Тишина

Обещанная Саюри, желаемая мастером поездка в Америку нисколько не обрадовала девушку. Миры столкнулись, и один из них должен был разлететься на куски. И на вопрос "какой?" ответ был не только предсказуем, но и уже готов. Так не могло продолжаться вечно, боль и ослепление, разрушение и, как ни странно, продолжавшаяся жизнь. Только зачем она? Зачем бессмысленный труд по совершению вдохов и выдохов, зачем повороты земного шара, если в положенный срок Саюри разрешится от бремени... Плыть по течению не самый предпочтительный вариант скоротать свой собственный, выделенный богами кусок вечности, нынешние обстоятельства, несмотря на комфортабельность золотой клетки, не располагали к ничегонеделанью. Деятельной и старательной натуре всегда тесно взаперти. Раздвинувшая утром седзи и открывшая сад, словно являвшийся продолжением дома, Рей с сомнением взглянула на Саюри. Девушка уже проснулась и активно убирала постель. Господин, нормальный хозяин, никогда так не делал, и соскучившиеся по нему любовницы, если он продолжительное время не желал их видеть, нежились на футоне мастера под его одеялом, вбирая крохи тепла, оставшиеся на постельных принадлежностях. Но осторожность прежде всего, если Ороку Саки узнает, как скрашивали страдания по нему японки, им не сдобровать. Приведя ложе в порядок, Саюри бодро направилась к седзи и установила дверь в подходящее для хозяйки апартаментов положение. Больше воздуха, больше света. Не нравится такой подход хозяину особняка, так не следовало жениться на Саюри. Желающих удовлетворить самолюбие этого надменного властителя судеб много, а нынешняя супруга не относится к их числу. Лежавшая прошлой бессонной ночью девушка долго всматривалась в темноту. Страшная тишина, подобная последней, смертной, ранее отвлекавшая от размышлений своей непривычностью, вдруг стала другом и соратником госпожи Ороку. По всей видимости, любивший тишину Шредер не переносил шум. Неслышные передвижения, упрятанный в густую зелень городской шум, не долетавший до жителей особняка. Все сделано для того, чтобы не беспокоить полноправного властителя данной территории. Мрачные интерьеры, несколько измененная по прихотливому желанию хозяина калька с самурайских замков. Пришедший на память Одавара разве что превосходил размерами обитель Ороку Саки. Возрожденное Средневековье, вызванное из прошлого и оживленное не ради интереса и науки, стаек школьных экскурсий и рассеянных взрослых, задиравших голову к темному потолку и неуютно озиравшихся на витрины с оружием, ныне заполнявшие ставшие выставочными комнаты. В особняке мастера клана Фут все, даже замершее на цыпочках время, дабы не нарушать покой Шредера, дышало жизнью, своей, загнанной в угол или подавленной, но оно жило. Достаточно нарушить, разорвать эту подавляющую и подавленную тишину, и Саюри будет свободна! Мастер не будет терпеть ту, кто пренебрежительно отнеслась к его законам и устоям, той, кто плевал на власть Шредера. Пусть обитатели дома и дальше в страхе падают ниц перед своим, надо признать, капризным и эгоистичным (и это еще слабо сказано) господином. Власть, данная Саки самому себе, коронованного собственными руками императора, падет, и свергнет ее Саюри. Она всего лишь покажет мастеру, какими бывают не признававшие его притязаний люди. Бунт? Пожалуй. Единственным способ для слабой девушки, которая не могла в открытую противостоять мужчине, уже дважды свершившему насилие над ее волей. Но Саюри ответит тому, кто считает себя самым сильным, а на самом деле лишь погрязший в своих капризах маленький человек, в собственном ослеплении возомнивший себя богом. Госпожа Ороку покажет своему недальновидному супругу, чего она стоит. Пусть раскаивается в своем ошибочном выборе, пусть получает удар за ударом по психике! Злейший враг уничтожающей тишины - шум, застоя - деятельность. Если к тому, что госпожа Ороку сама заправляет кровать, служанки уже более-менее привыкли, то выполнением чего-либо нового из списка их повседневных дел девушек можно удивить. Самонадеянный супруг будет побит на своей же территории. Но несчастная Саюри, принимая все проявления силы Шредера, предъявленные ей, за продолжение его комплексов и фобий, где-то за пережиток внушенного ей ужаса и отвращения, совершенно не предполагала, с кем имеет дело. И сила мастера, чем бы она ни казалась тем, кто не знал его близко, являлась действительно его силой. - Рей! - задорно воскликнула Саюри, подтыкая полы домашнего кимоно и защепляя просторные рукава, - принеси, пожалуйста, ведро воды и тряпку. Думаю, в покоях следует прибраться. Восприняв сказанное как издевку, перепуганная (ведь Саюри могла пожаловаться господину на ее нерадивость) служанка быстро совершила несколько дробных поклонов, произнеся: - Простите, госпожа, сейчас я этим займусь. - Нет, Рей, ты не поняла, - добродушно упрекнула ее супруга Саки, - я все сделаю сама, только предоставь мне указанные вещи, - и не забывая о том, что это просьба, а не приказ, добавила, - пожалуйста. Госпожа совершенно рехнулась, что скажет мастер, когда застанет жену, благородную даму, за неблаговидным делом - возней с бытовыми проблемами? Рей ни секунды не сомневалась, что тогда она сама лишится головы, а за ней последует и Мэнэми. На двух бедных девушках простого происхождения Шредер, как ранее было принято в старые времена, опробует новый недавно доставленный ему в подарок меч - вакидзаси. Как бы теперь отказать госпоже, чтобы она потом не пожаловалась теперь уже по причине того, что служанки отбились от рук и не исполняют ее повеления? Ох и штучка эта Саюри, - Рей тяжело вздохнула. Так и хочет подставить бедную служанку! Мало ей доставшегося, причем совершенно незаслуженно, Саки, так еще и от облагодетельствованных им японок норовит избавиться! Подставить хочет, а потом единолично упиваться расположением мастера! Не выйдет. План созрел довольно скоро, не успела девушка вздохнуть повторно. Принести указанные госпожой Ороку вещи, а затем занять ограждающую позицию у покоев Саюри на случай внезапного появления хозяина. Как только мужчина решит навестить супругу, завидевшая его служанка сразу же бросится в покои Саюри и сделает вид, что та сама взяла оставленные без присмотра предметы. - Слушаюсь, госпожа, - Рей заспешила по требованию хозяйки. Саюри, между тем, зорким взглядом окинула ту комнату, в которой находилась в данный момент. Разумеется, пол иных помещений (спальня была застелена татами) не нуждался в водных процедурах, но, может быть, перестелить циновки? Они хоть и новые, как несколько разочарованно констатировала девушка, но нет же предела совершенству - будут еще новее. Пока отсутствовала служанка, неугомонная Саюри полезла в шкаф и еще более разочарованно констатировала и тот факт, что прекрасная одежда, заполнявшая его нутро, не нуждалась во вмешательстве доблестной хозяйки. Подивившись на шокирующую предусмотрительность ставшего ее супругом Саки, девушка быстро успокоила себя тем, что это не он такой сообразительный, а особы женского пола, проживавшие в доме. Конечно, наверняка те же Мэнэми и Рей помогали господину в подборке нарядов для Саюри, а он лишь спонсировал претворение в жизнь своей главной идефикс. Приподнятое настроение, девушка отлично себя чувствовала. Незатейливый мотив, пришедший в голову, отжатая тряпка в руках. Рано лишившаяся матери Саюри с детства в обязательном порядке выполняла многие женские обязанности, и это нисколько не утруждало девушку, правда, и огромной радости от домашних дел она не испытывала, относилась как к необходимости. Часто переставляя ведро, шлепая по расплескавшейся воде босыми ногами, Саюри всячески привлекала к себе внимание вопиющим нарушением тишины. А потом еще и окончательно освоившись и вжившись в роль рачительной и домовитой хозяйки, находившейся в прекрасном расположении духа, запела еще громче. Красивый голос, не столько по-настоящему певческий, но приятный и благозвучный, выводил линии старой неожиданно вспомнившейся песни. Ее, в том числе и как колыбельную, пел Саюри отец. И чем дальше, тем сильнее увлажнялись глаза госпожи Ороку. Милый дорогой отец! Отгоняя подступавшие печаль и тоску, девушка полностью отдалась пению, старательно обращая внимание на то, как она пела, на каждый звук и перелив голоса. Жилые покои Шредера хоть и в меру далеко располагались от комнат жены, но все же при всеобщей тишине и до них донеслась протяжная грустная песня. Мастер, отвлекшись от дел, прислушался - слова несколько терялись, но вскоре он разобрал и их. Укачивавшая не желавшего спать ребенка мать рассказывала ему о великих предках их семьи, прославленных воинах-самураях, верных своему господину и императору, честных, сильных и отважных. Мастер задумался, не большой знаток детских песен, кажется, и не слышал такой, повествующей о мифологических победах, наподобие легенды. Возможно, когда-то в его беззаботном младенчестве, воспоминания о котором заменили годы, проведенные в суровых условиях школы ниндзюцу, матушка и пела что-то подобное, но... Все ушло в прошлое. Жесткая складка поджатых губ, напряженные плечи, Саки, подхватив с низкого столика серебряный колокольчик, позвонил, вызывая слугу. Пение раздражало, примерно так же, как и раздвинутые слугами навстречу саду и дневному свету седзи. Завершившая грустную историю (несмотря на общий позитивный и героический настрой между строк присутствовал намек на нынешний упадок семьи и тоску по ушедшему золотому веку Ямато) Саюри, встретившись взглядом со смотревшей на нее, как на безумную, Рей, принужденно рассмеялась. Дело спорилось, и хозяйку северных покоев особняка это не могло не радовать. А еще больше усиливало хорошее настроение совершенно растерянное лицо служанки - Средневековье отошло в прошлое, кто бы тут ни говорил иное, каждый волен делать что пожелает! Госпожа Ороку была готова и ходить по комнатам колесом только ради великой цели - портить жизнь ненавистному мужу. А что японец ей сделает? Ничего! Накричит? Не велика беда! Не будет с ней разговаривать и приходить? Еще лучше! Ударит?! Не такой же он мужлан! А больше и вариантов-то нет. Но воспрянувшей духом Саюри не могло и в голову придти, что неприятные разговоры кого бы то ни было (даже случай с наказанным, правда, чужими руками коррумпированным и алчным полицейским успел позабыться на эмоциональном подъеме) с мастером клана Фут и главой Якудза заканчивались быстро и плачевно для одной из сторон. И не надо быть семи пядей во лбу или с помощью различных способной предсказывать будущее, чтобы с вероятностью 100% сказать - какой. Решив, что необходимо малость передохнуть, а то у девушки от согбенной позы уже побаливала спина (какой же негодяй этот Шредер! Невозможно огромные покои, куда водворена Саюри, пока все перемоешь!), она направилась в ванную. Но не ленясь, наскоро ополоснув руки, продолжила устанавливать свои порядки. Да и Рей что-то заскучала. Полный одежды шкаф, который пренебрежительно был вычеркнут из списка подходящих для уборки мест, теперь интересовал госпожу Ороку с другой точки зрения. Одежда! Горы не нужной ей ткани, которая, вполне возможно, при таком изобилии никогда не коснется тела хозяйки. И, честно сказать, Саюри никогда не была большой модницей, предпочитая скромную простоту и умеренность. А вот Рей, как и Мэнэми, наверняка порадуются обновкам, так почему бы их не облагодетельствовать прямо сейчас? - Рей! Повиновавшись зову практически наполовину забравшейся в шкаф хозяйки, японка неуверенно подошла к ней. - Смотри! Тебе нравится синий? - девушка извлекла на свет упоительной синевы кимоно. - Да, госпожа. - А красный? - перед глазами Рей взметнулись яркие птицы. - Да, госпожа, - хозяевам, а особенно если те со странностями, лучше не перечить, и служанка соглашалась на все. - Нет, по-моему, красный тебя полнит, - вынесла свой вердикт жена Саки, одеяние лишь легким ветерком обдало кожу Рей и было отвергнуто. - Да, госпожа, полнит. - Хорошо, значит, красный нам не нужен, - она активно задвигала вешалками, - может, желтый?.. На японке не было лица, что будет, когда господин увидит на служанках выбранные для супруги наряды? Конечно, заподозрит их в воровстве! О нет, Саюри действительно не душевно больна, она мстительная и коварная особа, решила отомстить бедным девушкам, верно служащим своему любимому господину! Только кому скорее поверит драгоценный хозяин? Как пить дать, законной жене! У нее слишком много прав, чтобы Шредер усомнился в ее правоте. Разговор не клеился, это понимали и Саюри, и Рей. Пожалуй, не хватает Мэнэми, тогда обстановка будет разряжена, и вдвоем служанки намного активнее и с большим интересом примутся разбирать с госпожой наряды. Отложив на постель вытащенное из шкафа, госпожа Ороку, все еще надеясь подключить к выполнению своего плана японок, попыталась ласково улыбнуться: - Позови-ка ты к нам Мэнэми, - и глаза девушки зажглись озорным огоньком, - даже если у нее гора важных поручений, приводи ее сюда! Она не пожалеет! Служанки не понимали хозяйку, но жена Шредера уверена: полный шкаф потрясающих дорогих нарядов не оставит их равнодушными. Интерес возникнет, очень мало женщин способны устоять перед такой красотой. Может быть, общение между обитательницами особняка и не перейдет в стадию дружеского доверительного щебетания, но Саюри это и не требовалось. Хотя, дружба со служанками? А что, серьезный удар для властного зацикленного на собственном аристократическом происхождении Ороку Саки. Не все сразу, остановившая себя (детально продумать план лучше чуть позже в спокойной обстановке) Саюри кивнула Рей, показывая, что просьба остается в силе, а новых в дополнение не будет. Теперь можно продолжить уборку. Конечно, пока служанка, явно не горевшая желанием выполнять поручение госпожи, разыщет напарницу, пока приведет ее сюда, Саюри уже успеет закончить мыть пол, чтобы ничто уже не отвлекало девушек от переполненного одеждой шкафа. Хозяйка раздарит ее всю, без остатка. Расточительный (правда, не слишком похоже, что мастер относился к числу таких людей, но вдруг?) Шредер заполнит его вновь? Прекрасно, и следующие приобретения перекочуют в руки Мэнэми и Рей. Саюри еще наверняка не знала, но предполагала, что в доме жили и другие обеспечивавшие комфорт Саки женщины, значит, подарки-обновки найдутся и для них. Аккуратно отжатая тряпка опущена на пол, а стены комнаты услышали начало прекрасной песни о верной дочери самурая, ожидавшей из военного похода возвращение любимого человека. Пролетала мрачная осень, когда изнуренные войной жители деревни собирали по лесу хворост, дабы растопить согревавший их очаг. Долго тянулась на редкость снежная и суровая зима, заставлявшая всех членов семьи, зябко кутаясь в одеяла, прижиматься друг к другу во сне, чтобы сохранить тепло. Прохладная весна, пришедшая следом, оказывалась не менее безрадостной для семьи девушки, но наступившее с розовым цветением сакуры тепло словно оживило окаменевшие души, а тут, кинув поводья выбежавшему на шум из дома слуге, на пороге появлялся и возлюбленный хозяйской дочери. Саюри, ловко орудуя тряпкой, но при этом полностью погрузившись в сюжет песни и переживания лирической героини, сделала шаг назад, к выходу из покоев, и замерла. Ее тело, застывшее в до идиотизма двусмысленной позе, прижалось к другому. И глупо надеяться, что увлеченная мыслями, разожженными воображением, девушка случайно столкнулась с прибывшими Рей или Мэнэми. Сзади стоял мужчина, а раз он подкрался так бесшумно - Саюри могла и не расслышать шагов за своими делами; но пустое - пытать себя бесплодной надеждой, госпожа Ороку, все еще желавшая, чтобы вошедший оказался кем угодно, но не мастером, вздрогнула. Тряпка брошена на пол, мышцы напряглись - Саюри попыталась выпрямиться. В тот же момент цепкие пальцы болезненно крепко, оставляя на коже синяки, вцепились в ее бедро.