Тишина

Все казалось сегодня доброжелательным и светлым, уютным и заботливым, любящим и поддерживающим. И заглянувшее в комнату утреннее солнце, и светлые тонкие шторы, пропустившие его лучи сквозь свой форпост, и неродная постель, стершая дурные воспоминания о первой брачной ночи. Еще не встававшая Саюри ощутила неожиданное тепло, незнакомая доселе гармония вытряхнула из нее прежнюю, перепуганную мужем-тираном девушку, заменив на довольную и счастливую. Госпоже Ороку хорошо, и мысль о причинах (уж не так ли умиротворяюще повлиял на нее вчерашний вечер?) даже не закрадывалась в ее голову, давая возможность просто насладиться этим необычным утром и приятными ощущениями в душе и теле. Дальнейший же день, пока не уступавший утру по доброте, начался традиционно. Пришедший к Саюри Йошида-сан, навещавший госпожу с периодичностью раз в два дня, готовился взять у нее кровь. Похоже, Саки не на шутку взволнован внезапной слабостью жены, раз проявил такое рвение в наблюдении за ее здоровьем, именно так считала Саюри. Впрочем, какая разница, прекрасное начало дня совершенно не стоило омрачать мыслями о Шредере. Готовившийся с помощью ассистировавшего ему одного из специально обученных слуг господина Ороку Йошида-сан аккуратно раскладывал на стерильной белой ткани, покрывшей низкий столик, все необходимое. Саюри спокойно и привычно наблюдала за известной ей процедурой. Попросив подсевшую к столику девушку вытянуть руку, Йошида-сан скрупулезно смазал тонкую кожу спиртом и, одним уколом получив искомое, продолжил. Не боявшаяся крови Саюри, тем не менее, отвела взгляд. Процедура необходима, но кровь, зачастую ассоциировавшаяся у людей с болью и страданиями, не должна испортить необычный по красоте сегодняшний день, иначе не избежать осквернения. Госпожа Ороку не следовала старым религиозным традициям, припомненное осквернение надлежало смывать, но протестующе чуть качнув головой - Йошида-сад взволнованно взглянул на нее, не причинил ли он случайно боль своей пациентке, - отмела все околомистические глупости. Жизнь шла так, как ей положено. Какой смысл что-либо выпрашивать у богов, если их воля уже явлена: Саюри за какие-то заслуги отдана жестокому и своенравному Шредеру. Может, так велики ее прегрешения, что на иное в этой жизни и не приходилось рассчитывать, может, дела Ороку Саки так успешны, что боги решили наградить своего любимца так, как он пожелал? Это неизвестно девушке, да и, пожалуй, омрачать настроение страшной правдой также не хотелось. Следом за мыслью о высших силах, пришла еще одна - о домашнем святилище или хотя бы небольшом устроенном в особняке месте, посвященном богам. Возможно, Шредер был атеистом - в кого мог верить сильный решительный никогда ни с кем не считавшийся мужчина, на чью мощь уповать, в чью помощь верить, - только сам он строил собственный мир, сам творил населявших его людей, сам держал в свои руках прошлое, настоящее и будущее. Ему никто не нужен. Никто... Только матерь других богов. Его наследников. Что-то жуткое кристаллизовалось в сумраке подсознания Саюри, что-то несусветное, Ороку Саки в какой-то мере сотворил и ее саму, ввел в свой мир, определил ее роль и обязанности. А о возможных наследниках не хотелось и думать. Закон на стороне ее официального мужа, а она, несмотря на победно идущий за окном ХХI век, полный и прав, и свобод, отвоеванных женщинами, не более чем пленница средневекового феодала. И закон, творимый им самим или другими такими же любителями традиционного патриархата, против одинокой беззащитной девушки. Прикрыв ранку ваткой, впитавшей небольшое количество выступившей крови, Йошида-сан велел помощнику собирать инструменты. Врач спокойно, даже немного устало, что странно с утра, улыбнулся Саюри: - Вы хорошо отдохнули, госпожа? Девушка кивнула, испытывая некоторый стыд за свое домашнее юката, накинутое, как только она вылезла из постели, спутанные волосы, которые едва-едва успела собрать в недлинный хвост. Сегодня Йошида-сан явился неожиданно рано, и госпожа Ороку совершенно не понимала почему. Более того, глядя на внешний вид врача, становилось очевидно, что его ночной отдых был краткосрочен и отвратителен. Наметившиеся залегшие под глазами темные круги говорили о том, что мужчина мало спал, если вообще ложился. Возможно, Шредер и для него нашел какую-то работу, ведь очевидно, что те, кому он платил, должны честно отрабатывать вложенные в них капиталы. Иначе и быть не могло, у Саки не пропадала ни одна иена, а приносила щедрые дивиденды инвестору и большие проблемы тем, в кого эти самые инвестиции вкладывались. Йошида-сан, чья ночь была действительно трудна, провел ее в маленькой японской гостиной Шредера, где тот уединился с врачом практически сразу же по окончании чайной церемонии, сделав исключение лишь для обязательной тренировки и бодрящего душа. Легкий ужин, накрытый в выбранной комнате, хозяин особняка на этот раз предпочел разделить с врачом. Профессиональным взглядом оценивая здорового мужчину, спокойно поглощавшего мисо, суп, который японцы с большим удовольствием были готовы употреблять на завтрак, обед и ужин, Йошида-сан лишь притронулся к рису. Тяжелая челюсть его сотрапезника, указывавшая на не менее тяжелый характер, двигалась размеренно, железный Шредер никуда не торопился сам и явно не собирался в скором времени отпускать врача. - Как она? - мастер клана Фут совершенно точно спрашивал не о рыбе, за которую от безысходности принялся Йошида-сан. - Состояние здоровья госпожи Ороку не вызывает опасений, - в очередной раз докладывал врач. - Отдых пошел ей на пользу, и, смею вас заверить, Саки-сама, ее жизнь вне опасности. - Что это было? - Шредер исподлобья сурово взглянул на мужчину, неуютно заерзавшего на низкой подушке. - Стресс. Интуитивно чувствуя, пусть и не зная правды об отношениях супругов, Йошида-сан назвал истинную причину произошедшего, и сомнительно, что мастеру она была по душе. - Вам лучше пока не навещать супругу, - добавил врач, пусть Саюри и оправилась, но пока ей будет лучше без дополнительной нагрузки. - Не навещать? - Шредер хмыкнул и отложил хаси. - Ты хотел сказать, не звать ее к себе? Понимая, что споры такого рода с хозяином бесперспективны, мужчина сговорчиво заметил: - Пусть так. Факт остается фактом, и он вам ясен, мастер. Но Саки, чьи желания всегда были превыше всего, естественно не оценил жесткость формулировки, и пусть служанки и те, кто непременно желал получить официальный статус любовницы господина Ороку, с лихвой могли заменить ему эту единственную девушку, в том числе и по опытности, и по ласковому потаканию его капризам, и по изобретательности. Но еще не родился (или уже был убит) тот человек, который посмел бы запретить мастеру видеться со своей законной супругой. С доктором дело обстояло сложнее, Йошида-сан - слишком знаковая фигура, чтобы его можно было запросто пустить в дело в качестве расходных материалов. - Запомни, если я захочу, то возьму ее тогда, когда пожелаю, - слова плохо проходили сквозь стиснутые зубы, но в следующее мгновение коварный Саки уже обратился в гостеприимного хозяина. - Чаю? Огорченный подходом Шредера к семейной жизни, из которого вряд ли получится что-то хорошее и долговечное (по обоюдному согласию супругов), врач понимал, что воздействие на закрытого Саки бессмысленно, а Саюри, похоже, невзирая на высказываемое мастером, неплохо в его объятиях, раз она не покинула особняк. Да и скоропалительный брак указывал либо на острое желание скорее сделать отношения официальными, либо доказывающим голый старательный расчет, легший в основу их отношений. Впрочем, чужая душа потемки - Йошида-сан чувствовал, что вопреки показанной нетерпимой реакции, его слова все же достигли своей цели, и мастер умерит аппетиты. Правда, чтобы сказанное выражало для Саки заботу о его супруге, а не безосновательный приказ не посещать Саюри, врач добавил: - Это важно для ее здоровья и здоровья будущих детей. - Когда я их увижу? - холодно полюбопытствовал Шредер, как будто здесь возможно свериться с расписанием и назвать точный срок. Йошида-сан поперхнулся чаем, но, подавив кашель, с трудом сдавленно произнес: - Через положенный срок, - вопрос казался врачу крайне бессмысленным, пока он не осознал, что не понял странного вопроса: Шредера сейчас интересовало начало беременности супруги, а конечная точка пока оставалась скрытой туманом будущего. - Ты знаешь, какой день завтра? - издевательски ухмыльнулся глупости доктора Шредер, и в его практически черных глазах заплясали дьявольские огни, обещая дальнейший неотложный ад всем, кто посмел оказаться недостойным возложенных на него мастером надежд. Ночь неумолимо шла на убыль, и следующий день уже приближался, пока он стоял на пороге. И Йошида-сан помнил, что это за день. Именно он являлся следующей точкой на пути Шредера к обретению наследников - две недели с попытки зачатия. Конечно, природа или судьба, не суть важно, знавала различные примеры, первый раз нечасто, но оказывался удачным, продуктивным. Но делать ставку на обычное везение врачу казалось несколько самонадеянно. Сомнительно, что в бизнесе господин Ороку опирался лишь на одно предчувствие, но то, что боги не обделили Шредера чутьем, было очевидно всей Осаке. - Завтра должны быть сделаны анализы. - Господин Ороку, я слежу за здоровьем вашей супруги, - устало повторил Йошида-сан уже сказанное ранее, анализы делались регулярно после досадного обморока. - Ты знаешь, о каких анализах речь, - прошипел терявший терпение мастер клана Фут, а с терпением, как понимал врач, уходило и доверие к нему Шредера, что могло обернуться чем угодно. - Саки-сама, две недели - минимальный срок, в который могут быть получены известия о счастливом исходе попытки, но в то же время его отрицательный результат не показателен, - мужчине хотелось ответить что-то сродни бюрократическому "Приходите завтра", но он сдержался, пряча негодование в складке губ. - Я должен знать обо всех изменениях, происходящих с ней, немедленно. Как в две недели, так и в пятнадцать дней. - Мне понятно ваше горячее желание обзавестись ребенком, но у природы свои законы, написанные не нами. - Зря, - безапелляционно, указывая на чей-то недосмотр, рубанул Шредер, но сразу после этого спокойно поднес к губам тонкостенную наверняка искусно состаренную чашку, что очень дорого ценились у знатоков и любителей традиций Японии, и отпил остывающий чай. Ни один дрогнувший мускул, ни одна изменившаяся черта не указывали на дурное расположение духа мастера. Йошида-сан, чей взгляд уперся в ухоженные пальцы, державшие чашку, заметил - он не планировал давать советы своему влиятельному работодателю, - но отвлечь мастера от проблемы скорейшего появления на свет наследников счел необходимым: - Пока есть время и вы с госпожой Ороку только вдвоем, почему бы не насладиться обществом друг друга? Больше уделять внимания и заботы, просто поговорить, погулять, не беспокоя супругу чем-то большим? Глаза ниндзя как-то странно блеснули, но мигом притушенный огонь в их глубине угас настолько быстро, что Йошида-сан мог и усомниться в его недавнем наличии. Мысль Ороку Саки работала в непонятном ему направлении, не желая насладиться жизнью в обществе своей женщины, он предпочел сразу обзавестись потомством - такое бы точно не пришло в голову большинству пар. Сам Йошида-сан, как бы он ни любил свою уже несколько лет назад переселившуюся в мир иной супругу и мечтал стать отцом, два года прожил с ней в согласии, и только потом они обзавелись дочерью, а впоследствии и сыном. - Я разберусь, Йошида-сан, что мне делать с моей женой, - произнес Саки, выделив голосом "мне" и "моей", прозрачно намекая врачу, что не стоит совать нос в чужие дела, это может иметь негативные последствия для обладателя носа. - Благодарю вас за консультацию, - губы дрогнули в ухмылке, взгляд же, направленный на врача, остался холодным и надменным. Приставленный к Саюри эскулап поклонился, одновременно и извиняясь за непростительную вольность, и соглашаясь со Шредером в том, что у него могло быть свое мнение насчет супруги. Но предупредить мастера он был обязан. Вне Японии такое явление именовалось клятвой Гиппократа, но здесь не только она стала причиной, по которой Йошида-сан предостерегал Ороку Саки от необдуманных действий. Врач действительно боялся за свою жизнь и будущее своих взрослых детей. Ведь молва приписывала сидевшему напротив него человеку прочные связи с Якудза, а кому охота дырявить свое тело и своих близких в случае, если госпожа Ороку совсем зачахнет? Никому, хотя, с другой стороны, уж если Шредер решит извести и замучить жену, он так и сделает - врач прекрасно понимал это. Впрочем, пока мастер клана Фут спокоен и в меру доброжелателен, позволив впущенному в комнату молодому слуге поухаживать за гостем, наливая ему чай и меняя посуду. Критический момент остался позади, и беседа потекла в миролюбивое русло: Ороку Саки интересовался подробностями процесса рождения ребенка, в который мужчины обычно опасливо не вникают и обходят стороной. Шредер выспрашивал все досконально. Обладатель хорошей памяти, он фиксировал полученную информацию и требовал новых разъяснений от врача, утомленного дневными заботами, в течение дня навещавшего нескольких влиятельных пациенток, проходивших кто обследование, кто лечение в его родной клинике. Текущая информированность мастера пусть и не впечатляла, но поражало горячее желание разобраться. Правда, как заметил Йошида-сан, в большей мере Шредера сейчас волновал один вопрос: домашние роды. Он совершенно не хотел никакой шумихи вокруг радостного события в своей известной в Осаке семье. И если тактичные японцы еще могли обойти вниманием этот факт, не освещая в прессе, то в американских журналистах он точно не был уверен. Все же, несмотря на падение клана Фут (не без помощи этих чертовых черепах), и общее ослабление влияния их лидера в официальном и неофициальном мирах, Ороку Саки еще являлся заметной фигурой нью-йоркского небосклона. И бульварным изданиям будет приятно посудачить на тему его отцовства. Желание закрытого мастера не привлекать к себе и жене не нужное внимание вроде и понятно врачу, но не вызвало положительного отклика в его душе. Нельзя, что бы ни думал Шредер, подвергать риску жизнь и здоровье ребенка и роженицы. Разумеется, особняк Ороку Саки можно оборудовать необходимым - любой каприз за ваш счет, - но в клинике все же надежнее. За беседами незаметно прошла ночь. Выпроводив врача с территории своих покоев, лидер клана Фут направился в душ, намереваясь после поработать в кабине и не планируя сегодня покидать дом - необходимые ему материалы уже доставлены, а несколько визитеров не заставят себя ждать. Йошида-сан, сон ему уже не светил, занялся подготовкой к завтрашнему анализу. Кровь у Саюри он уже брал, но этот раз, по мнению мастера, особенный, и требовал соответствующей подготовки. Пришедшие в оставленную господином и его гостем комнату слуги принялись убирать со стола.