рассматривали его. — Ничего стоящего внимания. Подул холодный ветер. — Это ты меня успокаиваешь? — Ханджи вздохнула. — Не хочу, чтобы ты распылялась. Слишком много забот помимо моего привода. Она наконец посмотрела на него: взгляд карих глаз впивался не хуже зубов титана. — О, думаешь, что я не буду волноваться о тебе, если ты сделаешь вид, что это не важно? Леви ощутил, как внутри что-то дёрнулось. В той комнате правда слишком много пустых кроватей. — Мы все забываем о самих себе, когда дело касается общего дела. Но мы не можем забыть о тех, кто нам дорог. Очкастая уже и мысли читает? Капрал поморщился. — Очкастая, лезешь не в своё дело. Я что, похож на того, кто будет ночью искать себе жилетку, в которую можно поплакать? — Так и я на жилетку не особо и похожа! — рассмеялась Ханджи. — Но я могу волноваться о тебе, как товарищ? Боевой товарищ, а? — Допустим, — кивок. — И, как боевой товарищ, я крайне обеспокоена тем, что ты сейчас не здесь. — О как. И где я? — Рядом с ней. Леви едва не усмехнулся. — Сворачивай это. И быстрее. Я не знал, что ты там у себя в лаборатории успеваешь ещё и романы почитывать. Зоэ, ненормальная, это всё ваши шуточки, сплетни. Я в полном порядке. Я... — О, конечно, и это не ты покинул дом губернатора последним, ибо прощался кое с кем. Пришло его время сверлить её стальным взором. — Да кто тебе такое... — Микаса. — Ах эта соплячка. — Не вижу ничего плохого. Многие обеспокоены. — Жажду услышать, чем же, — он сложил руки на груди. — Ну как?.. — усмехаясь, протянула Ханджи. — Бука-капрал влюбился! Парочку видели вместе в городе... все дела. — Что-то ещё? — Эм... Ты давно никого не бил, может, это положительное влияние Элиот? — Навряд ли. Это всё? — Кажется, да. А что? — Интересно знать, чем заняты солдаты Легиона вместо того, чтобы оттачивать боевые навыки. — Зануда ты, капрал, — она положила руку ему на плечо.

***

      Осина протянула к ней свои ветви, словно ласковая мать – руки, и обняла за плечи. Привычное ощущение холода отступило, уступив место неге. Она протянула ладони к солнцу, будто опуская их в тёплую воду. Открыла глаза, щурясь из-за солнечных лучей. Осина была большой, золото осени едва заметно коснулось её макушки. Когда снова подул ветер, она услышала голос. — Ты всегда любила природу, Эл. — Это у меня от тебя, — Элиот обернулась, — мам. Женщина улыбнулась. Стоять ей было трудно, ноги все ещё не восстановились, а спина болела, спасаемая лишь частым обезболиванием. — Я думала о тебе только что. — Неужели? — она села рядом с дочерью, коснувшись рукой белых волос. — Я вспоминала, как мы гуляли. Помнишь, я была маленькой и ты вела меня за руку по западному лесу? Сейчас его называют «парком сотни осин», но тогда это был настоящий лес. — Нам было хорошо вместе. — Это Марта Ши сказала тебе, что я здесь? — Да. Она пришла ко мне утром и всё рассказала. Ты не рада мне? Элиот посмотрела на мать. Недавнее чувство эйфории покидало её, оставляя лишь холод и странное ощущение тревоги. — Ты должна была рассказать мне всё! Ты, а не Марта. — О, — женщина усмехнулась. — Значит, Ши не смогла дальше всё держать в тайне. Элиот нахмурилась. — О, то есть ты считаешь, что она болтлива, но тебе не жаль, что всё так вышло? — Жаль? Разве я могу жалеть о том, что моя дочка жива? — О, мама, — простонала Элиот, — я просто чей-то эксперимент. Саурель давала вам лекарства, и вы впихивали их мне. — Говоришь так, словно тебе жаль, что ты жива. Элиот... это ведь не так? Девушка вздохнула, поднялась на ноги. Мама смотрела на неё снизу вверх, прищурившись и следя за выражением лица. Хотя она знала лучше многих, что Элиот хорошая актриса и умеет владеть собой. — Мне жаль, что я ненастоящая. Моё состояние – результат работы учёной. — Девочка моя... — прошептала мать, протянув к ней руки. — Какая разница, что было в лаборатории и что ты себе колешь, если сейчас ты стоишь рядом со мной, такая красивая и чудесная? Элиот вздохнула, наклонившись, опустила руки на материнские плечи. Что-то внутри странно вздрогнуло, когда она ощутила знакомое тепло. — Я больше не хочу быть частью чьих-то заговоров. Теперь я решаю за себя. — И... что ты выбрала, Эли? — О, — усмехнулась Хайман. — Свободу, мам, свободу, — она посмотрела на кирпичный домик, освещённый лучами солнца, украшенный растением-вьюном, улыбнулась вышедшей из него женщине. — Свободу и любовь. — Могла бы сразу сказать, что влюбилась, — недовольно заметила мать. Элиот усмехнулась. Женщина, стоящая на крыльце кабака, приветливо взмахнула рукой. — Мне надо идти, а то Марта зовёт. — Ты снова работаешь на неё? — Пока Легион за Стеной, я помогаю тут. — А... а этот твой из Разведки? — Ага. Элиот коснулась губами волос матери, на мгновение прикрыв глаза. Они слишком давно не были вместе, но сейчас она чувствовала, что короткие разговоры стали более важными, более ёмкими. Теперь не надо было проводить вместе дни, или же целую вечность, они просто ближе, потому что Элиот стала взрослее. Она уже не девочка, не цветок, взращенный в маминых руках, а девушка, которая сама за себя бьётся, сражается, грызёт.

***

      Зоэ погладила коня по гриве — точно бархатные нити, сощурилась, смотря на солдат. — Как я и думала: нас просто выманили из Троста. И Леви в очередной раз удивился тому, как она, Зоэ, быстро преображалась: вот пять минут назад с ним она - бойкая, весёлая болтушка, а сейчас - цепкий взор, крепкие слова. Майк кивнул. Они, как последние глупцы, таскались вдоль Стены, проверяли, глядели в оба – и ничего-ничего не нашли. — Надо возвращаться. — Эй-эй, а если ещё титаны есть? Вы должны обойти всю Стену и проверить! — негодующе прохрипел офицер Гарнизона. Разведчиков он встретил полчаса назад, когда они, довольно уставшие, прискакали со стороны разрушенного замка. Увидел их и немедленно поскакал навстречу — Легион здесь бывает только к беде, и лучше его не подпускать к населённым пунктам. — Он прав, — Леви заметил, как жмётся этот тип, фыркает не хуже своей лошади. Сволочь - один их тех, кто презирает Легион, бросает в них камни, крича и пожирая взглядом. — Вначале мы должны выяснить, зачем кому-то понадобилось это... — хмыкнул Майк, ощущая, как чувство интуиции вздрагивает и колотит, говоря ему, что они тут надолго. Они зависли во всём этом надолго. — Согласна. Есть мысли? — Первую и саму очевидную — покушение на командора — отметаем сразу. С ним с десяток солдат, да и Нанаба. Она ж за Смита костьми ляжет. — Тогда другие версии? — прищурилась Зоэ. — Разумно предполагать, что их желанная цель — Эрен, но он с нами. Выходит, надо думать о ком-то более уязвимом, но столь же необычном — это должна быть особая мишень. Они не просто так пошли на такой шаг.       Сейчас, в одиннадцатом, кажется, часу, солнце совсем другое: светит мягко, почти гладит по волосам. Мягко стелется по изумрудным полям, задевая макушки хвойного леса. Если смотреть вдаль, то можно разглядеть вершины холмов, и там лучи сверкают так, что казалось, освещают камни драгоценные. Природа осенью была особенно хороша: ещё не тронутая багрянцем, но усыпанная златом. Леви любил осень. У осени карие глаза. — Хайман. Их цель Хайман. Ханджи дёрнула поводья, развернув к нему лошадь, наклонилась, словно падая, но замерла, ловко опустив руку на седло. — Леви, ты должен вернуться. Она может быть в опасности! — Не дури, Зоэ, — поморщился он. — Я остаюсь. Тебе напомнить, что я давал клятву? — Но Элиот... Леви мог поклясться, что и очкастая, и Майк смотрят на него иначе, не так, как всегда, будто видят в нём совсем новое, другое. Обнаружили, значит, иное лицо. Но чёрт с ними. Пусть играют в эти игры друг с другом, но не с ним. Это всё ещё их мир, гнилой, пахнущий помоями да сжимающий в тисках. Здесь среди зелёных полей да высоких деревьев смерть — самый близкий друг, и она дышит в спину куда чаще, чем руками касается надежда. Леви всё это принял давно и ничего, ей-богу, ничего менять не собирался. — Я в первую очередь, к твоему сведению, солдат Разведки. Ханджи прицокнула языком, но возражать не стала. Как ни крути, а это их война, и не стоит позволять эмоциям становится камнем на шее. — Хорошо, Леви, оставайся. Но надо приказать кому-то отправиться в Трост и проследить за Элиот. — Предлагаю Арлерта, — подал голос Моблит. Он, в отличие от остальных, стоял на земле, плавно поглаживая бок своего скакуна. — Малец ладит почти со всеми, умён. — А если случится нечто непредвиденное? — Он солдат. Но у нас мало времени... — Брось, Зоэ, — покачал головой Майк. — До Троста три часа, в крайнем случае - четыре. Он ещё поесть в деревне успеет. Женщина кивнула, доводы в пользу Армина были вполне весомыми. Кроме того, общение с Эреном дало ему некий навык коммуникаций с кем-то особенным. Учёная не сомневалась, что парень не наделает глупостей и не позволит Хайман вляпаться в неприятности. «Если уже не поздно», — одёрнула она себя.       Искать рядового Арлерта долго не пришлось. Он стоял вместе с Эреном и Жаном, закрыв глаза и подставив лицо солнцу. Когда капрал к ним подошёл, сразу же распахнул глаза, и те вспыхнули двумя сапфирами. Троица резво отдала честь, но Леви лишь махнул рукой, мол, расслабьтесь. Казнить не стану. — Найди Элиот, — перешёл он сразу к делу, серые глаза впились в Армина, точно дикий зверь в добычу. — Как найдёшь, не отходи от неё ни на шаг. Если надо – в туалет с ней ходи. — А если не найду? — парень едва заметно нахмурился — Доложи обо всём Смиту, — Ханджи стояла за капралом, на ребят не смотрела, а рассматривала то свои руки, то носы коричневых сапог, — хотя уверена, он всё уже знает. Дальше выполняй его приказы. — Отправляйся немедленно, — пользоваться приказным тоном Леви не любил, но порой это получалось само собой. — На одном из постов можешь сменить коня. Но главное — всё надо сделать быстро. Блондин ощущал странную тревогу внутри, но не мог понять: это интуиция или же напряжение из-за цепкого взора капрала Леви. Краем глаза он замечал, как напрягся всем телом Эрен и как нервно кусает губы Жан. — Сколько у меня времени? — Очень мало, Армин, — качнула головой Зоэ. — И я не могу утверждать, что мы уже не опоздали. Парень кивнул, снова отдал честь, уже прекрасно понимая, что никто церемониала от него не ждал, запрыгнул на коня. Обернулся.       Жан почему-то вздохнул и покачал головой. К Эрену подошла Микаса. Ханджи была уже в седле — невероятно быстро, поразился он. А потом взгляд упал на капрала: Леви смотрел на него, почти не моргая. И Армин вдруг подумал, что если с Элиот что-то случится, то ему точно не жить. День обещал быть радостным.

***

— Сука, — коротко произнесла Элиот, уставившись на свои ноги. Уже привычная худоба, являвшаяся следствием и наследственности, и частых недоеданий, сегодня казалась просто вопиющей. Здесь уже никакая пышная юбка не поможет. Элиот даже не понимала, что с ней творится: с прихода в Легион она ела так, будто на убой собралась, а вот тело крепнуть не собиралось. И врёт Эрна, намекая на то, что у Эл появились «какие-никакие формы». Впрочем, сейчас не излишняя худоба её волновала, а эти мерзкие то синие, то жёлтые отметины, клейма на белой коже. Некоторые ещё болели, а другие были лишь отпечатком прошлого. Сбоку, на бедре, их было слишком много. Элиот уже со счёта сбилась. — Сука. — Она надавила на синяк, провела пальцем чуть в сторону, замерла, надавила снова. Не болело. Кожа почти белая, значит, больно не будет и кровь не хлынет. Элиот подняла с кровати шприц, аккуратно щёлкнула по нему двумя пальцами. Вздохнула, прекрасно понимая, что никогда к этому не привыкнет, и уколола себя в ту белую точку. Зажмурилась, нажимая на поршень. Голова слегка закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Она вытащила шприц, прикрывая рот ладонью. — Су... Шприц упал на пол. Элиот вскочила с кровати и, едва не падая, подбежала к комоду. Схватила тарелку, выкинула из неё фрукты. Наклонилась.       Тошнило её недолго, но ела Элиот сегодня мало, и поэтому выходила одна жидкость. Живот крутило от боли, а противный кислый вкус выедал горло. Она вздохнула, пытаясь не зареветь, села на пол; на ноге было что-то липкое, и она, Эл, провела рукой прежде, чем опомнилась, — на ладони остался кровавый след. Несколько капель было на полу, и небольшое пятно на кровати. Уже можно просто колоть в синяки, крови так и так всегда много. Элиот крепче сжала зубы. Желудок дёрнулся, и пришлось снова тянуться за тарелкой. Она слегка приподнялась, но ноги предательски дрогнули, и Элиот упала на пол, прислонившись лбом к деревянному полу. Рассматривая частицы пыли, она живо вообразила, как всё это видит Леви. Как она лежит грязная, окровавленная, как она воняет, как она блюёт. И ей стало так дико противно от всего этого, от самой себя, от этой жизни, в которой она действительно не живой человек, а чей-то проект; ей стало так невыносимо печально, что Элиот решила, что сейчас — вот сейчас, но никогда иначе — можно и заплакать. Она так давно не позволяла себе плакать, что вначале даже испугалась этой слабости. Но потом выдохнула, отпуская себе. Привычно поджала губы, нахмурилась как ребёнок и... Глаза были сухие. Элиот упёрлась рукой о пол, приподнялась. Кое-как добралась до кровати. Мёжду рёбрами, прямо над желудком, было больно. Невидимые руки впились в её плоть, желая разорвать на части. Если слёз не было, то, Элиот уверена, была душа, и она сейчас чертовски болела. Эл легла на кровать, наплевав на то, что может что-то испачкать. Было холодно и страшно.       Она услышала, как хлопнула дверь внизу и раздались чьи-то голоса. В первом она узнала голос Кассандры, что обычно днём сидит на кухне и уплетает маковые булочки, а второй показался ей знакомым, но разум Эл отказывался признавать, что хозяйка столь бархатного баритона появилась здесь. Элиот встала с кровати, быстро вытерла тыльной стороной руки губы, одёрнула юбку. Ждать долго ей не пришлось: уже через некоторое мгновение она услышала, как кто-то поднялся по лестнице и замер у двери. Играть в дурочку с самой собой, конечно, весело, но Элиот предпочитала всегда трезво смотреть на мир. Она могла убегать, могла прятаться, могла врать, но итог всегда один — от себя не уйдёшь. Если Леви хотел закрыть её от опасности, то прежде всего ему бы стоило закрыть её от самой себя. — Я могу войти? — спросил знакомый голос. Мама, наверное, была права, и быть живой и здоровой — самое прекрасное, что может быть. Элиот до сих пор ощущала кислый привкус собственной рвоты и прекрасно понимала, что во́т та грань, через которую переступать она уже не хочет. Элиот хочет быть живой и здоровой, чтобы быть не обузой, а поддержкой. И она кивнула, смотря на дверь. — Да, заходите. В комнату вошла Саурель, чей взгляд тут же впился в кровавые пятна на полу. Доктор улыбнулась.

***

      Чем больше они ехали, тем увереннее становились их доводы в пользу того, что никаких титанов больше нет, да и дыры в Стене тоже. Но возникал один простой вопрос, который волновал всех: если Роза цела, то откуда взялись те титаны, что они встретили ночью?       Зоэ была готова дать приказ к возвращению, но впереди ещё несколько десятков километров Стены и надо продолжать объезд. Краем глаза она следила за построением, хотя особой надобности в этом не было: ребята были сегодня на удивление дисциплинированы. А ещё солнце всё-таки светило на удивление ярко, почти обнимая за плечи своими лучами, и можно было смело подставить ему своё лицо. Иногда было здорово выбираться из довольно душного Троста. — Выглядишь радостной, — констатировал Моблит. — Я подумала о том, что даже в вот таких выездах есть что-то ценное. — Например? — Я чертовски устала сидеть в Штабе, пока было лето. Надеюсь, Эрвин скоро объявит о вылазке. Иначе я с ума сойду. Чиз и Ури, конечно, очаровательны, но мне бы хотелось кого-то... — В иной раз я предложу Эрвину, чтобы ты одна Стену проверяла, — бросил ей Леви. — Вижу, ты тут одна довольна. — Ох, капрал, — ухмыльнулась майор. — Тебе тоже надо чаще быть на свежем воздухе. А то как смерть бледный. — Хотел бы прислушаться к твоему совету, но... — Леви замер, напрягаясь всем телом. Рука рефлекторно опустилась на оружие. — Что за?.. Ханджи подняла руку вверх, приказывая остальным остановиться. — Чуешь? — Леви обернулся к Майку, тот кивнул. — Вот и я. Они были в двадцати минутах от Каранеса, и впереди уже виднелись его красные крыши да золотой купол старого храма. Но было что-то ещё, мрачное, словно тень накрывающее город. — Оставайтесь здесь, — приказала Зоэ. — Майк, Леви - со мной. Они понеслись вперёд, сильнее прижимаясь к лошадям и ощущая, как ветер хлещет по щекам. Чем быстрее они скакали, тем сильнее ощущался странный, едва уловимый сладкий запах. Через некоторое время Леви понял: тень - это всего лишь стая птиц, что кружила над городом. Он никогда не считал себя трусливым и давно отвык ощущать страх, но от одного вида целой тучи чёрных, кричащих птиц ему стало не по себе. — Что за дерьмо? — прошипел он, прикрывая лицо рукой. — Пахнет смертью, — коротко ответил Майк, ударяя лошадь. — Быстрее.

***

      Сэлин была на удивление улыбчива, общительна и мила. Она говорила о погоде — а сегодня погода просто чудесна, спрашивала, как прошёл бал. И на ироничный комментарий Элиот про то, что Сэлин наверняка всё знает лучше, просто махнула рукой. Она предложила им прогуляться вниз по улочке Перлен, что вела к любимому всеми кафе. Сэлин уверяла, что у неё там всегда заказан столик и они могли бы посидеть без лишней суеты. Кроме того, Элиот там тоже часто бывала и была уверена, что в случае чего сможет укрыться среди густых деревьев.       Был вторник, и городок казался почти пустым. Большая часть его жителей находилась на работе, и на улице бродили только пожилые горожане, да и женщины с маленькими детьми. Один кучерявый мальчик, задорно смеясь и причудливо размахивая руками, обежал вокруг Элиот и, едва не запутавшись в её ногах, понёсся дальше. Ахнув, Эл чуть не упала, но во время ухватилась за фонарный столб. — Дети порой ведут себя, как зверята, — усмехнулась Сэлин. — Я надеюсь, ты в полном порядке, Элиот. Девушка улыбнулась — жуткая ухмылка разрезала хорошенькое лицо. — Не волнуйтесь, Саурель, я сдохну только после вас. Женщина усмехнулась, прикрыв глаза. Эта девушка, бесспорно, ей нравилась: этакая наглость вкупе с потрясающей уверенностью. Такая вполне может ударить по голове, стоя сзади. — Ты жива, пока я даю тебе то лекарство. И ты это знаешь. Элиот дёрнула плечом: этот факт был вполне очевиден, иначе зачем ей сейчас идти по городу рядом с этой женщиной? Сэлин крайне опасна и хитра, но без неё Элиот в куда большей опасности. — Я заметила, что нас в основном заботят чужие тайны, — заговорила Элиот, когда они подходили к кафе и уже были видны аккуратные деревянные столики. — Мы пытаемая прознать о чужом скелете, о чужом шкафу. Но... почему мы забываемся и не видим того, что у нас самих куча загадок? Уверена, что и вы, Сэлин, просто кладезь тайн. Но вас почему-то волную я. — А что волнует тебя, Элиот? Чьи тайны грызут тебя, не давая спокойно спать? Хайман ухмыльнулась. — Боюсь, список имён слишком длинный. Но не переживайте, ваше имя там тоже есть. Сэлин опустилась за первый попавшийся столик, жестом пригласив Элиот сесть напротив. — Ох. Хочешь, раскрою тебе одну свою тайну? — Хм, можно, — Элиот прищурилась, пытаясь рассмотреть лицо доктора. — Но откуда мне знать, что это не обман? Саурель развела руками. — Я дам слово. Но, по сути, ты можешь положиться только на своё чутьё, согласна? — Да. Но... вы ведь что-то ждёте взамен? — Сейчас — ничего, — она взмахнула рукой, подзывая официанта. — Две чашки чая, — снова улыбка персонально для Эл. — По молодости я была дико влюблена в вашего командора. Элиот невольно закатила глаза. — Скажите мне что-то новое, Саурель. Я бы удивилась тому, что кто-то мог быть не влюблён в Эрвина Смита. — Но ты не ожидала этого от меня. — По вам не скажешь, что вы могли бы что-то чувствовать. — О, но тебе ведь уже попадались люди, похожие в этом на меня? Элиот отодвинула от себя чашку. Поморщилась, словно проглотила горькое лекарство. — Саурель. — Её голос прозвучал куда решительнее, чем прежде, а свободный от странной поволоки глаз, сверкнул. — Если вы что-то скажете касаемо капрала, то я вас убью прямо здесь. Я разобью вашу голову ножкой от стула, и поверьте, у меня хватит силы. — Разумеется! — звонко хохотнула Сэлин. — После укола ты, несомненно, пышешь здоровьем. Но помнишь наш разговор о предательстве? — Как его забыть? — Недавно я доложила о нём одному человеку, и тот одобрил... Если что-то случится, то ты будешь зависеть уже не от меня, а от него. Элиот ощутила лёгкое покалывание в пальцах. — Вы подстраховались. — Что поделаешь, милая Эли? С каждым днём всё крепче срастаешься с Легионом. Что мне оставалось? Я всего лишь врач, мне был нужен гарант. Хайман откинулась назад, облокотившись на спинку стула. — Вы боитесь, что я стану сильнее ваших интриг? — О... я боюсь того, что ты перестанешь бояться и сбежишь. — Нет, — покачала головой Элиот. — Я облегчу вам жизнь — бояться стать слабой, как в детстве, я никогда не перестану. Поэтому – да, можете расслабиться, я катастрофически завишу от вас.

***

      Армин прибыл в Трост быстрее, чем сам рассчитывал. Его конь, который был предан ему с самой первой вылазки, оказался на удивление ловким и быстрым. Они пронеслись мимо пары деревень, ни разу не остановившись. И въехали в Трост почти на полной скорости, несясь галопом. По пути Армин несколько раз прогонял в голове ситуацию и решал, что же ему делать с конём, когда они окажутся в городе. Можно было потратить немного времени и заехать в конюшню Штаба, но на это бы ушло минут двадцать. В итоге было решено скакать в кабак Марты — а Армин был уверен, что Элиот именно там, — сразу как только они въедут в город. Но уже на главной улице, что шла от ворот, было небольшое столпотворение. Слегка наклонившись к проходящей мимо даме, Армин спросил: — Простите, а вы не подскажите, что тут происходит? — В городской аптеке выросли цены, вот некоторые и решили поднять бунт. Знаете, ходят слухи, что в Кара... Армин не дослушал, ему было некогда беседовать. Он благодарно кивнул женщине, потянул на себя поводья, разворачивая лошадь. Придётся ехать по улице Перлен.

***

      Выразив благодарность официанту, Элиот и Сэлин вышли из кафе. Несмотря на то что они провели там мало времени, улицы города стали чуть более оживлёнными. Округлые часы на городской башне пробили два часа. Элиот чувствовала, как крепкий чай наполнил её силой, и от утренней боли не осталось и следа. Было тепло и непривычно легко. Но компания желала лучшего: Сэлин беспрерывно улыбалась и смотрела на Эл, как на обожаемого котёнка. А ещё постоянно хотелось бросить мимолётный взгляд в сторону Штаба, хоть отсюда его и не видно. Она знала, что пока ей туда нельзя, но всё её естество хотело вновь бродить по его мрачным коридорам.       Когда они свернули на улицу Перлен, Сэлин опустила руку на плечо Элиот. — Я тут подумала: а почему бы нам не пойти в Полицию? Уверена, тебе понравится там. Девушка сделала шаг назад. — Вы не посмеете... — Я всегда могу арестовать тебя, Хайман. — И на чём это будет основано? — Угроза, — Сэлин крепче сжала её плечо. — Или ты забыла о том, что было в кафе? Элиот сделала глубокий вздох. Её поймали: ей-богу, поймали, как зверька. Она и была им. Попалась на глупости, не смогла держать себя под контролем, расслабилась. Дурной язык, дурная гордость. Так бывает, когда выпадаешь из отчаяния, решаешь, что терять больше нечего, и вот он итог: она в ловушке, и враг смыкает круг. — Я дурной гость, — глупо усмехнулась она, понимая, что попала не в самое лучшее положение. — Спросите Разведку. Сэлин прикрыла глаза, рассмеявшись. И вдруг Элиот вспомнила — память-проказница, словно умелый фокусник, подкинула ей смутное воспоминание. Она идёт мимо зала для тренировок, и Леви, проходя вдоль построившихся солдат, говорит о том, что нет ничего хуже потери внимания. Даже в самом страшном бою прежде всего надо владеть собой и своими чувствами.       Элиот закусила губу, наклонилась и схватила руку, что лежала у неё на плече. Сэлин тихо ахнула. Она думала, что Элиот попытается ударить её или же оттолкнуть, но сама Эл никогда не питала иллюзий, касаемо своих сил. Она просто посмотрела Саурель прямо в глаза, и ухмыльнувшись, впилась в смуглую кожу своими острыми зубами. Доктор вскрикнула и взмахнула другой рукой, ударяя Элиот по лицу. Девушка вздрогнула, но зубы не разжала, надавила сильнее и ощутила солоноватый вкус. Сэлин ударила ещё раз, и на этот раз, почувствовав в голове боль, Элиот резко отскочила в сторону. Не дожидаясь пока Сэлин придёт в себя, и не желая продолжать разговор, Элиот побежала, ощущая, как, получив порцию лекарства, тело способно на куда большее, чем обычно. И довольно улыбнулась. — Серьёзно? — воскликнула Сэлин. — А как же препарат? Элиот остановилась. — Я не пойду с вами. Я не пойду. — Хочешь подохнуть? — Конечно нет! — вскрикнула Элиот. Но Сэлин не поймёт. Саурель не такая — она слишком погрязла в своих интригах, чтобы просто осознать: Элиот хочет быть сильной и здоровой, чтобы позволять себе самой принимать решение. А её решение сейчас просто: она должна быть в Легионе. — Мелкая дрянь, — сквозь зубы процедила доктор. — Ты нужна мне, и ты пойдёшь со мной. Она достала и кармана широких брюк крошечный револьвер, который всегда носила с собой, даже когда была выходная.       Элиот слышала, как щёлкнул предохранитель, но обернуться не посмела. Она вдруг вспомнила, как это было в тот раз, когда умер её отец и она не могла смотреть назад. Она думала, что спустя время оборачиваться будет проще, но нет. Она до сих пор всего лишь потерянный человек, трусливый и глупый. Но всё-таки тогда Элиот оглянулась, а сейчас она просто знала, что там, за её спиной. Раздался выстрел.