Тишина

Мэнэми меланхолично складывала в стопку у стены низкие подушки, на которые разве что можно опираться коленями, долго полноценно сидеть на них ожидающим аудиенции мастера клана Фут было проблематично, а Рей с не менее отсутствующим видом, подоткнув за пояс полы длинного одеяния, мыла пол перед выходом из дома. Упершись в крашеные в коричневый цвет доски босыми ногами, девушка задвинула седзи и смахнула со лба пот. - Это демоны дождя, - Мэнэми поправила верхнюю подушку, чьи кисти печально свешивались вдоль стопки, - они влияют на господина. Такие безликие полупрозрачные твари, что заползают в дома в период дождей и окутывают обитателей тоской и апатией. Говорят, что от них люди начинают сильно болеть и даже могут стать сами полупрозрачными, а потом и вовсе исчезнуть. А еще говорят… Девушка осеклась под скептическим взглядом подруги. Помолчали, но, похоже, Мэнэми слишком волновал этот вопрос, и она заговорила вновь: - В сезон дождей никого нельзя пускать в дом. Часто безликие призраки принимают вид несчастных странников, хозяева решают помочь им, приютить и обогреть, а ночью оказываются сожранными. Рей устало вздохнула – что-то раньше она не наблюдала за второй служанкой Ороку Саюри такой страсти к рассказыванию страшных мистический историй и беззаветной веры во всю эту ерунду. Такая только необразованным крестьянам и прилична, а им, городским особам, поменьше надо забивать себе голову глупостями. Тем не менее, обернувшись, Рей заметила, как пальцы Мэнэми, поймав перехваченную тонкой белой ниткой бежевую кисть подушки, поглаживали ее по символичной голове, как будто девушка держала в руках куклу тэру-тэру-бодзу*, а четко очерченные губы беззвучно шептали. Рей была готова поклясться, что в их движениях ясно читалось детское заклинание: «Тэру-тэру-бодзу, пусть завтра будет хорошая погода!» Еще чуть-чуть, и подруга, того и гляди, решит отрезать кисть от подушки и подвесить на окно, чтобы привлечь ясные дни и отогнать плохие. Вот хозяин разозлится, если заметит подобное вредительство, а еще больше оттого, что в доме завелась необразованная дура. Конечно, как человек, избравший себе в жены представительницу интеллектуальной профессии, он не потерпит подле себя наивную веру в предрассудки. Разумеется, и Рей верила в различные приметы и просила богов о том, чего ей не хватало, но это уже слишком. И ей хотелось помочь господину, поскорее прекратить отвратительный дождь, словно забиравший его расположение и похищавший душевные силы. Но не так же; и вообще могла бы и сама смастерить чудодейственную куклу, а не брать похожий на нее предмет. Хотя станется с подруги, надо последить, а то ведь Мэнэми еще найдет подходящую для стоящей жертвы дорогую ткань – как раз у господина есть очень хорошее постельное белье или новые рубашки - и создаст амулет. Тогда хозяин не просто не обрадуется, а пошлет сошедшую с ума служанку, а заодно и ее подругу, вытирать на улице лужи, которых с каждым часом все больше. Чертовы Филиппины с их ливнями! Когда они уже наконец кончатся и дадут мастеру и его служанкам вздохнуть спокойно? После продолжительных дождей вода в море, раньше переливавшаяся всеми оттенками голубого, теперь приобрела грязноватый бледный цвет, а поникшая зелень некогда бодрых растений повисла какими-то потрепанными тряпками. Удручающая картина казалось вечной, не позволяя возникнуть ни единой мысли о том, что здесь может быть и иначе, тепло и уютно, ярко и насыщенно. Пока повсюду властвовала общая серость, а постоянный шелест дождя перемешивался с ворчанием уставших бороться с сыростью слуг. Находившийся под их присмотром одноэтажный дом и сам стоял какой-то понурый. Выкрашенный в светло-салатовую краску, радовавшую глаз в хорошую погоду, в сезон дождей он казался печальным напоминанием о былых веселых днях, и от взгляда на его стены делалось еще печальнее. Саюри старалась не выходить лишний раз из своих покоев, расположенных в дальней части дома. Скоропалительный отъезд, прибытие на Филиппины, остававшаяся загадкой цель путешествия, множество других вопросов, но настроение Ороку Саки точно не способствовало тому, чтобы получить на них ответ. Девушка полностью зависела от мужчины, и раз ее муж захотел приехать именно сюда, значит, так надо, надо покориться хотя бы из чувства безысходности – ей некуда деваться, а здесь для нее опять были созданы условия мнимого покоя. Даже слуги почти полным составом были привезены сюда из Японии – хозяин не собирался испытывать хоть малейшее неудобство от того, что новые люди незнакомы с его привычками и вкусами. Пожалуй, за это супруга испытывала чувство благодарности Ороку Саки, все-таки ей тоже не требовалось привыкать к новым людям, а дополнительных сопутствующих волнений девушке хотелось меньше всего. Даже Менэми и Рэй, также захваченные из Японии наверняка исключительно для Шредера, радовали глаз Саюри. *** Огромные во всю стену окна выходили на запад. Низкая просторная кровать в глубине комнаты, обращенная лицом к чистейшим стеклам, должна была стать уютным пристанищем для влюбленных, а впечатляющий закат, как нельзя лучше, настраивал бы на романтический лад. Но нет, в спальне размещался только один человек. Находясь в комнате, он мрачно взирал на окружавшую его красоту, заложив руки за спину, и напряженно размышлял. На невысоком столе с квадратной прозрачной столешницей брошен тонкий ноутбук, из-под него виднелись испещренными японскими иероглифами листы, заложенный изящным кинжалом объемный ежедневник покоился поверх его крышки. Атрибуты делового человека подавляли тишину и покой предназначенной для иного комнаты, но ее владелец не думал о подобном. Впрочем, именно эта спальня была выбрана Ороку Саки не случайно. Увидев по прибытии на Филиппины потрясающий вид из окна, Шредер предпочел обосноваться именно здесь. В тот день бушевала непогода, и выбравшиеся из машины супруги проскользнули в дом под просторными зонтами охраны. Мелко семенила Саюри, перед ней широким шагом прошел Саки, а дело слуг уже забрать из багажника тяжелые чемоданы. Состав и объем багажа показывал, что чета Ороку прибыла на Филиппины надолго и планировала обосноваться здесь на весь период крайне основательно. Можно было бы купить необходимые вещи на месте, чтобы путешествовать налегке, но тратить время на излишние хлопоты глава семьи не собирался, у него хватало иных дел. Замешкавшаяся Саюри, осторожно снимавшая легкую и успевшую подмокнуть обувь, отстала в прихожей, а ее муж успел дойти до основной спальни дома. Прекрасная комната, из которой обычно открывался замечательный вид на бескрайнюю водную гладь, сейчас одарила нового владельца дома лишь серым прямоугольником взбудораженной непогодой природы: тяжелые тучи, извергавшие свой гнев на несчастную землю, и ходившее высокими угрожающими волнами море. И этот вид разрушения и негодования, стихийной силы и неотвратимости казни привлек внимание остановившегося на пороге комнаты мужчины. Распоровшая, словно большие пухлые подушки, тучи молния выбила из них новый поток перьев-капель. Карие в черноту глаза отразили яркую вспышку, а где-то за спиной статного господина послышались малодушные мольбы кого-то из слуг о заступничестве богов. - Хозяин? Шредер обернулся на приглушенный шумом непогоды голос. Принесли чемодан мастера, серо-стальной, словно бы бронированный, пока он занял место у шкафа, и слуга принялся скрупулезно извлекать из него и развешивать вещи. На каждый удар грома или вспышку молнии немолодой чуть согбенный мужчина в простом летнем хлопчатобумажном костюме вздрагивал и, суеверно оглядываясь на окно, кратко шептал молитву. Саки лишь ухмылялся за спиной простого японца, замечая его страх, а сам не мог надолго оторвать восхищенный взор от творившегося за стеклом великолепия. Уж слишком быстро супруги Ороку покинули свой дом в Осаке, мгновенно были собраны вещи, безотлагательно взмыл в небо собственный самолет. Практически всю дорогу до Филиппин Шредер провел на совещании с ближайшими советниками, должностными лицами клана Фут. Несколько человек летели с хозяином, остальные участвовали в переговорах по средствам техники. Такеда не сможет переиграть великого мастера клана, люди Ороку Саки будут отслеживать все его перемещения, найдут, узнают, разберутся, но не дадут даже дрогнуть великой империи Фут. Именно сейчас, стоя у окна в спальне, которую уже по праву считал единолично своей, Шредер осознавал, что устал, а разыгравшаяся непогода, как нельзя лучше, способствовала его умиротворению. Нарушенная происками врагов душевная гармония восстанавливалась, и японец, чей распорядок дня обычно являлся незыблемым, предпочел, не дожидаясь ночи, забраться под одеяло. Распорядившись предоставить Саюри под покои гостевую спальню, уступавшую этой размахом и видом из окна – всего лишь внутренний зеленый дворик, - проверив, как размещена супруга, мужчина уже из постели продолжил созерцать слипавшимися глазами словно бы для него одного несмолкающее буйство природы. Наконец, когда все ходы-выходы для изворотливого господина Такеды перекрыты, Шредер позволил себе отдохнуть. *** Неожиданное свадебное путешествие в один из красивейших уголков мира – многие женщины позавидовали бы Саюри и отнеслись бы нейтрально к тому, что обеспечивший все это великолепие супруг крайне редко встречался с женой. Ливни сменились солнцем, быстро избавившим землю от обилия воды, и благодарные растения весело зазеленели, даря отдохновение для глаз и приятную тень. Все располагало к отдыху и покою. Только покой ли воцарился в занимаемом Ороку доме? Мнимый покой – именно это ощущали все обитатели особняка. Затаенное зло, страшную атмосферу грядущей расправы каждый раз приносил с собой возвращавшийся с каких-то деловых встреч Ороку Саки. Филиппины – рай на земле, где только в одной части размещались милые домики, в другой - непроходимые джунгли, а вот в третьей шла, практически не прекращаясь, гражданская война. Все это еще больше усиливало общую угнетающую атмосферу, приправленную недоверием и подозрительностью, а еще хуже – неизвестностью. Пожалуй, если бы не вяло идущая, то затухавшая, то пробуждавшаяся вновь, война, озлобленный Шредер бы окончательно извел своих домочадцев, а то несколько выгодных контрактов на поставку оружия да общение с местными наркобаронами и торговцами живым товаром хоть как-то шло ему на пользу. Если бы мастер оказался предоставленным сам себе, то вернулся бы он на Родину в одиночестве – его раздражали все и вся только из-за одной мелочи, страшной и непредсказуемой, не просчитанной Ороку Саки и его людьми – тишины. Такеда молчал. Не было ни вооруженных атак на посты клана Фут, ни промышленного шпионажа, ни какой иной подозрительной активности. Никаких новостей от Такеда. Ситуация становилось все более непонятной и подозрительной. Какой уж тут отдых, какое наслаждение красотами, какая романтика с супругой, которая в основном тихо и незаметно проводила время на своей половине дома, не беспокоя, что вполне устраивало властного мужа. Шредер и сам не настаивал на общении с женой. Осматривавший ее врач исправно сообщал господину о состоянии здоровья Саюри, а прочее, касавшееся души, оставалось вне зоны его интересов. Не мешала и ладно. Ввиду отвратительного настроения и странной ситуации, в которой оказался всесильный и проницательный Ороку Саки, его душевное равновесие напоминало готовый вот-вот переполниться сосуд, куда исправно поступала, скатываясь по капли с покатой крыши, дождевая вода. Достаточно было одной малости, и все накопленное бы хлынуло вовне. Ища выход и стараясь разобраться в нелепой ситуации, мастер клана Фут вымещал весь свой гнев на постоянных тренировках. Окружению казалось, что Шредер вообще практически не выходил из созданного в особняке специально для него спортивного зала. Молотил «грушу», иногда срываясь и на своих спарринг-партнерах, отделывая их до полуобморочного состояния, но периодически и одергивал себя, напоминая, что люди еще понадобятся, свои люди. Только с каждым днем становилось все очевиднее: Шредера обманом вынудили сорваться и приехать на Филиппины. Никаких заговоров, никаких угроз бизнесу. Полнейшее спокойствие и в некотором роде полное запустение. Бунгало-особняк, которому позавидовали любые, даже очень состоятельные туристы, занимаемый семьей Ороку, не дарил супругам комфорт и отдохновение. Потрясающая отделка, выполненная исключительно из природных материалов, не ласкала взор, не приносила удовольствие телу. Саюри обитала в маленькой комнатке, Саки же хаотично перемещался по всему дому, нигде не находя покой. Его провели, надули! Его, самого Шредера! Наверное, впервые слуги и солдаты видели своего господина таким: нервным, дерганным, жестоким до нелепости, совершенно не логичным в своих решениях. Запутанные поручения, которые словно в калейдоскопе мгновенно сменялись на противоположные, наказание следовало за наказанием, даже если причина невыполнения крылась в решениях самого мастера. Полные ненависти стекленевшие в гневе черные глаза сжирали противников (а им мог стать любой, не вовремя подвернувшийся под руку человек) взглядом. Саки люто ненавидел всех, до кого только мог дотянуться в эти дни. Только бросить затею не мог, не мог просто вернуться в Японию. Он все еще сомневался и мстил окружению за свои сомнения. Казалось, что сама погода заодно с всесильным мастером. Ходивший мрачнее тучи, он собирал их вокруг себя, и вот опять зарядили проливные дожди, и снова поднявшееся море не давало войти в себя отдыхающим, не допуская серферов и с жадностью облизывая причалы и ближайшие технические береговые постройки. Желтоватые лица японцев из окружения Саки казались теперь землисто-серыми в общей серости, сам Шредер представлялся сошедшим с постамента живым божеством, равнодушным к грозившей опасностью человеку непогоде, строгий, подтянутый, неизменно организованный в любое время дня. Взгляд перестал блистать стеклянными отсветами, появилась известная миру обычная высшая мудрость, и в складке губ затаилось еще большее презрение. Такеда провел Ороку Саки, нельзя отрицать этот факт дальше, но нет никаких известий, что любитель Европы и азартных игр где-то проявил себя на территории клана Фут. Мастер не волновался, он принял поражение, принял свою ошибку и намеревался по возвращению в Японию смыть ее кровью Такеды. Пусть поездка станет незапланированной возможностью проверить часть своего идущего на Филиппинах бизнеса и завязать новые деловые отношения, прочее, вскоре забывшись, уйдет в тень царства мертвых с тем, кто это организовал. Еще несколько дней отдыха, пусть приказ готовить к вылету самолет уже отдан, и можно возвращаться домой. Идиот, Такеда хотел, чтобы мастер бессмысленно помотался над океаном, и это все, чем он пытался навредить Шредеру?! Да комар кусает больнее, впрочем, что взять с мелкой трусливой душонки? Пусть думает, что смог надуть великого Ороку Саки, скоро они встретятся, и мастер лично поделится со старым «другом» впечатлениями от поездки. Пусть Такеда пока запасается бронежилетом, усиливает охрану и укрепляет свой дом. Рассказ об отдыхе Шредера может быть очень эмоциональным.