Тишина

Сильный во всех отношениях мужчина держал под контролем не только жизни своих любовниц, но и возможное ее зарождение у Рей и Мэнэми. За их здоровьем следили (в том числе и для безопасности самого мастера), и Саки, хоть и не склонный к рисковым удовольствиям, иной раз и позволял себе расслабиться, не опасаясь нежелательных последствий – все предусмотрено. Ведь дети великого Шредера могли происходить только от двух равных по рождению людей. Достигнуть соответствующего состоятельному японцу положения можно, а вот появиться на свет в другой семье – никогда. Саки же, как настоящий аристократ, ценил хорошую кровь, чем не могли похвастаться ни Мэнэми, ни Рей. Две простые девушки, страстно желавшие выбраться из родного мира малогабаритных квартир, тяжелой работы с утра до ночи и общения с недалекими личностями, занятыми вечными сплетнями и склоками. Поухаживать и развлечь сурового господина, как-то раз заглянувшего после полуночи в затрапезное кафе, где те работали, им показалось намного прибыльнее, чем нести очередное пиво заказавшему его в кредит посетителю, и так наделавшему безмерных долгов в этом заведении. Оказавшийся в кафе практически случайно – иные, расположенные далеко не в фешенебельном квартале, где даже днем опасно показываться на улицах, были к тому часу закрыты, - мастер, не обращая внимания ни на единичных гостей заведения, ни на персонал, уселся лицом к довольно большому окну на поставленный ему охранником стул и принялся выжидающе созерцать темноту ночи. Опасавшийся за собственную жизнь, признавший в вошедших представителей Якудза перепуганный хозяин, сразу же укрывшийся в подсобке, заперся изнутри, предоставив двум подругам и еще паре человек работников действовать по собственному усмотрению. Бежать некуда, запасного выхода у кафе не имелось, а у единственного застыли двое крепких охранников. И Мэнэми с Рей, в качестве поддержки кивнув друг другу, решили воспользоваться своим звездным шансом в лице властного мужчины, чьи одежда и манера держаться, а также оказываемые ему почести недвусмысленно намекали на высокий статус. Боявшиеся, насмотревшиеся в кафе много всего такого, что лучше не вспоминать, чуть не пострадавшие сами, девушки приблизились к Саки. А когда до занятого им места оставались считанные шаги – охрана хоть и косо смотрела на официанток, но пока не мешала, - на улице началась стрельба, и ладно бы только она – привыкших подруг не испугать. За стеклом происходила настоящая расправа над неугодными. Перекошенные болью и последней агонией лица то и дело мелькали в слабом свете, отбрасываемым окнами кафе на улицу, крики и стоны, резавшие уши и сердца, заставили замолчать всех, даже злостных дебоширов квартала, сейчас опасливо и не показывавшихся на улице. Пусть и неблагополучный район, но и он, похоже, еще не знал подобных вызывающих карательных акций. Наконец все стихло (полиция в такие глухие места предпочитала не соваться, если бы кто-то и осмелился ее вызвать), а явившийся в кафе главный распорядитель «шоу», звякнув висевшей над дверью музыкой ветра, просто поклонился мастеру – все понятно и без лишних слов. Досмотревший захватывающий боевик Шредер соизволил обратить взор на побелевших девушек, инстинктивно сжимавших руки друг друга, и презрительно ухмыльнулся. Правда, подруги, тратившие практически все заработанные деньги на собственную красоту и относительно неплохую одежду, заинтересовали Саки. Было что-то пленительное в смешанной с сильным страхом решимости – мастер прекрасно чувствовал это. Жестом велев с удовольствием подчинившихся ему Мэнэми и Рей покрутиться, показать «товар», который он мог бы и приобрести, со всех сторон, влиятельный японец указал им на дверь, и размечтавшиеся о дорогом номере в отеле или шикарной квартире, на крайний случай длинном лимузине, как в кино, девушки в смятении и ужасе были запихнуты охраной в видавшую виды машину неопределенной марки. Господин, разумеется, проследовал к блестевшей чистотой «Тойоте», - это последнее, что успели увидеть у кафе подруги. Похоже, Саки отдал двух незадачливых искательниц приключений, уже павшим духом, в качестве развлечения своим солдатам, - в этом девушки были уверены. Но удивительно: находившиеся в авто мужчины не трогали официанток и даже не глядели в их сторону. Унижений подозрительно не ожидалось, зато потом, когда машины прибыли в пункт назначения, Мэнэми и Рей подверглись строгому медицинскому осмотру, и только через несколько дней, когда их полное здоровье было всячески подтверждено, предстали перед Шредером, через положенное время став женщинами. Никаких полупьяных завсегдатаев кафе, никаких курьеров и разносчиков пиццы, только элита, пусть и криминала. С тех пор подруги, боготворившие мастера за спасение из мерзких трущоб, ревниво обожали господина, совершенно не помышляя о своеволии, продемонстрированном Саюри. Господин Ороку практически и не наведывался к молодой жене, проявляя к ней интерес, как к обязательному (от которого нельзя запросто отделаться), но скучному гостю, - уж служанки-то все знали. К их счастью, мастер не собирался хранить верность Саюри, но последние несколько дней, будучи сильно занят с делами, он не звал в свою спальню даже Мэнэми и Рей. Уж не забыл ли он их? Не было ли последним свиданием их приглашение к Шредеру в день свадьбы хозяина? Вдруг Шредер все же, пусть и с опозданием, но счел, что отныне только жена будет к нему допускаться?.. Вот это волновало двух подруг-служанок больше всего остального, хотя и делить Саки с кем-то еще им крайне не хотелось. И девушки, воспользовавшись редким случаем, когда хозяин остался дома, не посещая организации, относившиеся к клану Фут, или возглавляемые им вылазки, тайно, без спроса прокрались в уютную комнату, где мастер предпочитал медитировать в легкой дымке сандала. Побеспокоить его во время духовной практики мог решиться только безумец или человек, защищаемый всеми богами, но никак не обычный, из плоти и крови, кому угрожала жестокая расправа за неуместное вторжение. Затемненная комната, где на темно-сером матрасе, на положенной поверх него низкой подушке сидел только один человек, встретила набравшихся храбрости служанок стойкой тишиной. Шредер ни с кем не разделял медитацию, даже с Караи, когда она еще была рядом. А с любовницами-служанками, ничего в этом не понимавшими, не собирался и тем более. Выбор сделан, и пути назад нет. Черные ресницы чуть дрогнули, приподнимаясь, когда девушки с низкими поклонами уже ползли на коленях, старательно подбирая широкие просторные рукава кимоно, к невысокому возвышению, где расположился мастер. Практически синхронно обе красавицы замерли и, приподняв руки Саки своими, обхватили кольцом губ его указательные пальцы и, нежно посасывая, трогательно и с мольбой заглянули в глаза любимого господина. Кривоватая ухмылка, показавшая, что Шредер не злился и вовсе не прочь оставить служанок без наказания, а наоборот, поощрить их тем способом, о коем они мечтали. Он кивнул Рей, поправившей волосы и сразу же приступившей к делу – развязыванию оби мастера. Не оставшаяся без дела Мэнэми приподнялась и осторожно и легко задула стоявшие на деревянной стойке за спиной Саки свечи, а потом, устроившись за спиной мужчины, потянула с него уваги, освобожденную, медленно поползшую с крепких плеч, и в вечернем сумраке видимые только как силуэты три фигуры опустились на матрас. *** Он все знал, дословно, досконально, до мельчайших подробностей, абсолютно все. Знал, не догадывался, а именно знал наверняка. Любимые книги, любимая музыка, любимые картины. У Саюри на территории ее покоев появлялись все новые доказательства осведомленности мастера о жизни и интересах девушки, и она была уверена, что люди Якудза не обчистили родную квартиру, а вещи приобретались законным путем. Сомнительно, чтобы господин Ороку желал порадовать запертую в особняке супругу, но он исправно делал ее жизнь комфортной, обеспечивая необходимым, и даже больше. Заботился? Нет. Минимизировал недовольство, пытался задобрить Саюри? Ей казалось, что да, - в какой-то мере и человек с настолько черной душой, как у ее супруга, должен понимать: он содеял зло, вот и пытался хотя бы чем-то искупить его. Но цели великого стратега лежали в иной области: сохранение нервной системы жены (пусть и мелкие, но все-таки приятные моменты), дабы не подрывать ее здоровье. А зависимость и закрытые ворота его особняка – с этим девушка должна примириться, остальное же мастер брал на себя, успешно и безукоризненно справляясь с обязанностями кормильца семьи. Он почти не беспокоил Саюри, оберегал ее покой, в том числе и от себя, или же только не имел желания видеть супругу? Не находя ответов на возникавшие вопросы, теряясь в догадках и сомнениях, госпожа Ороку практически не покидала своих покоев, лишь изредка выходя в сад подышать теплым воздухом и насладиться приятной погодой, стоявшей последние дни. Предоставленная сама себе, тихая, в меру домашняя девушка не обнаруживала для себя никакого общества – слуги молчаливы, Саки противен и ненавистен, - в роскошных комнатах пустынно и тихо. Часто она не находила себе места, наматывая круги безысходности по предоставленным помещениям, давивших на нее своей принадлежностью Шредеру. Саюри хотелось бежать из них, напоминавших то, что однажды произошло в этих стенах, прочь, хотя бы в другие комнаты особняка, но каждый раз девушка, обреченно роняя голову на грудь, останавливалась у прикрытой двери не в силах переступить порог – ведь именно там вероятность встречи с мастером возрастала. Только не это, пусть здесь, но относительно защищена от случайностей. Саюри не интересовалась тем, как мастер проводил время на работе или дома – ее не беспокоила жизнь ненужного супруга. Она благодарила богов за то, что хоть какое-то время удавалось побыть без пристального взгляда Шредера, направленного точно в мятущуюся душу и разжигавшего чуть притихшие волнения и страхи. Девушка понимала все и не ждала ничего хорошего. Страшно и жестоко, но ей придется жить с ним, с тем, кто не только не любил взятую без согласия супругу, но и любить не планировал (а в то, что с его стороны может возникнуть спонтанная симпатия, жена не верила, про нее саму и говорить нечего) – в этом уверенность девушки крепла с каждым мигом. Для нее мастер был человеком, не достойным даже уважения. Все его сильные стороны и поступки, где он показывал себя настоящим мужчиной, вычеркивались из списка возможных положительных моментов, заслоняемые душевной болью, доставленной в один ничем не примечательный день, когда Саюри перестала принадлежать себе. Рабство? Или превращение в красивую безделушку, с которой регулярно смахивали пыль прекрасно вышколенные слуги? Саюри, чье душевное равновесие восстановилось лишь настолько, чтобы жить текущим моментом, не заглядывала в будущее. Сейчас она не требовалась мастеру, что будет дальше, дано знать только богам, а никак не простой забытой ими смертной. Забытой ли? Или отданной в руки тому, кто считал себя полубогом, раз распоряжался жизнями и судьбами с полным, присвоенным самим себе правом. Это за гранью, там, куда не заглядывала девушка, первоочередной задачей которой являлось только пережить день в полном ужаса особняке, уютном и мирном на вид. *** Бизнесмен Ороку Саки, этнический японец, ведущий дела в Америке и подолгу живший в Штатах, человек закрытый, не имевший близких друзей, редко появлявшийся в обществе, не пополнявший светские хроники «желтых» изданий феноменальными новостями о личной жизни, вдруг оказался женат. Более того, он не только состоял в официальном браке (хотя даже о наличии у него кандидатуры на это роль не знал никто), но и вплотную занимался прибавлением в своей семье. Шокирующие своей неожиданностью факты были предоставлены личным секретарем господина Ороку представителю известной американской специализированной клиники. - Нет, - произнес ровный голос преданного Шредеру человека, - господа Ороку пока пребывают в Японии, но их возвращение состоится в ближайшее время. И хозяин очень рассчитывает на доктора Пауэла и его специалистов, поэтому надлежит освободить его от других пациентов и обязанностей. Врач должен неотлучно находиться при госпоже, особенно на последних месяцах беременности. Я уполномочен пока исключительно уведомить клинику о желании господина Ороку, договор будет заключен только им в присутствие его юриста. Нет, хозяин лично не знаком с мистером Пауэлом, но наслышан о нем и совершил свой выбор в пользу этого специалиста. Мы, полагаю, как и вы, заинтересованы в сотрудничестве. Администратор частного медицинского учреждения, где не появлялись на свет дети случайных родителей, каких-то рабочих и служащих, была обескуражена. Сперва позвонивший представился секретарем баснословно богатого и самого загадочного жителя финансового небосклона Америки Ороку Саки, потом объявил о цели беспокойства, - а значит, клиника, только по скромным подсчетам, получит приличный гонорар. За такое дело нельзя не взяться, и если у клиентов что-то не сложится естественным путем, то и тут специалисты доктора Пауэла, ведущего врача в этой области, имевшего исключительно частную практику, найдут выход. А если господа Ороку решат завести и второго ребенка (или даже третьего), то выгода заведения вырастает вдвойне (или втройне). Да, такие, как известный бизнесмен и его супруга, требуют соответствующего подхода и обхождения, но также они умеют и платить, очень хорошо платить. Доктор Пауэл будет в полном распоряжении готовившейся стать матерью супруги японца, никаких лишних, отвлекавших его от основного, клиентов, - руководство клиники об этом с удовольствием позаботится. Господин Ороку может быть спокоен, все его пожелания (приказы) будут исполнены по первому требованию. Пусть супруги проводят медовый месяц на территории его Родины (наверняка и свадьба сыграна в Японии), к их возвращению клиника обстоятельно подготовится, даже если пока не определена дата визита. Задача высококвалифицированных специалистов помогать появлению на свет наследников людей первой величины: политиков, бизнесменов, лучезарных звезд различных сфер. Задача администрации клиники зорко следить за тем, чтобы запросы всех клиентов были полностью удовлетворены. Немного подремавший после посещения любовницами мастер принял секретаря и, выслушав доклад о звонке в Америку, остался доволен. Все под контролем, как привык Шредер. Представители медицинского учреждения, похоже, уже голову от радости потеряли, узнав, кто пожелал избрать их в качестве сопровождающих ведение беременности своей супруги, но, пожалуй, рождение отпрысков состоится в Японии. Здесь тоже будут проведены соответствующие переговоры с лучшей клиникой, но потом, ближе к делу. Если потребуется, можно и сюда привести доктора Пауэла. Саки будет действовать только на благо жены и детей. А что лучше для них, мастер знал однозначно, - то, что будет сочтено таковым им самим. Еще пару дней Шредер точно планировал пробыть в Японии, возможно, и дольше, а через две недели от дня его свадьбы, где бы супруги ни находились на тот момент, к Саюри уже будут приставлены врачи. Тотальное отслеживание любых изменений, о которых нетерпеливый будущий отец хотел узнать как можно раньше.