Тишина

Терпеливый, прирожденный охотник, готовый сколь угодно долго выслеживать свою жертву, ожидать в засаде, и сейчас, испытывая некоторое волнение (даже на фоне почти абсолютной уверенности) в ожидании заслуженной награды, Шредер ничем не выдавал его. Все так же, как и обычно, Ороку Саки проводил время за закрытыми дверями кабинета, не допуская туда никого, - на сегодня поток визитеров: просителей и пасквилянтов, остановлен. Мастер клана Фут собран и сосредоточен, он не желал лишних глаз и ушей в приемной части особняка. Сотрясший личные покои ниндзя удар в гонг сообщил слугам о необходимости принести господину чай, и Рей поспешила исполнить приказ, но поднос с принадлежностями для приготовления напитка был перехвачен. Шредером же даны точные указания: никаких женщин сегодня, и не стоило пытаться обмануть бдительность сурового управляющего. Отобранный у девушки поднос был передан слуге-мужчине, тут же направившемуся на зов. Готовя чай, избранный из обслуги дома кратко скользнул взглядом по лицу хозяина, всегда непроницаемому. Только те, кто знал мастера давно, иногда могли определить его настроение и по неявным признакам, к сожалению, именно в этот момент слуга не находил ни малейших указаний на настроение господина. - Прошу вас, - мужчина с поклоном поставил перед мастером только что заваренный по всем правилам ароматный травяной чай и замер, ожидая дальнейших приказов. Шредер же словно забыл о находившимся рядом в согбенном состоянии слуге. Отпив чай и не найдя, к чему придраться, Ороку Саки вновь погрузился в изучение доставленных документов, отвлекая себя от других, не менее волновавших его мыслей. Иероглифические пометки на узких полях пополнялись, а оставленный без внимания слуга все еще не имел права разогнуть спину, разрешение господина не получено. Казалось, забыв как о напитке, так и о том, кто сделал его, мастер погрузился в глубокие размышления. Несчастный подневольный мужчина, застывший в неудобной позе у низкого столика - хозяин сидел на низкой напольной подушке, - обреченно смотрел в узоры дерева гладкой поверхности столешницы, не имея права поднять на Ороку Саки взгляд или как-либо напомнить о себе. Этикет в этом доме ценился превыше всего – отвлекать господина недопустимо. Присланные из Америки и дополнительно составленные в Японии отчеты поражали мастера своей усредненностью: ничего плохого, но и ничего плохого. Само по себе сносно, но в то же время налицо явная нехватки активной деятельности и развития клана. При Караи, когда Шредер отсутствовал в Штатах, результаты, если и были незначительны, преподносились лидеру с душой и искренним неравнодушием, твердым голосом, но с сильной внутренней дрожью (Саки отлично ощущал страх и неуверенность). Куноити, как правило, представала перед ним на экране, от чего, к их счастью, были избавлены ныне докладывавшие о делах командиры-ниндзя. Здесь же все своевременно, четко, но равнодушно. А такое отношение к любимому детищу - клану Фут, достигшего при Ороку Саки своего расцвета и, что всегда выводило из себя мастера, рухнувшего во тьму благодаря чертовым черепашкам, - он не прощал. Негативные мысли, вызванные авторами новостных сводок клана, закрались в холодный, отточенный мозг, и резкий бросок выхваченного из складок одежды айкути не замедлил себя ждать. Нож, словно свежайший пирог, срезал верхнюю часть стоявшей у противоположной стены свечи, а сам воткнулся в темное дерево седзи. Обрадованный возможностью размяться, разогнуть спину (и, что немаловажно, угодить господину), слуга поспешил вернуть хозяину клинок. Осознание того, что второй - а наверняка у Шредера при себе их было немало, - мог быть запросто направлен в голову прислуги, сковывало движение несчастного, потому и, вынутый из плотно удерживавшей его древесной структуры, нож доставлен Ороку Саки с опозданием. Сила, с которой айкути вошел в раму, впечатляла. Но протянутый с поклоном клинок не заинтересовал мастера, пока, на первый взгляд, не сотрясая воздух криками или попреками, он оставил без внимания и самовольство принесшего оружие мужчины, его же никто не отсылал за оружием. И вновь согнувшийся вдвое слуга в наказание был предан забвению. Жестокая игра не развлекала мастера, он оставался к ней равнодушен, это всего лишь не более, чем понятный способ наказать за общее нарушение заведенного в доме порядка. Прямая спина ни на миг не сгорбилась - никакие огорчения не смогли заставить Шредера опустить плечи. Ни падение клана Фут, ни временная победа черепашек, из которой - мастер злорадно ухмыльнулся, - у мутантов не получилось извлечь никакой выгоды, ни финансовые неудачи, о них и сообщал управляющий делами. Ерунда, быстро проходившие трудности. Не выйдет поначалу вернуть былую власть в Нью-Йорке, так Саки отыграется в Индонезии, где каждый уважающий себя клан Якудза имел свой частный интерес. Вот и дела японца там шли прекрасно: разлетавшееся, как горячие пирожки, по Европе и Америке оружие, пусть и пользовалось в том регионе малым спросом, а вот дешевая рабочая сила (в том числе и девушки), готовая на все, вербовалась очень успешно и практически без особых усилий, далее приносила солидный доход. Хотя сам мастер уроженок тех мест не любил, относился брезгливо: влиятельный якудза и знатный аристократ не собирался связываться с грязными голодранками. Это стандартные развлечения для туристов из Америки и Китая, да и для европейцев, пусть последним и далековато добираться в случае желания совершить турне; ставивший себя над всеми японец не собирался равнять свое величество с простым недалеким народом, и в подметки ему не годившимся. Пробежав еще раз взглядом по строкам индонезийского отчета, Ороку Саки наконец сделал почти незаметный жест пальцами. Теперь слуга мог с полным правом удалиться, господин отпустил его. Ожидание становилось тягостным. Бездельник Йошида-сан мог бы шевелиться и поскорее, что примечательного и длительного в анализе крови? Это не управление кланом Фут и не долговременное удерживание в страхе Японии и Америки. Взял, посмотрел и дал ответ. Положительный, разумеется. Почему же так долго? Что возомнили о себе эти медлительные доктора, делающие из своей деятельности великое таинство? *** Поправивший рукава белого халата Йошида-сан, между тем, склонился над столом. Оборудование, наполнившее комнату, в которой он сейчас находился, было доставлено из клиники и установлено за один день. Влиятельный клиент не любил ждать, даже если дело шло о сроках, назначенных самой природой. И богами. Не отличавшийся особой религиозностью, обладавший научным складом ума врач все чаще стал отмечать, что обращается к высшим силам за помощью. По-видимому, только они, пусть и в это уже слабо верилось, могли защитить мужчину от гнева жестокого и всесильного нынешнего работодателя. Пока, занимаясь подготовкой, Йошида-сан безотчетно уповал только на их волю… Отложив инструменты, мужчина поднялся из-за стола, прошелся по комнате, распахнул на груди, а потом и скинул с плеч прилипший к вспотевшей спине халат. Ворвавшийся в распахнутое им окно теплый ветер, тем не менее, холодом прохватил разгоряченное тело. Йошида-сан прижался высоким лбом к мягкому дереву рамы. Не может быть! Либо боги услышали его молитвы, либо вознамерились навсегда погубить врача вместе со всей семьей в случае ошибки. Саюри беременна. Данные и многолетний опыт подтверждали скорейшую реализацию желания господина Ороку. Йошида-сан проверял еще и еще и не мог поверить, вдруг все же закралась ошибка, и он принял желаемое за действительное?.. Утаить результаты невозможно, вопрос непременно будет задан лично при встрече или с минуты на минуту в импровизированной лаборатории появится посланный господином слуга. Оставалось только сказать то, что врач в подобных случаях говорил иным настойчивым и нетерпеливым клиенткам и их мужьям: «К сожалению, предварительный тест результатов не показал, рекомендую вам позже сдать анализы повторно». Приоткрыв рот, дабы попробовать голос и порепетировать речь - мужчина один в своей комнате, да соседние заняты отсутствующими днем слугами, никто не услышит его крамольных слов, - Йошида-сан осекся. Язык словно прилип к небу, а вокруг него расстилалась пустыня выжженной жаром полости. Врач боялся, боялся непредсказуемой реакции мастера. И ладно бы, он испытывал непростительный для мужчины страх за свою жизнь, но дети, собственные его дети ни в чем не виноваты. Казалось бы, что такого: попытка могла выйти и неудачной, но пока результат отрицательный, обвинен в этом будет Йошида-сан, несмотря на абсурдность самого факта. Обвинен просто потому, господина Ороку не обрадует отсутствие того, что он хотел, нужного результата. И первый, кто окажется под рукой, и примет удар, и станет им врач. Дальше, возможно, и достанется супруге Саки, да что-то очень сомнительно ожидать от него нежности и ласки. Шредер хотел ребенка, и быстро найдет всех, кто с этим хоть как-то связан и кто не обеспечил выполнение его желания, и, без сомнения, накажет. Впрочем, может, в голове мастера возникнут и более конструктивные идеи, пока Йошида-сан видел все в безумном и черном свете. Решено: не говорить правду; только: к сожалению, анализ не дал желаемого результата. Как ни странно, Шредер, сразу позволивший врачу войти в кабинет, как только Йошида-сан появился в его покоях, воспринял новость на редкость спокойно и высказал пожелание узнать новый статус через два дня и никак не позже. На сегодня врач мог быть свободен: отдохнуть в особняке или отправиться к семье. Напоминание о родных иглой кольнуло в сердце, уж не решил ли мастер выяснить, где живут его дети, чтобы расквитаться за плохие достижения, но успокоил себя тем, что адрес известен в клинике, и никаких ухищрений для узнавания предпринимать не надо. Шредер, если бы хотел, уже сто раз добрался до родных врача. Только лишь когда Йошида-сан оставил мастера в одиночестве, в глазах Ороку Саки заполыхал желтый огонь злобы. Не вышло, а должно было. Почему? Потому что властный японец не признавал отказов, ни от людей, ни от обстоятельств, ни от удачи. Он приказывал всем и вся и требовал неукоснительного выполнения названного, для мастера клана Фут не существовало слова "нет". Можно срочно направиться к Саюри и решить это дело, исправить просчет, если так выразиться, но Саки предпочел оставить супругу на сладкое, завершив ею день, да и Саюри после потребуется хороший ночной отдых. Пока у него имелись деловые планы, доверять общение со своими партнерами по теневому бизнесу Шредер никому не собирался. Раньше разве что приемной дочери, хотя, что вспоминать прошлое, раз никакой Караи больше не существует. *** Отличное настроение Саюри не покидало ее и в течение дня, во всем девушке чудилось что-то новое. Так иногда бывает пробудившейся после мрачной зимы весной, что зеленью и цветами и ветром новизны врывается в дома и души. Возможно, именно это странное чувство обновления и толкнуло госпожу Ороку на неслыханную дерзость, что, правда, она, как хозяйка дома, могла себе позволить: наконец обойти его весь. Даже вторгнуться на территорию покоев супруга и прогуляться по ним, прикоснуться ко всему, что попадется под руку, даже изменить места вещей, пусть этот педант будет недоволен. Пусть! Пока же Саюри заглянула в шкаф в поисках самого дерзкого наряда, который только мог быть приобретен для нее супругом, надеть и щеголять у всех на виду, а, возможно, и вообще обнаженной! Что мелочиться? Она хозяйка или не хозяйка в собственном доме? Саюри довольно хихикнула, поправляя просторные рукава легкого юката, мешавшие ей. *** Машина с тонированными стеклами, черная Тойота, выбор любого патриота (и ценителя качественного автопрома) подана по первому же требованию, и безупречно одетый в европейский костюм мастер клана Фут занял заднее сидение. Во внутреннем кармане пиджака покоился тонкой бумаги конверт, присланный больше двух недель назад, он заинтересовал Шредера, но не настолько, чтобы тратить силы на обдумывание загадочного предложения, содержавшегося в нем. Письмо-приглашение принято и за скорой ненадобностью отложено в долгий ящик. Теперь наступило его время, и Ороку Саки направлялся к одному из своих давних знакомых, возглавлявших пусть и небольшой и не слишком влиятельный, но непотопляемый клан Якудза, Куросио Акиро. Угодливый и почтительный, он никогда не претендовал на власть Фут, и, даже, когда сила Шредера ослабла и дела его клана были не в лучшем состоянии, Куросио остался честен, ныне же, именно сегодня, он по каким-то причинам желал видеть Ороку Саки, и тот решил явить себя "коллеге" по борекудан. Конечно, никто бы не заставил мастера ниндзюцу сделать что-то против его воли, но иногда стоило награждать людей (которых считаешь ниже себя) лицезрением собственной светлости, такое поощрение было не зазорно и для самолюбивого Шредера. Только аристократ и чистокровный японец мог узнать в рядах склонившихся мужчин человека, чья кровь была испорчена китайской примесью. Никто более не заподозрил бы в нем кого-то другого: тот же разрез глаз, те же черты лица, - но мастер знал: Акиро не мог сравниться с ним чистотой крови и высокородностью. Куросио поднял начавшую лысеть голову и поприветствовал долгожданного гостя уже на словах, заметив, что сделал бы это раньше, да совершенно недавно узнал о нахождении Ороку Саки в Японии. Мастер клана Фут нахмурился - кажется, он никогда не информировал никого чужого о своем прибытии, разве что кто-то из его недавних визитеров оповестил Куросио. Ах нет, наверняка информатором выступил весельчак Джастин - японец, носивший такое американизированное прозвище, решивший навсегда покинуть Якудза, а заодно прикарманить кругленькую сумму иен, якобы задолжаемую ему Ороку Саки и кланом Фут. Глава ниндзя скрупулезно произвел последний расчет, и тело весельчака было обнаружено на следующий день в реке, откуда и выловлено полицией. Искать виновных не имело смысла, весельчака Джастина все слишком хорошо знали, чтобы предположить какую-то иную причину убийства, нежели криминальные разборки. Так мастер напомнил о себе Якудза на территории Японии. Куросио приветлив, вежлив, сдержан, он провел Шредера в небольшой зал, обставленный уютной глубокой мягкой мебелью черной кожи, Акиро предупредителен, предложил аперитив, от чего отказался Саки. Он не боялся отравления и знал, что мелкая душонка полу-китайца склонна к размаху, а значит, если он попытается разделаться с мастером, то наверняка выберет что-нибудь пафосное. Но вообще шакал в одиночку побоится тронуть льва. Ниндзя ленив, вальяжен, всем свои видом выражал небрежную скуку и легкое недовольство тем, что оторван от важных дел человеком, предложившим ему лишь наполненный доверху бокал. Как сама ночь, черный костюм, белоснежная рубашка, идеально натренированное послушное владельцу тело под ними, - готовый в любой момент раскрыться нож. Акиро знал и это, пусть никто и никогда не афишировал уровень владения Шредером древним искусством, пусть и якудза не удалось до конца выяснить многие факты биографии Саки. Похороненные в памяти мастера, они никогда не являлись достоянием общественности. Сильный эффективный лидер, привлекательные суммы на банковских счетах, недвижимость в Америке и здесь, крепкий бизнес, неизменно приносивший хороший доход. Правда, тяжелый характер и непримиримый нрав несколько портили образ золотого Шредера, но ведь все не могло быть идеально. А, впрочем, это тоже можно отнести к плюсам, у него не забалуешь. - Саки-сама, - с восторженным придыханием шептал Куросио, провожая мастера в следующую за залом комнату, окутанную тьмой. Шредеру происходящее активно не нравилось, но чутье не являло агрессии окружающих, опасности не было, и мастер клана Фут бесстрашно ступил на порог. В следующий миг тьму разрезала вспышка света, вырвавшаяся откуда-то из середины комнаты - чертовы китайцы знали толк в визуальных эффектах. Выхваченный из тьмы перед глазами Саки и стоявшей рядом его охраны предстал длинный стол, на котором в неподвижности лежала обнаженная юная девушка. Шредер не дал бы ей больше шестнадцати. Изящное тело, чья гладкая, без изъянов кожа чуть розовела в приглушенном свете, ждало гостей и трепетало в ожидании своей участи. Придвинувшийся ближе Саки оценил как подход, так и тело: молодое, наверняка еще никем не тронутое чуть прикрыто темно-зелеными листами, на которых покоились разнообразные яства. - Прошу вас, - в ухо мастера зазвучал хриплый шепот, манящий, завораживающий, зовущий отведать подготовленные по старинной традиции блюда. Уже расставлены по краю изящного и одновременно крепкого неброского стола светлые тарелки, разложены хаси и салфетки. Главное «блюдо» с нетерпением ожидало своих ценителей. Аккуратно собранные в высокий свешивавшийся с кромки столешницы хвост волосы, голова, пропорциональная, правильной формы, лежала на низкой серебристой подушке. Неподвижные худые руки свободно вытянуты вдоль тела, пусть девушке наверняка хотелось спихнуть с себя чуть покалывавшие кожу остриями кончиков листья. На них и разложены суши и сашими, разнообразные роллы группами покрывали грудь, кокетливо оставляя небольшой промежуток от ключиц до живота, а дальше дорожками расходились по ногам. Взгляд задерживал на себе имбирь, подобный еще нераскрывшемуся нежно-розовому бутону, чуть ниже обнаженного пупка, он был символичен, но Саки ощущал и так, что представленный ему цветок чист и свеж. Что-то было в молодой особе, заставлявшее думать именно так, особый запах, смущение домашней девочки, строго воспитываемой единственным родственником, отцом, Куросио Акиро. Рожденный под оценивающим взглядом румянец скрыт, чуть припудренные щеки, нежные приоткрытые губы, ловившие воздух. В комнате душновато. Это ощущали и все якудза. Но девушка неподвижна, как учили, заставляя раз за разом проводить время в образе живого подноса для угощений дорогих гостей. Тренировка терпения, закалка воли - сейчас отец любовался ей, но пир еще не начат, хорошо бы и до конца званого приема она не подвела. - Моя дочь, - решился нарушить восхищенное (ему хотелось в это верить) молчание Шредера хозяин, - Мэй. Слива чудесной прелести, - договорил он, чувствуя себя вдохновленным автором великого шедевра. - Прошу вас, Саки-сама. Одним кивком головы мастер клана Фут отправил за тут же закрытые за ними двери понимающе переглянувшихся охранников и приблизился к столу. Давление усилилось, Мэй хотелось закрыть глаза, ей страшно, холодно от разыгравшегося волнения, неуютно, очень стыдно под взглядом чужого человека, мужчины. Одно дело экзаменовавшая ее служанка или иногда заглядывавший на тренировки отец. И совсем другое - господин Ороку, такой загадочный, такой холодный. Она слишком много слышала о нем, чтобы теперь не переживать в присутствии Шредера. Казалось, мастер и не тронут вовсе. Ловким движением прикрыл дорогую одежду салфеткой и взял в пальцы хаси. Напротив него сел и Куросио. Первый взятый мастером ролл легко коснулся низенькой емкости с соевым соусом, и кожа с нарисованным им же цветком побледнела. Поднесенная к губам, еда исчезла за ровными зубами, но лишь одна капля приправы как будто ненамеренно капнула на обнаженное тело, мгновенно отозвавшееся дрожью. Отвлекающий маневр, и Шредер резко поднял глаза на проследившего за ее движением Акиро. Если есть вопрос, надо заняться им немедля, поесть Саки мог и дома. Да и юных особ их рачительные оберегавшие от всего родители обычно предлагали в обмен на что-либо значимое, и мастер из праздного интереса готов был полюбопытствовать о цене Мэй. - Моя дочь покладистая и добрая, она прекрасно воспитана и образована во всех сферах, - мужчина сделал многозначительную паузу, видимо, предоставляя Шредеру возможность самому догадаться о каких особых знаниях шла речь, - она могла бы стать покорной женой и заботливой матерью. - Снова пауза, но гость не спешил отвечать, пусть и догадался об истинной теме разговора. - Мэй хороша для любого, кто станет ее мужем, она воспитает достойных его детей. Сыновей, что при грамотном руководстве достигнут успехов, схожих с отцовскими. Знал Акиро или нет о предательстве Караи, возможно, навел справки, возможно, случайно столкнулся с полезной информацией - Саки сказать не мог. Для всех Ороку Караи отбыла в Индию для изучения духовных практик, отец якобы поддержал ее желание на некоторое время оставить душный светский Нью-Йорк. Во всяком случае, официально одобрил - он же заботливый родитель, который пекся лишь о счастье дочери. Американские СМИ, пытавшиеся сунуть нос в семейную жизнь японца, вряд ли что-то поняли из подробнейших объяснений мастера, видимо, списали все на эксцентричность миллиардеров, но больше не донимали. Как отразили информацию в прессе, Шредер не интересовался, отдал приказ никоим образом не напоминать ему о беглой дочери. Пресс-атташе официальной корпорации, также следивший и за упоминаниями о клане Фут, не нарушил указания, хотя точно сохранил в архиве полученные данные. Знал или нет Акиро правду - не так важно, сейчас он открыто говорил о кровных наследниках, непременно мужского плана, тех, кто должен продолжить дело Шредера, встав во главе клана Фут. - Мэй едва исполнилось восемнадцать, - пояснил Куросио дальше, - и я, как и все родители, все чаще задумываюсь о ее будущем. Ведь если оглянуться вокруг, что мы увидим? Якудза повел рукой окрест, как будто приглашая мастера осмотреть современный для них мир: - Старые семьи приходят в упадок. Девушки позабыли про стыд и честь, юноши не гнушаются грязной и бестолковой работы. Шутка ли, - он в страхе округлил глаза, - сын моего... знакомого отрекся от отца и занялся сельским хозяйством. А кому же тогда достанутся семейные дела? Позарившихся на них мотам? Или тем недалеким существам, которые от безысходности станут мужьями наследниц? Нет и нет! - вскрикнул он, как будто Саки горячо принялся переубеждать собеседника. - Нужны совсем другие люди, те, кто не только не развалят дело, но и приумножат доходы. Совсем иные люди... Шредер молчал, не помогая и не торопя говорившего, хоть еще больше уверился в правильности своей первоначальной мысли. - И я был бы очень рад, если бы мой клан через некоторое время вошел в Ваш, Саки-сама. При Вашем согласии все очень легко и быстро можно устроить, - кажется, речь Акиро завершена, мужчина перевел дух и теперь ждал ответа. - Легко устроить? - тонкие губы ниндзя кривила издевательская ухмылка. - Убить тебя и забрать твой клан я могу и прямо сейчас. Услышав такое, бедняжка Мэй вздрогнула всем телом, на пол закапал пролитый соус, упало что-то из еды, но она не вскрикнула, не тронулась с места - как учили. - Ты решил предложить мне свою дочь? Довольно оригинальный дар в добавку к клану. Зачем только мне она? Я что, по-твоему, мало в этой жизни видел неопытных девушек, чтобы учить еще одну? - Шредер оскалился в холодной усмешке. - Пожалуй, Саки-сама, вы измените свое мнение, я просто оставлю вас на полчаса. Мужчина попытался покинуть комнату, но Шредер, мгновенно оказавшись у двери, преградил ему дорогу. Даже если Саки не тронет юную Куросио, у него не будет доказательств, а все иные события ее жизни могут быть приписаны тому, кто единожды остался с ней. Но война кланов, вызванная лишением чести дочери одного из главарей, совершенно не входила в планы Шредера. - Мы уйдем вместе, и наш разговор будет закончен, - веско произнес Саки, плечом открывая европейскую дверь и на всякий случай держа в поле зрения якудзу и его дочь. Понуривший голову Акиро вяло, больше не донимая и не напоминая о произошедшем, проводил несостоявшегося зятя до машины, а откинувшийся на спинку удобного сидения, укрывшийся за затемненным стеклом, избавившийся от незадачливого бандита мастер брезгливо скривился, дав волю эмоциям: как посмел этот нечестивый китаец подсовывать ему свою полукровку?! И ведь на все был готов, предлагая гостю всячески попробовать девушку. При мысли о всецело покорной отцу Мэй ненароком вспомнилась мерзавка Караи, отправившаяся на поиски лучшей жизни и так не обретшая ее. Он холодно ухмыльнулся: свобода и независимость не доводит женщин ни до чего хорошего. Рванувшая с места машина уносила Шредера в сторону особняка. Саюри, тайную свадьбу с которой Саки из соображений безопасности своей супруги и будущих потомков не собирался афишировать, так и осталось госпожой северных покоев.