Тишина

Наверное, в этом и крылся какой-то неоспоримый закон жизни: эпоха Хэйан разбивалась о неукротимую волю жестоких самураев, чья сила приходила на смену спокойствию и красоте разрушаемого старого мира, и только от них зависела возможность созидания чего-либо нового, способного заменить былое. Саюри уже не девочка, которая могла бы бесконечно плакать, сидя в своей комнате и пряча лицо в ладонях. Саюри не безрассудная оптимистка, уверенная в том, что ей удастся бежать из охраняемого особняка и из текущей реальности, связанной с Якудза. Саюри горда, а потому валяться в ногах у своего похитителя, умоляя его о помиловании, для нее было недопустимо. Девушку сейчас могло спасти только одно: принятие настоящего момента; да, так вышло, что она в тупике, да, за ней зорко следили, да, она претерпела низость от недостойного мужчины, но, если сейчас учительница отдастся на волю своих чувств и эмоций, это нисколько не поможет делу. Пока Саюри могла только порадоваться тому, что ничего из того, что произошло между ней и Саки, больше не повторялось, слабое утешение, но иных не было. Хотя его загадочное и непереносимое молчание ее очень беспокоило и настораживало. *** Шредер не появлялся уже длительное время. От него не было никаких известей, передаваемых выпусками криминальных хроник или светскими информационными программами. Ни мастер ниндзюцу, ни его официальная ипостась олигарх Ороку Саки себя не проявляли. Он молчал. Это очень похоже на отца, как думала Караи, всегда с беспокойством и тайной надеждой включая телевизор или просматривая новости в Интернете. И это не могло не беспокоить девушку. Но чем дольше продолжалась информационная блокада (почему-то приемная дочь Шредера окрестила происходящее именно так), тем хуже становилось на душе. Конечно, японец не отправился на курорт, чтобы развеяться после негативного события – потери наследницы. Караи, как никто другой, знала, что если мастер и желал забыться, пройдя сквозь неудачи, то его расслабление несло кровавый ужас и смерть тем, кого он изберет своими жертвами. Но виновница все еще жива, а значит, Ороку Саки присмотрел кого-то другого, без вины пострадавшего за самоуправство девушки. Или мастер клана Фут только готовился к мести? Обстоятельно и качественно, выясняя все возможные мелочи, как делал всегда. Или Шредер целился вовсе не в приемную дочь? Есть тот, кто, с точки зрения мастера, виноват не меньше ее. Леонардо. Черепашка, которого и так больше всего ненавидел Ороку Саки (кто знает, почему?..), а теперь еще и спутавший его планы, уведший с истинного пути служения клану Фут Караи. Наверное, несчастный парень более предпочтительная мишень, нежели она. Девушка, женщина, - ее отец никогда не уважал этот пол, слабые, недалекие, способные разве что рожать детей. Видимо, такой важный процесс Шредер не считал очень интеллектуальным трудом. Родить могла любая дура, а вот добиться чего-то выдающего (по мнению Ороку Саки) в жизни могли лишь единицы, да и то мужчины. Следовательно, - Караи пыталась припомнить особенности философии отца, - и спрашивать больше следовало именно с мужчин. С Лео. Удары. Ногой, рукой. Мелькавшие в воздухе нунчаки. Удары. Разодранная цепь кусаригамы, с лязгом разлетавшиеся звенья. Треснувший шест бо, покрытый кровью противников. Обломки катан, отброшенные бесполезные рукояти. Нацеленные в печень и живот айкути. Летящие сюрикены, отдающие серебром в тусклом свете. Тело Караи сотрясла крупная дрожь, и она мигом выпрямилась на потертом продавленном диване, где еще секунду назад полулежала, склонив голову на плечо любимого мутанта. Ничего не понимавший Лео уставился на в беспокойстве очнувшуюся подругу. А она, словно в первый раз, обвела гостиную черепашьего убежища мутным взглядом. Вот развалившийся в кресле и жадно прижимавший к себе картонную банку недоеденного попкорна храпел Майки. А на втором, подальше от телевизора, но все-таки иногда посматривая в экран, расположился с книгой Донни. Учитель же, прикрыв глаза, занимал набросанные на полу подушки. Вся семья в сборе, ведь даже раздражительный и по-прежнему недовольный наличием в доме девушки брата Раф был здесь. Похоже, его привлек в гостиную только фильм, посвященный приключениям молодого ниндзя. Конечно, простенькие приемчики, да еще и выполненные явно дилетантами, злили темпераментного мутанта, но тем не менее его интерес к кино не угасал, и черепашка был вынужден мириться с соседством с Караи. Конечно, девушка задремала. Тяжелая рабочая неделя, отнявшая много сил и свободного времени (почти каждый день приходилось задерживаться в офисе), вот Караи и заснула под вялые постановочные бои, и ее кошмар обусловлен лишь происходившим на экране и ежедневно не отпускавшим волнением за Леонардо. Ерунда. Девушка тряхнула головой, а парень, обняв ее, попытался вновь привлечь к себе, но она протестующе отмахнулась и встала с дивана: - Пойду я лучше прилягу. - Отличное предложение! – мгновенно очнулся весельчак, - только сначала необходимо перекусить! - и он основательно задвигал челюстями, предварительно закинув в рот горсть попкорна. Взглянувший на часы лидер традиционно строго изрек очередную нотацию: - Истинный ниндзя должен строго соблюдать режим дня, ибо это позволяет ему накапливать необходимую силу и, как следствие, достигать наилучшего результата в тренировках и миссиях. - Пожалуй, да, нашему организму следует дать отдых, время позднее, - Донни захлопнул книгу, что читал, и первым, совершив ритуальный поклон, направился в свою комнату. Простившись с детьми, ушел и Сплинтер. Похоже, только у Рафа имелись иные планы – он желал досмотреть фильм. Ему, сильному и выносливому, хватит на сон и пары часов. Утренняя тренировка из-за работавшей Караи проводилась сенсеем намного раньше, чем в былые времена. Именно Сплинтер запретил девушке полностью порвать с прошлым, куноити, пусть уже и не применявшая на практике знания и умения, должна поддерживать свое тело и дух. Сначала Караи совсем не оценила рекомендации Сплинтера, сочтя за неприятное и обидное напоминание о своем прошлом в клане, но потом, когда страхи за Леонардо все чаще стали терзать ее, прониклась и занималась уже с удвоенной силой и возросшим энтузиазмом, испытывая благодарность. Лео уснул быстро, выпустив из объятий тонкие плечи Караи, отвернулся к стене и громко захрапел. Водился за ним такой грех, который очень смущал во всем идеального лидера, но избавиться от него не удавалось. Никакие средства не помогали, и, как только не страдавший бессонницей черепашка оказывался в постели, тут же раздавались и его рулады. Привыкшая спокойно засыпать при любых обстоятельствах куноити, иначе было и невозможно при ее старом роде занятий, относилась лояльно к такой шумной особенности любимого, периодически теребила парня, заставляя пробуждаться и восстанавливать дыхание. Самой же девушке не спалось. Лежавшая на спине, скрестив руки, она мрачно созерцала потолок. Комната Лео граничила стеной с гостиной, а потому в полной тишине сюда доносились отголоски боя, но не посторонние звуки мешали Караи, а оставшийся перед телевизором Рафаэль. Мимо него не проскочить, иногда казалось, что он и из-за двери собственной спальни зорко следил за всеми передвижениями соседки по убежищу, не доверял, держал на прицеле, всегда готовый к нападению и обороне. Наконец-то. Девушка, выпутавшись из одеяла, оделась и оставила убежище. Нет, она не бежала от Лео, Караи спасала его. Сегодня ее обостренные чувства вовсю указывали на опасность, и подруга мутанта не могла найти им обоснования. Возможно, за их домом следили, и тогда ниндзя клана заметят ее, покинувшую канализацию, и последуют за девушкой, не врываясь в убежище, не истребляя обитателей. Только один на один. Она и солдаты, возможно, именно те, которыми она когда-то командовала и для которых нынче Караи не больше чем цель, заветная цель. В том, что девушка увидится с отцом, куноити крайне сомневалась, - он вряд ли опустится до мести недостойной. *** Отсюда виден весь город. Лео часто поднимался на облюбованную им высотку, тренировался или медитировал в одиночестве, а потом, когда распустился цветок чистой любви, это место использовалось для редких и с нетерпением ожидаемых свиданий. Нравилось здесь и Караи. И именно сюда она пришла, чтобы подумать о своем будущем. - Наверное, мне кажется, а все осталось по-прежнему, - тяжело вздохнул Лео, - но я чувствую: что-то не так. - А может, вам эта… черепашонка завести? – подмигнул брату появившийся на кухне мастер нунчак, - дядя Майки, м-м-м! Красота! Озадаченный лидер тяжело вздохнул, но, нахмурившись еще больше, потер нос, в чем-то младший определенно прав: - Это идея. Но вечно во всем находивший какую-то опасность и испытывавший миллиард сомнений, – именно эти качества и роднили их со старшим братом, - Донни хмыкнул: - По медицинским показателям: не самая великолепная затея. Вы с Караи в какой-то мере можете оказаться несовместимы, и тогда ваш союз в лучшем случае не принесет потомства, а в худшем… лучше не думать. Еще никогда лицо обычно уравновешенного Лео не отражало настолько богатую гамму эмоций, как после слов брата. - Что?.. Что ты хочешь сказать?.. – прохрипел мутант, тяжко дыша, как после нелегкой схватки, где победа была достигнута слишком дорогой ценой. Он все понял, но ведь поклонник наук мог и ошибиться, ему показалось, и Донни, умный и сообразительный, сейчас развеет все сомнения и найдет выход. - Ну… - объяснения взял на себя Майки, - наш гений считает… вместе с медициной, конечно, что… - он опять запнулся, не в силах озвучить уже раз произнесенный приговор повторно, и вздохнул, - не быть мне дядей Майки. Вдруг ощутивший собственную слабость привыкший быть примером и опорой семье мастер катан схватился за голову. В этом что-то есть, страшное и непобедимое, это не орда футов, которых достаточно раскидать в стороны и дальше идти по жизни до нового испытания. И как можно было предсказать, что одно из них окажется роковым, непреодолимым, ужасавшим в своей простоте. Мутант, получеловек, не уверенный в том, что именно его человеческая часть соединится с генами Караи, Лео смотрел на себя в зеркально-начищенную поверхность стеклянных дверок буфета и испытывал отвращение. Зеленая рожа, большой плоский нос, пластрон, панцирь, - что за уродство?! Караи случайно стала свидетельницей разговора братьев, может быть, что-то происходило и после, но больше вынести девушка не могла. Бежала, забилась в дальний угол убежища и просидела там, пока не скопила душевные силы, чтобы показать миру сильную и решительную куноити, а не маленькую расстроенную девочку. Она серьезно не задумывалась о собственных детях, вроде еще рано, жизнь пары пока еще не устроена, пока надо сделать много всего для их быта, обжиться и притереться друг к другу, узнать любимого в полной мере. Но высказанная умным братом Лео мысль, прозвучавшая как истина, выбросила девушку из светлого и теплого океана любви, где она купалась после ухода от закрытого отца с каменным сердцем, на холодный скользкий берег. Острые камни впивались в душу Караи, толкая все дальше от семьи к стене одиночества. Донателло прав, опасно прав, и нет того, кто опровергнет его слова. А рисковать впустую здоровьем и счастьем их с Лео наследников девушка не собиралась. Это безрассудно и глупо. Пусть лучше так, как сейчас, пусть. Будущего не будет, скоро объявится Шредер, и куноити примет свою судьбу, какой бы она ни была. Предатели всегда несут наказание, пусть и не от того, кто счел себя пострадавшим, есть много сил, и от них нельзя спрятать свою вину, даже ту, причиной которой любовь. Ороку Саки бы выдал дочь замуж тогда, когда счел, что пришла пора это сделать. Ни мнения Караи, ни выбранного кандидата он бы не спросил, решив за них их судьбу. Он – мастер, а значит, оба беспрекословно подчинятся ему, не ропща, не требуя понимания к собственным чувствам. Мужем дочери главы клана согласится стать любой, Караи – не дурнушка, она не обладала капризным и непереносимым характером, а будущий тесть, в чьих руках все нити управления Фут, и кто сможет обеспечить достойное существование супругам, отличное дополнение к приятной невесте. Лакомый кусочек, достойный куш для избранного. Два кандидата для очередной миссии, иначе не назовешь задуманное Шредером дело, за которым он следил бы лично, контролируя все аспекты жизни. Сбалансированная пара, качества супругов выверены с ювелирной точностью, чтобы не провоцировать вечное недовольство друг другом, вносящее дисбаланс в атмосферу семьи. Первая часть операции выполнена, следует приступить ко второй. Наследники. Караи, правая рука мастера, наверное, потому что тогда не нашлось других, лучше нее, на благо клана должна стать матерью, и первый на свет обязан появиться сын. И вторым наверняка тоже. Никаких девочек, только сыновья, по крови не родные внуки, но верные продолжатели кровавой авторитарной политики Ороку Саки, обучавшиеся искусству и уходившие в ночь, навсегда отрывавшиеся от страдавшей матери. Мастер не поощрял иные чувства, только верность и преданность ему и клану. И это будет у его наследников. Ни своеволия, ни инакомыслия. А куноити лишила его солдат командиров, избавила от необходимости искать себе мужа и продумывать воспитание ее детей. С Лео или один на один с грядущим, которое неотвратимо наступит, но не со Шредером. Клан, родной дом Караи, не погибнет, к власти придут другие люди, не имеющие родства с семьей нынешнего лидера – Ороку. Это неплохо, хотя наверняка мастер хотел построить собственную династию, но куноити помешала, спутала карты. Она сомневалась, что Ороку Саки найдет еще одну сироту – даже мальчика, воспитает его, приняв в свой род и обучив ниндзюцу, - мастер уже прошел один раз по этому пути и не снискал положительного результата; сомнительно, что он захочет повторить провальный эксперимент. Караи подняла голову, встретившись взглядом с черным небом, с мириадами поблескивавших звезд, глазами осуждающе смотревших на нее воинов Фут, облаченных в седзеку. Все лишь разыгравшееся воображение, никто не охотился за девушкой-изменницей, не желал ее смерти. Шредер действительно забыл про нее, окончательно бросил без поддержки и помощи. Сильная, сама принявшая окончательное решение, но почему-то именно сейчас куноити хотелось ощутить защиту только одного человека – мастера.