Укротить или быть укрощённым

Сакура была и ошеломлена, и взволнована, и напугана одновременно. Её обуяло столько противоречивых эмоций разом, что у девушки даже закружилась голова. Она не могла поверить своим глазам. Если это чья-то шутка, то слишком уж жестокая. Господин Харуно же взглянул на дочь с плохо скрываемым недовольством, ведь она осмелилась пренебречь его приказом и явилась в наряде, в котором целый день провела в седле. При этом Сакуру уже давненько, как он понял, разыскивают, а подобное вновь влечёт за собой множество проблем, избежать которых вряд ли удастся. – Господин Харуно, оставьте нас с Вашей дочерью наедине. Нам с нею необходимо поговорить с глазу на глаз. Кизаши не мог что-либо сказать против, поэтому лишь сделал в сторону дочери несколько жестов, означающих что-то вроде того, чтобы следила за словами, манерами и прочее, иначе пожалеет, а после раскланялся и удалился из кабинета. В комнате повисло молчание. Несколько мгновений Сакура судорожно соображала, что же ей предпринять. В конце концов она решила, что всё же лучше начать с приветствия, как и подобает приличной леди. Девушка склонилась в низком реверансе, опустив при этом голову. – Госпожа, я счастлива приветствовать Вас в доме моего отца. Женщина поднялась с кресла, в котором восседала всё это время, став напротив юной Харуно. Она была невероятно красива для своего возраста, что не могла не отметить Сакура. Гордая и прямая осанка соответствовали статусу дамы далеко не низкого ранга. Идеальной коже позавидовала бы любая юная девушка. Точечные скулы, красивый овал лица, нежные розовые губы, красивый разрез глаз, румянец на щеках придавал лицу свежесть и привлекательность. Длинные волосы блестели, словно были покрыты шёлком. Стройностью фигуры и красотой дама могла без проблем заставить рыдать от своей никчёмности любую молоденькую девушку, хотя была уже далеко не юной особой. Взгляд ониксовых глаз пронзал насквозь, заставлял испытывать робость, иногда даже страх, чувствовать себя слабым. Женщина была облачена в тёмно-синее платье без бретелей из атласа и шёлка, украшенное замысловатой вышивкой серебряными нитями и камнями. Чёрная копна волос была собрана в высокую причёску, украшенную тёмной вуалью с перьями птицы. Завершал образ комплект украшений с чёрным агатом, жемчугом и бриллиантами в золотой оправе. Пусть юная Харуно ни разу в жизни даже и не помышляла о том, чтобы хотя бы мельком взглянуть на эту женщину, сейчас она с первого взгляда прекрасно поняла, кто стоит пред нею. Это была идеальная копия Саске, только в женском обличии. Нет, наоборот, это Саске был её копией, частичкой. Дом господина Харуно посетила не кто иная, как сама герцогиня-мать Учиха Микото. Помимо герцогини, которая просто каким-то непостижимым для Сакуры образом оказалась в доме её отца, когда наверняка даже и не слыхивала о том, вообще не задумывалась, что такое семейство существует на этом свете, в комнате находилась и ещё одна женщина. Не очень высокого роста, но стройная шатенка всё это время стояла подле герцогини, находясь чуть позади. Наряд её не отличался такой роскошью, как у Микото, но был тоже богат, держалась она довольно самоуверенно, так что и беглого взгляда было достаточно, дабы смело утверждать, что данная молодая леди отнюдь не служанка герцогини. При этом данную особу Сакура уже имела возможность видеть, пусть и давно, но имени её не знала. – Опустим формальности, – заявила Микото, прерывая размышления Сакуры. – Перейдём сразу к сути моего визита. Голос звучал чётко, властно, хотя и одновременно обволакивал бархатом. Казалось, что герцогиня, пусть и привыкла отдавать приказания, подчинять своей воле, но отнюдь не была любительницей подобного. – Да, госпожа, – только и смогла ответить юная Харуно, сделав книксен. – Уверена, юная леди, Вы удивлены моим появлением. – Более чем, госпожа. – И Вы, надеюсь, понимаете причину моего приезда. Неприятный холодок пробежал по спине зеленоглазой красавицы, стоило ей заслышать данную фразу. В голове мгновенно принеслись несколько образов событий, кои могли стать причиной визита герцогини в дом её отца, но все они казались наивными и беспочвенными. Разве что действительно что-то ужасное могло произойти, что Микото узнала о семействе Харуно, а затем и лично решила приехать в такую глухомань. – Нет, госпожа, – тихо произнесла девушка, сжавшись внутри. Приезд такой персоны, как вдовствующая герцогиня Учиха, не сулил ей ничего хорошего. И юная Харуно отчётливо это понимала. Герцогиня-мать в течение последних трёх лет вообще не появлялась в свете высшего общества, мотивируя это усталостью и отсутствием времени. На самом же деле ни для кого не было секретом, что Микото попросту не желала присутствовать там, где только и сплетничают, перемывают косточки. Что уж говорить о какой-то там низкородной девушке, как Сакура, о которой практически никто не знает и в более низших слоях общества. Но факт остаётся фактом. Герцогиня-мать Учиха стоит пред нею здесь и сейчас. Что же должно было произойти, чтобы Микото сама пожаловала в какой-то захудалый городок, ещё и в дом господина Харуно? Не просто к самому Кизаши, а к ней, к Сакуре, какой-то невзрачной, глупой девчонке. – Неужели. Дама никак не показывала эмоций, что в который раз убедило Сакуру, в кого пошёл Саске не только внешне. Зато тон голоса несколько изменился, стал холоднее. Микото явно не была настроена на долгие игры с увёртками и недомолвками. – Я действительно не понимаю, что могло привести Вас в наш дом, госпожа, – протянула Сакура. – Что же, раз Вы, юная леди, так решили начать наше знакомство, то я приму Вашу игру. Сделаю вид, что поверила в то, что Вы вся такая глупая дурочка, коей любите себя выставлять, собирая толпы кавалеров на балах, и объясню. Сакура почувствовала, что начинает дрожать. Такое начало диалога грозило вылиться в нечто крайне разрушительное не только для самой девушки, но и для её отца, друзей, которых и так можно было по пальцам пересчитать. – Начну, пожалуй, – продолжала Микото тем временем, – с момента Вашего знакомства с моим сыном. Вряд ли я открою Вам тайну, ведь всё, что я сейчас скажу, Вы и сами прекрасно знаете. Сакура подняла глаза на герцогиню. Та стояла, словно мраморная статуя. Ни единой эмоции, ничего, что могло бы помочь девушке попытаться понять, о чём на самом деле думает герцогиня, дабы попытаться хотя бы морально подготовиться к удару, который, в этом юная Харуно не сомневалась ни капли, неминуемо вскоре последует. – Знакомства? То, что речь зашла о Саске, крайне встревожило зеленоглазую красавицу. А в том, что речь пойдёт именно о нём, а не о ком-то из его братьев, юная Харуно была убеждена. – Сейчас говорю я. Вы отказались отвечать на первый вопрос, так что будьте добры выслушать молча, не перебивать. Юная Харуно даже невольно вздрогнула. Нет, голос Микото не повышала, даже внешне никак не изменилась, но что-то в её тоне заставило девушку замолчать, покорно опустив голову. – Прошу меня простить, госпожа, – пролепетала Сакура, надеясь, что извинением не вызовет очередную вспышку гнева герцогини. – Итак, Вы познакомились с моим сыном на одном из балов. Точнее будет сказать, что ваша встреча состоялась намного ранее, но, скажем так, момент общения произошёл намного позже. Опустим ваши, так сказать, встречи с ним впоследствии. Сказать, что Сакуру едва ли не залихорадило, так это ничего не сказать. Страх буквально сковал её тело, дышать было безумно сложно, словно что-то сдавливало горло, сердце забилось в учащённом ритме. Откуда такая осведомлённость? Даже сама Сакура не знала ранее о том, что Саске заприметил её до того, как они официально познакомились. – Перейдём сразу ко времени, – продолжала тем временем Микото, совершенно не обращая внимания на состояние девушки, – когда Вы узнали, кто он такой на самом деле, что Вы являетесь его невестой. Насколько мне известно, Вы с детства были якобы влюблены в некого господина Акасуна но. Я права? – Да, госпожа. Сакура мысленно уже выкапывала себе могилу. Откуда герцогиня знает о Сасори, о её, Сакуры, с ним отношениях? Что ещё она знает? Да зачем вообще даме такого уровня знать подобное? Могла, конечно, узнать из слухов, но вопрос о том, для чего ей это понадобилось, становился лишь острее. – Господин Акасуна но не отвечал Вам все эти годы никакой взаимностью. – Да, госпожа. – Но Вы по какой-то личной для Вас причине настойчиво пытались добиться его внимания к Вашей персоне. – Я хотела добиться не внимания, а любви. – Детская дурь, – махнула рукою Микото. – Желание получить что-то, и не столь важно, какими средствами. Называйте сами, как хотите, но главного это не меняет. Что же, Сакура в данный момент не видела смысла перечить герцогине, поскольку как-то так и было на самом деле. Да, сказано было в довольно грубой форме, но истины это не меняло. – Итак, господин Акасуна но никак не реагировал на Ваши детские выходки. Ваш отец, господин Харуно, устал от того, что Вы ведёте себя совершенно неподобающим приличной девушке образом. Он написал письмо сестре своей покойной супруги, госпоже Тсучигумо Хотару, чтобы она забрала Вас к себе, попытавшись перевоспитать должным образом. – Да, госпожа. Слова с каждым разом давались зеленоглазой красавице всё сложнее. Осведомлённость герцогини Учиха пугала всё сильнее. Что ещё она знает? К чему готовиться? Каким будет итог их диалога? – Ваша тётя забрала Вас к себе, и Вы прожили в доме Вашего дяди, господина Тсучигумо Утакаты, некоторое время. Во время одной из прогулок по городу, когда Вы с тётей ходили по магазинам, Вас и заметил мой сын. После вывода Вас в свет тётей и дядей, Вы стали вести себя ещё хуже, чем до этого. – Нет. Сакура невольно оборвала речь герцогини Учиха, поскольку не могла более это слушать. – Что именно Вас не устраивает? – поинтересовалась Микото. – А как называется, когда девушка кадрится ко всем мужчинам подряд, строит им глазки, соблазняет и прочее? Сакура ничего не могла на это ответить. Всё, что говорила герцогиня Учиха, являлось правдой. Не важно, с какой стороны смотреть. Сейчас зеленоглазая красавица прекрасно понимала, насколько распущенно вела себя в кругу мужчин, но поделать что-либо было уже нельзя с этим. – Молчите? Или Вас удивил тот факт, что мой сын повстречал Вас намного раньше, нежели Вы смогли с ним пересечься лично? Да, моя дорогая, такое возможно. Он видел Вас, а Вы его нет. Вот и весь секрет. Сакура покорно молчала, пытаясь осмыслить сказанное Микото. Герцогиня же тем временем продолжила: – Мой сын решил попробовать добиться Вашего внимания. Хотя не могу понять, с чего вдруг он столь рьяно взялся за это дело, когда и не знал Вас толком. Но не деньгами он пытался добиться Вас, именем или титулом. На это клюют большинство женщин, но это не то, что он хотел получить. Ему не нужна была подстилка. Он решил подойти к Вам с другой стороны. И что Вы сделали? – Я... Юная Харуно не знала, что и ответить. Мысли путались, она никак не могла осознать сказанное герцогиней. – Можете не утруждаться, я отвечу за Вас. Упустим момент знакомства на балу, когда он предстал пред Вами в образе Дьявола. Вы решили, что он, в то время Вы знали его под именем его друга, господина Рок Ли, всячески мешается Вам. Вам казалось, что он портит Ваши попытки сблизиться с господином Акасуна но, который внезапно, после Вашего возвращения домой, стал проявлять к Вам знаки внимания и симпатию. Я права? – Да. Врать Микото Сакура не видела никакого смысла. Герцогиня откуда-то знает о их с Саске отношениях довольно много. Причём не только об этом, что могла бы почерпнуть из рассказа сына, но и о самой юной Харуно, об остальных людях. – Прекрасно. Итак, продолжим. Мой сын всячески пытался обратить Ваше внимание на себя. Пусть с Вашей точки зрения и странным образом, но он старался, как мог. Вскоре вы стали отвечать ему взаимностью. – Нет. – Неужели, – протянула Микото, и впервые за весь диалог на её лице появилась лёгкая усмешка. – А как же тогда Вы объясните мне ваши поцелуи, объятия и прочее? Сакура была готова умереть прямо на месте от волнения и стыда. Да откуда же герцогиня Учиха может такое знать? Неужели Саске всё рассказал матери? Нет, он явно такого бы никогда не сделал. Но как же тогда она получила столь интимную информацию? – Так получилось. Он меня заставил. – Все разы? Ладно, можете не говорить, я и сама знаю ответ. Продолжим. Между вами частенько возникали перепалки, но всё имело обоюдный характер. Вы не очень-то и возражали. Скажу больше, Вам это нравилось. Ему, кстати, тоже. Вскоре Вы стали замечать за собою некую симпатию к нему, но попытались убить это в себе, продолжая добиваться господина Акасуна но. В результате получилось так, что вокруг Вас оказалось двое мужчин, у которых вы числились в невестах. Верно? – Да. – Нет. Вы были невестой моего сына до того, как решились на побег с господином Акасуна но, следовательно, Вы не имели никакого права принимать чьё бы то ни было предложение о замужестве, вообще проводить время наедине с посторонним мужчиной. Даже флиртовать с ним Вы не имели права, но всё же делали это. Скажу больше, Вы продолжали флирт и с другими мужчинами. И не только флирт, Вы попытались выскочить замуж за другого мужчину. – Нет. – Нет? Тогда Вы, надеюсь, расскажите мне про Ваши отношения с неким господином Абуми Заку? Ваши мелкие интрижки на балах можете упустить, только об этом. – Заку является моим другом. То есть являлся, сейчас я не знаю, что и думать, – выпалила Сакура. – И только? – Да. – Как интересно. Вы считаете друзьями всех мужчин, что целуют Вас, ползают у Вас в ногах, возносят на небеса, поют романсы о любви к Вам? – Я, между прочим, тоже пострадала, – заявила юная Харуно, вздрогнув от воспоминаний, когда она оказалась на грани катастрофы из-за предательства тёти. Юная Харуно по-прежнему не была уверена, что Заку причастен к тому недавнему инциденту, надеялась, что он тоже пал жертвой обмана, поэтому и не спешила вычёркивать мужчину из и без того крохотного списка своих друзей. – Да что Вы говорите. – Да, меня обманом едва не выдали замуж. Я лишь чудом спаслась. – Хватит, я не желаю слушать бред сопливой девчонки, для которой виляние хвостом перед мужчинами, лишь бы привлечь восхищённые взгляды в свою сторону, является нормой. Вот сейчас Микото явно показала, что рассержена. Женщина никак не изменилась внешне, не повысила голос, но в глазах появились злость и презрение, а в тоне проскальзывали стальные нотки. – Это не так. Вы меня вовсе не знаете. Позвольте мне объяснить. – Молчать! Я знаю о тебе больше, девочка, чем ты сама о себе. Я прожила намного дольше тебя, повидала столько всего, что тебе и не снилось. Герцогиня Учиха была в гневе, Сакура уже не сомневалась в этом. Она больше не соблюдала этикет, не говорила вежливым тоном. Разговор набирал обороты далеко не в лицеприятную для юной Харуно сторону. – Ты делала всё, лишь бы привлечь внимание мужчин. Вела себя, как последняя дешёвка. Хотя.. Почему это была? Ты и сейчас не изменилась. Взять лишь последние балы у дочери господина Яманака. Что ты делала на них? Опять крутила хвостом перед мужиками, флиртовала, соблазняла. – Я... Да причём тут Ино? Сакура согласилась на эти пару вечеров лишь с целью забыть то, что произошло в её доме в момент отъезда отца. Или ей следовало помереть от рыданий в своей комнате? – Что? – Ваш сын... – Я прекрасно знаю, что он сделал, – заявила Микото, при этом по её лицу было заметно, что данные воспоминания причиняют ей боль. – Я нисколько не оправдываю его аморальный поступок, это недостойно мужчины, но могу его понять. Ты просто довела его до этого. – Довела? Сакура с вызовом взглянула в глаза герцогини Учиха, намереваясь дать достойный отпор. Более выслушивать оскорбления в свой адрес она не собиралась. Пусть перед ней тысячу раз герцогиня и дама в разы старше неё, но это не даёт Микото никакого права разговаривать с нею подобным образом. – Вы именно выгораживаете своего сына, – заявила с вызовом зеленоглазая красавица. – Только и твердите, какой он бедненький и несчастненький, а я вся такая ужасная. Может, как раз наоборот, это он меня довёл? Я должна была после его… того случая помереть где-нибудь в канаве, чтобы ему легче жилось? – Я такого не говорила. – Да, Вы иначе выразились. Вы хотели сказать лишь, что только Ваш разлюбезный сынок достоин того, чтобы посещать балы, развлекаться, причём в обществе дамочек без малейший моральных принципов, которые и не скрывают прилюдно своих деяний, может свободно делать всё, что посчитает нужным, влезать в судьбы других людей, разрушая их. – А как он должен был себя почувствовать, когда женщина, которая числится у него в невестах, просто всаживает нож в спину, стоит ему отвернуться? – Всё было не так. Я порвала с Сасори. А с Заку меня вообще подставили. – Как мило, – Микото злобно усмехнулась, глядя на не менее разозлённую Сакуру. – Это не ты порвала с господином Акасуна но, а некие обстоятельства поспособствовали вашему расставанию. Ты сбежала с ним, оставив Саске на посмешище. А последние обстоятельства дела с господином Абуми… Да, как же тебе не повезло. Саске узнал обо всём раньше, так что ты не успела солгать ему. В том, что с тобой произошло, лишь твоя вина, ничья более. – Я хотела ему всё рассказать, объяснить. Но кто-то успел меня оболгать. А он… – Я и говорю, что желала вновь навешать ему лапшу на уши. – Нет. Юную Харуно трясло от злости и бессилия. Она пребывала в ярости на слова и поведение герцогини Учиха, но в то же время осознавала, что переубедить женщину ей вряд ли удастся, если только Микото сама не захочет ей поверить, разобраться как следует во всех деталях. Герцогиня сейчас на эмоциях, готова защищать сына, но и Сакура не собиралась позволять ей себя оскорблять. – Я тебе не верю. После того... инцидента к тебе приехал другой мой сын, но ты, видите ли, не пожелала выйти и поговорить с ним. – Я не в курсе была, что приезжал Ваш сын. – Твоя подруга, госпожа Хьюга Хината, – продолжала герцогиня Учиха, игнорируя слова девушки, – приняла его в своей гостиной, заявив, что и понятия не имеет, где тебя искать. Как же глупо она тебя выгораживала. Мой мальчик передал госпоже Хьюга конверт, в котором находилась записка. Он просил тебя приехать по одному адресу, но ты не соизволила этого сделать. Вместо этого ты вновь отправилась на балы. Достаточно взять те, что я уже озвучила. Госпожа Яманака развлекла тебя на славу. Хочешь попробовать оправдаться или не станешь унижаться хоть сейчас ложью? Сакура сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу, и по ладоням потекли тоненькое алые струйки крови. Но зеленоглазая красавица не ощущала боли, поскольку внутренняя боль и ярость заглушали всё остальное. Слёзы текли из глаз, рыдания душили, но девушка была намерена выстоять до конца. Просто каким-то чудом взяв обуревавшие её эмоции под, пусть и крайне жалкий, контроль, юная Харуно прикрыла глаза, глубоко вздохнула и проговорила: – Вы прекрасно знаете, госпожа, что всё Вами сказанное является правдой. Исключение составляют лишь некоторые вещи. – Какие же? – Вы не знаете моих истинных чувств, интерпретируя всё на свой лад, веря слухам обо мне. Что же, все мы в той или иной степени подвержены чужому влиянию со стороны, хотя кажется, что это не так, мы сильны и независимы, имеем лишь собственное мнение, поступаем только так, как считаем нужным. Я не хотела причинить вред и боль Саске. – Что-то я не заметила, – проговорила спокойным тоном Микото, которая, казалось, вновь взяла свои эмоции под контроль. – Я уверяю Вас. – Меня твои слёзы не трогают. Будешь их лить перед мужчинами. А знаешь, что эти последние дни делал Саске? Юная Харуно горько усмехнулась, глядя в глаза Микото. Ей и без того было тяжко, чтобы ещё и отчитываться перед герцогиней Учиха в том, что её любимый сыночек сделал после своего чудовищного поступка. – Сделал предложение госпоже Узумаки. – Не совсем, но кое в чём верно. А до этого? – Выбирал кандидаток. – Дура. Причём полная и последняя. Да, прозвучало без злобы, но от этого не особо легче стало девушке. Сакура скрипнула зубами, но промолчала, хотя с уст уже были готовы вот-вот сорваться далеко не лестные слова в адрес герцогини Учиха. Пусть за это последовало бы неминуемое наказание, но Микото, по мнению юной Харуно, заслужила эти слова. Слишком уж разошлась, строя из себя всемогущую особу. – Я прекрасно знаю, что говорят о моих мальчиках, – продолжала герцогиня Учиха. – Но никто не знает их так, как я, их мать. Они не такие бабники, повесы и разгильдяи. Да, ты права, люди любят вешать ярлыки, особенно на тех, до уровня которых им никогда не дотянуться, кому завидуют. Остальные верят тому, что услышат от кого-то. Да, мои мальчики очень завидные партии, но у них есть головы на плечах. Они никогда не вели аморальный образ жизни, никогда не охмуряли женщин направо и налево. Сакура открыто усмехнулась, показывая тем самым, что ни во что не ставит убеждённость герцогини Учиха в благочестии её сыновей. Микото же, пусть и видела реакцию зеленоглазой красавицы, спокойно отреагировала на это. – Ты мне, естественно, не поверишь, – проговорила она, – но мне всё равно. Я знаю, что творится в их душах, так что не собираюсь кому-либо что-то рассказывать, коли сами не хотите видеть их настоящих. Саске никогда не любил ни одну женщину. Я даже опасалась, что так мой мальчик и останется холостяком до конца своих дней, пока он не исчез внезапно, а после я не получила письмо, в котором он писал, что нашёл невесту. Я была на седьмом небе от радости. Какая мать не желает своему ребёнку счастья? Он ведь всегда считал, что существует лишь привязанность, симпатия, расчёт в конце концов, влюблённость на пару встреч, но не любовь. А тут такое письмо, такие слова, чувства. Я была поражена, думала, вот оно. И вот результат. Сердце моего ребёнка вырвано, раздавлено и порублено на крошечные кусочки. Видимо, я сглазила. Микото достала из ридикюля конверт, бросив его на столик. После этого герцогиня Учиха направилась к двери, нарочно задев юбкой девушку. Уже открыв дверь, Микото бросила через плечо: – Я даю тебе последний шанс, девочка. Если в тебе всё же есть чувства к моему сыну, о которых ты мне тут пытаешься рассказать, то не упустишь его. Если нет – прощай. Надеюсь, больше я о тебе не услышу. Запомни лишь одно – я никому не позволю причинить вред моим детям. Любому, кто посмеет их обидеть, я перегрызу глотку. Да, ещё одно. Скоро к тебе пожалует гостья. Подумай хорошенько хоть раз в жизни. С этими словами герцогиня Учиха покинула кабинет. Следом за Микото направилась и молчавшая всё это время темноволосая леди, которая, проходя мимо Сакуры, проговорила едва слышно: – Вы молодец. Мне понравилось, как Вы держались перед герцогиней. Да, госпожа вышла из себя, показала себя далеко не с самой лучшей стороны, но и Вы, госпожа Харуно, должны её понять. Её сын причинил Вам много боли, но и Вы вдоволь поиграли с его чувствами, его сердцем. Следовательно, Вы играли и с чувствами его матери. Вы сейчас полагаете, что герцогиня настроена против Вас крайне враждебно, но это не так. Если бы она хотела, Вас бы уже не существовало. Госпожа очень сильно переживает, вот и поддалась эмоциям. Все мы люди. Я на Вашей стороне, поскольку понимаю Ваши поступки, сама пережила многое. Он во многом ошибся, но и Вы тоже. Герцогиня же мечется между эмоциями и разумом. Она желает сыну счастья, но и понимает, что за это придётся дорого заплатить, причём не только ему. Вам обеим следует успокоиться и хорошенько всё обдумать. Надеюсь, вы примите верное решение. Как бы то ни было, я желаю Вам, госпожа Харуно, счастья. Молодая леди удалилась следом за герцогиней Микото, а вскоре они обе покинули дом господина Харуно. Сакура же так и осталась рыдать, сидя на ковре в кабинете отца. Она не знала, сколько прошло времени после отъезда герцогини. Сейчас девушка лишь отчётливо понимала, что безумно болят от слёз глаза, а сердце готово разорваться. Кое-как придя в себя, Сакура заставила себя подняться. Пошатываясь, она добрела до кресла, буквально рухнув в него. Так она просидела более часа, глядя на пламя в камине, словно оно могло помочь ей разрешить все проблемы. Когда юная Харуно немного отошла от скандала с герцогиней Учиха, её взгляд пал на столик, на котором Микото оставила какой-то конверт. Что в нём, деньги? Почему-то зеленоглазая красавица не сомневалась в этом. Даже мысль о том, чтобы просто прикоснуться к конверту, вызывала у Сакуры приступ тошноты. Откупиться, значит, герцогиня решила, чтобы не орала какая-то девка направо и налево, что Саске её обесчестил. Хотя… кто поверит? Вскоре Сакура услышала, как к дому подъехал экипаж. Кто на этот раз, ещё и на ночь глядя? Ах да, гостья, о которой говорила Микото. Ну и кто на этот раз решил добить её? Через некоторое время послышался стук в дверь, а потом на пороге появилась девушка, которая, замерев на пару мгновений, увидев зеленоглазую красавицу в столь плачевном состоянии, захлопнула дверь и бросилась к ней, став подле на колени. – Боже, что с тобою? – Ничего, просто очень трудный день, – отозвалась юная Харуно. – А серьёзно? – Не сейчас, Хината, пожалуйста. Юная Хьюга немного помедлила, после чего вышла из кабинета, послышались голоса, а через несколько минут она вернулась с подносом, на котором стояли две фарфоровые чашки, чайничек, что источал изумительный аромат, и вазочка с печеньем и конфетами. Хината разлила напиток, протянув чашку Сакуре. Та взяла её дрожащими пальцами. – Я вот что приехала, – проговорила юная Хьюга. – Вчера вечером меня посетил кузен, привёз приглашение на помолвку. Я тебе говорила, что он собирается жениться. Сакура лишь вздохнула. Вот только об этом думать ей и не хватало. Да, она помнила и господина Хьюга, и его невесту. А какой от этого ей сейчас прок? – Мероприятие закрытое. Будут лишь самые близкие друзья и родственники. Он ещё как-то странно мне сказал, чтобы я немедленно ехала к подруге, то есть к тебе. Я испугалась, с утра сразу же помчалась сюда, но тебя не было... А это что? – взор брюнетки упал на конверт, оставленный герцогиней Учиха. – Не знаю. Видимо, деньги. Я должна заткнуться, чтобы не трепать лишнего о Саске, о наших с ним, скажем так, отношениях. – Разрешишь? – Конечно. Хината взяла конверт, раскрыла его, достала содержимое и ахнула. – Сакура, это не деньги, – прошептала юная Хьюга. – Да? А что? Словесные угрозы? Юная Харуно даже не пыталась взглянуть на подругу. – Это приглашение. – На тот свет? – грустно усмехнулась Сакура. – Если бы. Я бы так не удивилась, – ошеломлённо проговорила Хината. – Это приглашение на помолвку моего кузена. – Что? Апатии словно и не бывало. Сакура уставилась на лист бумаги, что подруга держала в руках. – Это же невозможно. Ты же сказала, что будут только близкие люди. – Нет, он, я уверена, свободно мог тебя пригласить, только не понимаю, почему ты не знала о том, что в конверте. Сейчас до зеленоглазой красавицы дошло, что имела в виду Микото. Неджи, кузен Хинаты, являлся близким другом Саске. Вполне логично, что на помолвку друга герцог соизволит явиться собственной персоной. – Они что, думают, – протянула Сакура, чувствуя, как в ней вновь закипает злость, – что я поеду туда, где незнакомые мне люди, которые явно не горят желанием видеть меня, вообще знать о моём существовании, так ещё и стану любоваться на то, как Саске будет там расхаживать с этой... Карин? – Ну... Стук в дверь прервал разговор девушек. – В чём дело? – Прошу прощения, госпожа, – в кабинет вошёл слуга. – Вам принесли посылку. Он вручил девушке крупный пакет, а после поклонился и удалился, плотно затворив за собою дверь. Юная Харуно покрутила в руках увесистый пакет, потом раскрыла его. На колени упали три конверта. В двух лежали какие-то документы, а в последнем было письмо. Сначала Сакура прочитала письмо. Хината с ужасом наблюдала за быстрой сменой эмоций на лице подруги. Отбросив лист, зеленоглазая красавица схватила два других конверта, быстро пролистывая документы. Лицо с каждым разом всё больше наливалось яростью. – Ах ты ж сволочь! – крикнула она, швырнув бумаги в стену. – Сакура, – испуганно вымолвила Хината. – Ты даже не представляешь, что эта мразь сделала, – прорычала Сакура. – Ещё герцогиня тут распиналась, какой он у неё хороший, белый и пушистый. Тварь, скотина! – Герцогиня? – светлоглазая красавица откровенно была в шоке. Юная Хьюга, покуда Сакура пылала гневом, подняла несколько листов, быстро пробежав по тексту глазами, потом взяла письмо, взглянув на него. – Видишь? – продолжала бесноваться юная Харуно. – Нет, вы только подумайте, каков подонок. Я ему это не прощу! – И что ты собираешься делать? – предчувствуя апокалипсис, прошептала Хината. – Делать? – лицо зеленоглазой красавицы исказила злобная ухмылка, а в глазах зажглись недобрые искорки. – Собирайся, дорогая подруга, – протянула Сакура с ядовитой усмешкой на устах. – Утром мы едем за Ино, а затем отправляемся в столицу, прогуляемся по магазинам. Мне нужен самый шикарный наряд.