Тишина

Не сказать, чтобы Ороку Саки получал положительные эмоции от страданий Саюри и потому специально вызывал ее страдания, но что-то для мастера все же в них было ценное. Бесстрашному и равнодушному мужчине в какой-то мере не хватало адреналина, не хватало эмоций. Клан, слава грамотному лидеру и богам, прекрасно функционировал, как отлаженная система. Финансовые операции, как докладывали аналитики мастера и что скрупулезно проверялось им самим, шли успешно. Принадлежавшие Шредеру компании развивались темпами, не вызывавшими опасений. Наконец-то подпорченное мерзкими черепашками состояние дел японца действительно стабилизировалось и направилось семимильными шагами в гору. Можно сказать, мир снова закрутился вокруг предприимчивого и деятельного бизнесмена, давая ему все не просто необходимое, а желаемое. Ороку Саки не изводил себя пустыми мечтами - такого понятия не существовало в жизни лидера клана Фут, - он брал то, что считал нужным, когда такая мысль только возникала в его голове. Удачи, неудачи, успехи, провалы. Что бы ни было, как бы ни шла его жизнь, диктовал принципы ее развития именно мастер. Клан пострадал, пострадал так, как, пожалуй, Шредер наедине с собой бывал честным, как еще никогда не страдал. Чертовы черепашки, правительство, севшее на хвост так, что пришлось бросить не только выгодные практически заключенные криминальные контракты, но и несколько баз на территории Америки и складов с прекрасным оружием на экспорт. Сам Шредер, якобы временно отправившийся на Филиппины, дабы несколько передохнуть и подлечить полученные в последнем бою раны, использовал отпуск (официальная версия) с пользой. Проверив всю бухгалтерию клана, его оставшиеся на тот момент источники дохода, Ороку Саки с небольшой помощью экспертов продумал новую линию развития. Благодаря применению которой одна из сильнейших группировок Якудза могла довольно быстро повысить утраченный статус. И дело пошло так, как рассчитывал Шредер. Но на фоне достигнутых успехов всегда найдется какая-нибудь мелочь, которая может испортить достижения, снижая их реальную цену. После провала с головой погрузившийся в дела империи и работавший на износ мастер практически не отдыхал, и если физическую усталость еще удавалось снять сном, медитацией и массажем, выполненным проворными маленькими ручками доставленных как подарок одним из боссов дружественной группировки таек, то с моральной усталостью дела обстояли худо, не хватало живых эмоций. И таким неэмоциональным людям, как Шредер, они требовались. Возможно, даже больше, чем другим людям, привыкшим добирать свой эмоциональный баланс в неформальном общении с друзьями, умиротворяющей болтовней с любимыми людьми или играм с животными. Все это не интересовало Ороку Саки, а потому и не могло дать ему возможности восстановить силы. Но каждому человеку требовалось что-то еще, кроме бесконечного потока дел, работы и устранения, подчас и физического, конкурентов. Почему бы не достичь этого так?.. Саюри. Ороку Саки ощущал направленный внутрь нее негатив, рождавшийся там же, в душе. Этот вариант не подходил японцу. Он взял женщину в дом, дабы заботиться о ней и своих наследниках. А изнурявшая ее боль не давала мастеру энергии. Жена должна развлекать мужа, ухаживать за ним, даже при наличии внушительного штата слуг (а подчас и любовниц) ее энергия должна быть первична во внутренних покоях особняка. Сейчас же мир пошатнулся, кто-то или что-то стал для Саюри, в понимании Шредера, главнее него. Он не думал о том, что сам вызвал такую реакцию девушки, мастер лишь видел происходящие с ней изменения и не желал мириться с ними, кроме того, еще и злился на то, что в современной ему реальности понабравшиеся западного образа мысли женщины уже и не ведали, как правильно ублажать хозяина дома. *** Лео видел, что-то не так. Всегда загадочная возлюбленная стала еще загадочнее, но вместе с тем она расцветала, как обласканный солнцем набухший бутон. И парень не понимал почему. Не искушенному в любви, ему, к счастью для черепашки, и в голову не приходило, что причина на то могла крыться в другом человеке. Этого, конечно, не было, но в то же время кое-что все же творилось. Непонятное и закрываемое Караи от глаз мутанта. И он страдал, не в силах осознать происходящее и выбрать правильную тактику поведения, как обычно в поединках с футами или в спаррингах с братьями, сейчас молодой ниндзя оказался в тупике. Пусть триста битв произойдут с его участием, пусть число врагов окажется втрое больше, но с тем большим удовольствием меченосец обнажит свои катаны и предъявит миру отточенные боевые умения. Нынешняя же битва... или лучше назвать ее теневая война развивалась слишком нелогично для прямолинейного парня. Лео не хватало ни напористости и бесцеремонности Рафа, ни отстраненности Дона, ни простоты и таланта выкручиваться из сомнительных ситуаций, котором обладал младший брат. Гейши могли свести мужчину с ума одним лишь взглядом, одним движением, одно их появление уже вызывало восторг. И Лео, и Караи знали это. Куноити наверняка помимо ниндзюцу обучали не менее древнему искусству - соблазнению. Возможно, нынче навыки применялись неосознанно - девушка не могла отделить свою личность и приобретенную на тренировках, значивших для нее всегда слишком много. Наверное, даже больше, чем занятия для Лео. Но что значили идеально заточенные клинки в умелых руках по сравнению с одним лишь взглядом опытной обольстительницы? Ороку Саки - человек публичный, и Караи сама иногда вскользь упоминала о том, как они с отцом посещали или устраивали приемы, как там она обсуждала с кем-либо из гостей падение котировок тыры-пыры корпорации на фоне того, что русские олигархи не смогли договориться о ценах на нефть с принцем Ирака... Бахрейна?.. Кувейта?!. Лео не помнил и не понимал в этой дребедени ровным счетом ничего. Караи же говорила скупо, но запросто. Значит, разбиралась, значит, постарался отец, и Лео впервые задумался о том, что он не дотягивал до семьи Ороку. Не состоянием - понятно, что средств черепашки едва хватило бы на планируемое свидание в кафе. А интеллектуально и эмоционально. Ороку слеплены из другого теста, братья и учитель всегда видели в них соперников, но следовало бы присмотреться к ним получше, научиться чему-либо полезному для себя. Только никто не сделал этого. Шредера били, уничтожали его людей, разнесли в пух и прах клан Фут, но так ничего и не поняли. Делать надо не то. Парни же ребячились, искореняя зло. Теперь же затравленное зло устранено - давний враг пропал из поля зрения, - но счастья и радости так и не достигнуто. Пропасть огромна, и Караи тактично не указывала на нее, раскинувшуюся под ногами черепашки. *** - Брат, - мутант приоткрыл дверь и заглянул в лабораторию. Донни быстро обернулся на него и так же мигом вернулся к своей схеме: - Не спится, Лео? - Да я вот тут подумал, какая девушка могла бы тебе понравиться? Гениальный черепашка вполоборота подозрительно уставился на старшего мутанта, а потом, со вздохом заглянув в начавшую закипать на электрической конфорке в безопасной емкости воду, выключил нагревательный прибор и насыпал в чашку кофе, залив кипятком. - Будешь? - Нет, спасибо. Так какой она могла бы быть? - напомнил свой вопрос Лео. Донни вздохнул и пожал плечами: - Мне кажется, у всех людей и мутантов мнения совпадут. - Я не понимаю тебя. Наверное, тяжелый день притупил мой мозг, и он... - Не продолжай. - Тогда ответь. Мастер шеста бо посмотрел на кофе, помешивая его ложечкой - подарком отца, как вспомнил Лео, наверное, единственный предмет, который всегда был под рукой брата и никогда не терялся - мутант очень дорожил им. - Добрые и понимающие. Думаю, тебе интересно узнать мою теорию на этот счет. Я все-таки должен предоставить тебе обоснование моего выбора. - Если ты не против, - мастер катан присел на свободный край заваленной материалами тумбочки, разговор предстоял долгим, в этом черепашка не сомневался. - Наш брат Рафаэль наверняка бы сказал, что ему угодна длинноногая блондинка, но внешность - всего лишь прикрытие внутренних качеств. А мы должны понимать друг друга. В особенности, в первую очередь она меня, и здесь даже не пахнет эгоизмом. Не все смирятся с тем, что из-за специфической внешности их парня они не смогут водить его по магазинам или на вечеринки. Ты не придешь в компанию друзей оберехтанный в толстую прячущую панцирь куртку, темные очки на пол-лица, шапку, максимально прикрывающую голову со всех сторон, и во что-нибудь еще не менее нелепое. Плохо или хорошо, но ты мутант, вынужденный скрываться глубоко под землей как раз из-за отсутствия понимания обществом - не из-за Шредера, который не прочь нас убить такими, какие мы есть, - а из-за общества. Враг ненавидит нас, зная, а мир почему-то не приемлет индивидуальности, еще не представляя, кто мы. Это обидно, чертовски обидно ощущать себя изгоем, когда тебя еще ни откуда не изгнали, но, увы, ты боишься будущего, слишком вероятного пессимистичного будущего. Причиной чего непонимание, ну и с добротой в современном мире есть некоторые сложности. Пожалуй, Лео, каждый ищет то, чего не хватает ему лично. Но найдя, может понять, что искал не то. Некоторые любят интеллектуально развитых, а потом страдают, что девушка слишком умна: ей требуется посетить новую выставку, где она превращается в живое внимание, а парень едва не падает, засыпая и давясь зевками. А если бы кто-либо принес ему пива и рассказал пару сплетен, то он бы мог признать, что она определенно умна. Я, конечно, обобщаю, - кажется Донни и сам чувствовал, что его лекция затянулась и уже угнетала единственного слушателя, который опустив на грудь голову, теребил ременную пряжку. - Кому что, Лео, кому что. Только истинное счастье в понимании того, кто ты сам и кто может тебя дополнить, кто твоя подлинная половинка. К сожалению, сложить половинки яблока и червяка не выйдет, и подобный гибрид, насильно или случайно скрещенный, обречен на страдания. - Ты считаешь, что я червяк? - мрачно оживился меченосец, поднимая голову. - С чего ты взял? Это не более чем пример, - отмахнулся мастер шеста бо, тем не менее, ясно осознавая, почему брат сделал такой вывод. - Пример, - протянул, передразнивая, Лео, - а если пример, то мог бы выбрать другой, хотя бы такой: половинка яблока и половинка апельсина. - Хорошо, прости, я был не прав, озвучив именно эту версию. Конечно, апельсин и яблоко, - гениальному черепашке не хотелось разборок, и он стремился скорее закончить неприятный для обоих разговор. Обладатель фиолетовой повязки отлично понимал, что разрушительное состояние, в котором пребывал брат, распространяясь подобно эпидемии, изнуряет их обоих, провоцирует конфликт, а в воздухе уже решительно повеяло ссорой. Успокоить старшего, когда он пребывал в предистеричном состоянии, вряд ли возможно быстро. Он не ребенок, которого можно потрепать по плечу и сказать, что все будет хорошо, ведь мы, твоя семья, с тобой. Здесь сложная ситуация, и Донни желал побыстрее уступить, не обостряя и без того огромную проблему. Что произошло между лидером команды и его возлюбленной, Донни наверняка не знал, а потому затруднялся вообще что-либо говорить, но понимал, что в момент разговора тема клонилась в сторону самого больного вопроса. Он ответил, давая мастеру катан возможность задуматься самому, сделать свои выводы, но разгоряченный мозг раненого в сердце мутанта не замечал намеков, воспринимая все встречное как новое травмирующее оружие. И мучителем пока выступал Донни. Конечно, Лео в последнее время сильно изменился. Не в лучшую сторону. Только следовало учесть... Внутренний монолог черепашки затих, как только брат резко поднялся, треснув ладонью по тумбочке, мутант что-то запальчиво пробубнил и выскочил из комнаты, где изобретатель молча уставился в кружку с остывавшим напитком. Губы дрогнули, но слово "бесполезно" так и не прозвучало в одинокой тиши лаборатории. *** Раф, подозрительно заинтересовавшись вопросом Лео и, похоже, истолковав его как-то иначе, по-своему, ответил: - Разные мне нравятся. Больше брюнетки, естественно, хотя рыженькие тоже ничего. Ноги подлиннее, буфера соответствующие, - руки сделали плавное движение, изображавшее приличные округлости, - и зад орехом. В шортиках, коротких, джинсовых или кожаных. Знаешь, такие девчули, которые сидят на байке за твоей спиной и верещат от скорости, но могут и начать вопить: «Быстрее, Раф, быстрее!» А, ну, это уже из другой оперы, - парень сладко улыбнулся. - Ты сделал правильный выбор, обратившись ко мне! Здесь недалеко. Хорошие девочки, знают свое дело. Думают, что я обожаю странные ролевые игры, раз хожу в костюме черепахи, да и деталька одна у меня зеленая. Не парься, братан, сестрички знают свое дело. Тебя примут на ура. Пива на тебя заказать? - не глядя на старшего мутанта, мастер сай рылся в шкафу, придирчиво выбирая одежду на ночной выход, и только хлопанье двери дало ему понять, что Лео не принял приглашение. - Двинулся он совсем со своей Караи, - процедил сквозь зубы мутант, недовольно плюхнувшись в кресло. Правду сказать, к черту этих глупых девиц, вечно хихикают, когда трогают парня, а какому уважающему себя мужчине понравятся насмешки пусть даже от смазливеньких и умелых барышень? *** Младший аж в лице поменялся, услышав то, что требовал от него Лео. Глаза забегали и, казалось, стали еще светлее. Или только показалось? Или Майки еще такой маленький, что не думал о девушках? Выражение лица черепашки менялось очень быстро: ужас перешел в удивление, став сомнением, затем и жалостью. - Лео, - тихо произнес парень, не зная, куда деть вдруг начавшие ему мешать руки, а потому делая нелепые движения, то как будто кого-то ловил, то прощался, то пытался обнять, то ударить, - тебе надо поговорить с Караи, помириться с ней и понять ее. Что?! Опять! Караи и понимание… Во взгляде лидера запылал нехарактерный огонь. - Я всего лишь младший, - испуганно взирая на мастера катан, затараторил весельчак, - пусть мне и столько же, сколько вам, но ведь развитие часто не связано с возрастом. Я еще не мужчина, еще подросток, многое недоступно мне, но, брат, чувствую же не хуже других. Тебе действительно... Взрыв. Разорвавший Лео на миллиард атомов взрыв, что прогремел неслышно для двух черепашек, и мгновенно для Майки поменявшийся мастер катан сорвался с места. Даже младший вздумал его учить! Даже у этого сопляка на все имелся ответ, так почему же тогда лидер, тот, кто должен знать, как действовать, метался во тьме сомнений?! Почему?! Поникший весельчак не узнавал брата, да Лео, если бы мог хоть на секунду притормозить, заметил бы, что из внутренней темноты на него взирала совсем другая личность. Он это или не он, кто-то пришлый, вторгшийся в его жизнь и раз и навсегда поставивший крест на счастье. Нельзя отрицать очевидного: нечто свершилось, а потому один недалекий мутант сейчас торчал посреди улицы, вырвавшись из убежища. Кругом стены. Видимые, из бетона и кирпича, и невидимые, но прекрасно ощущаемые душой. Похолодевшие ладони взлетели вверх, будто ощупывая воздух, ища эту самую ненавистную преграду, но, так и не обнаружив, рухнули вдоль тела, ничего. Караи же прошла сквозь заслоны, оказавшись в настоящей жизни, наполненной какими-то событиями, новостями, сюрпризами. Он не понял, не успел понять этого в круговороте своего маленького мирка тренировок и заботы о ближних. Казалось, еще недавно Лео мог бы по праву считаться успешным: он - лидер команды и парень потрясающей девушки, но Караи прошла сквозь невидимую дверь, а черепашка напоролся на стену. Наверное, проблема только в мутанте - он что-то упустил, не доглядел, не додумал, погрязнув в делах семьи настолько, что потерял себя самого. Мастер катан устал, он столько сил приложил к тому, чтобы стать замечательным братом и рассудительным лидером, что теперь остался у пустой ямы, вырытой им самим. Он добился всего того, к чему стремился, но что толку теперь от этих никчемных достижений, когда единственная (да-да, только ныне это стало по-настоящему очевидно) цель мутанта, прекрасная куноити) не просто так же далека, как раньше, но расстояние только увеличивалось. Он просто ничего не понимал тогда, ничего не мог понять и теперь. Только одно - мастер катан отстал. К чему тогда все это было? Даны, пояса?.. ничто не трогало мутанта, чья сгорбившаяся крупная фигура виднелась на крыше высотки. Поезд ушел. И лучшее, что можно сделать, так это не допускать страшной разрушительной мысли: Караи была с ним из жалости, но и ее надолго не хватило. Ошиблась. Ошиблась! Ошиблась... Что-то противно, холодно, скользко билось под панцирем, что-то продолжало свой неумолимый бег, а Лео, странным взглядом осматривая окрестности, находил, что эгоистичный Нью-Йорк живет и движется. В отличие от того, кто навеки прирос к каменному парапету.