Different fates

Светлая гоночная машина с рёвом проносится по пустынным улицам ночного города, оставляя за собой на поворотах длинные тёмные полосы. Скорость уже давно превышает положенную, а Альтаир всё продолжает со всей силы вдавливать ногу в педаль, пытаясь выжать из автомобиля всё возможное. На улице ливень, капли со страшным грохотом ударяются об тротуар, мостовую, крышу новенького «Лотуса»*, вместе с визгом тормозов образуя жуткий гул, неприятно режущий по ушам. Но парень не замечает ни стрелки спидометра, уже давно подрагивающую за отметкой «150», ни светофоров, перемигивающихся между собой красными огоньками, ни сигналов других машин. Улицы вместе со всеми звуками проносятся мимо, вместе с мыслями оставаясь позади, оставляя одни лишь чувства и эмоции. Оставляя одну злость. В голове снова и снова прокручивается фраза, произнесённая холодным равнодушным тоном «Недостаточно хорош, контракта не будет». Именно это Ла-Ахад несколько часов назад услышал от директора крупной автогоночной компании, лично приехавшего на ежегодный отбор гонщиков к мировым соревнованиям, к которым так тщательно готовился Альтаир, мечтая об этом чуть ли не с самого детства. И тут, видите ли, выясняется, что он недостаточно хорош! Видите ли, он зря тратил всё своё свободное время (иногда даже пропуская учёбу), наматывая по трассе уже до тошноты надоевшие круги, выжимая из себя и из машины последние силы. Видите ли, он убил большую часть нервных клеток Дезмонда, выплёскивая на нём всю свою усталость и раздражение, лишь для того, чтобы в итоге услышать однотонно сказанное «контракта не будет»! Альтаир со всей злостью ударяет по рулю, из-за чего машину немного ведёт в сторону, но палестинец умело справляется, выправляя автомобиль на нужную полосу и наконец сбавляя скорость перед очередным светофором. Сквозь шум дождя слышится тихая вибрация телефона, лежащего на соседнем сиденье. Ла-Ахад, покосившись на мигающий дисплей, на котором огромными буквами высветилось имя Майлса, пропускает подряд несколько звонков, но под конец нервы всё же не выдерживают. - Я за рулём! – грубо орёт Альтаир, уже собираясь бросить трубку, но всё равно дожидается ответа. Дезмонд всё-таки. - Не кричи на меня, - возмущается Майлс, успевая уловить настрой палестинца, и чуть понижает тон, - тебя не взяли на соревнования, да? А вот это Дезмонд зря спросил. Альтаира снова окатывает с головой волной злобы и досады. Парень не хочет разбираться, кто виноват в этой ситуации, тренер ли, который его плохо подготовил, директор, который не заметил таланта Ла-Ахада, или сам палестинец, не достаточно много тренировавшийся. В любом случае Майлс здесь не причём. Но на данный момент Альтаиру плевать. Сейчас он ненавидит весь этот чёртов мир, с чёртовыми гонками и чёртовым Дезмондом. Однако прожив вместе с буйным парнем целый год в свободных отношениях, Майлс прекрасно знает характер своего горе-любовника, и насколько чувствительно тот относится к неудачам, из-за чего можно легко попасть под его горячую руку. В такие моменты Ла-Ахада не заботят ни его поступки по отношению к Дезмонду, ни чувства самого американца. До рукоприкладства, конечно, не доходит, но морально парень получает сполна, после чего либо всё равно продолжает жалеть разъярённого Альтаира, либо сам взрывается, доставляя палестинцу ещё больше неприятностей. - Не мешай Дез, просто не мешай, - тяжело сдерживать эмоции, когда так и хочется послать на все четыре стороны. Но ведь это Майлс – не чужой человек, как-никак, а значит, просто так не отвяжешься. - Ты сейчас приедешь домой? - Нет, я – в клуб, - если уж и страдать, то с выпивкой всегда считал Альтаир, поэтому мысль поехать напиться до беспамятства засела в его голове ещё с самого начала. - С ума сошёл?! Да ты… Ла-Ахад всё-таки бросает трубку. Как будто Дезмонд сам никогда не напивается из-за неудач. Конечно, это подло заставлять волноваться любимого человека, но слишком плохо сейчас Альтаиру, и не такие уж и высокие отношения связывают двух парней. Да, есть привязанность, есть симпатия, есть секс, но никак не небесная любовь с постоянными клятвами в верности и доверии. Свободные отношения устраивают обоих, хотя иногда присутствует и романтика, и нежности, как у всех молодых пар. Зато нет глупых сцен ревности, которые так ненавидит Альтаир, и которые Майлс считает в их отношениях абсолютно бессмысленными. Альтаир проезжает ещё несколько кварталов, не обращая внимания на настойчивые звонки Дезмонда, и в итоге останавливается у небольшого ночного клуба. Цель проста: напиться до беспамятства, чтоб хотя бы в ближайшие несколько часов не вспоминать о прошедшем дне. Ла-Ахад с удовольствием погружается в ночную жизнь большого города, вдыхая запах табака, алкоголя, разврата и пошлости – всё, что нужно для снятия стресса.

***

Спустя три часа парень уже слабо может отличить потолок от пола, а педаль газа в своей машине от тормоза. Непонятным образом проскользнув по стенке мимо охранников, задерживающих всех выпивших автомобилистов, Альтаир плюхается на своё законное водительское сиденье, стараясь плотно захлопнуть дверь машины, что получается только с пятого раза. В голове полная каша из мыслей и воспоминаний, скачущих в хаотичном порядке и своим количеством вызывающих рвотные позывы. Однако долгие тренировки на гоночной трассе не прошли даром, и Альтаир, уже скорее инстинктивно, выезжает со стоянки, умудряясь не задеть ни одной машины. В глазах неприятно рябит, из-за чего сконцентрироваться на дороге почти невозможно, но желание провести оставшуюся ночь дома, а не на полу общественного туалета, заставляет продолжать вдавливать ногу в педаль, увеличивая скорость. Ла-Ахад редко когда садится за руль в нетрезвом состоянии, поскольку возмущенные вопли уже пьяного Майлса обычно не дают не только выпить что-либо в клубе, но и даже посмотреть в сторону спиртного. Да и чувство ответственности не разрешает подвергать опасности близких людей, чем Дезмонд всегда нагло пользуется, вливая в себя весь алкоголь, находящийся в продаже, а потом в беспамятстве валяясь на заднем сиденье автомобиля. Сейчас палестинцу кажется, что такой расклад вещей не так уж и плох, по крайней мере, они ещё ни разу не попали в аварию, а Альтаиру не приходилось прикладывать столько усилий, чтобы просто держать руль прямо. Машина резво несётся по пустому шоссе, слабо освещая фарами скопившуюся вокруг мглу. Дорога идёт по окраине города, большей частью проходя через небольшие поля и изредка встречающиеся перелесья, ночью напоминающие жуткие кадры из фильмов-ужасов. Палестинец несколько раз моргает, пытаясь стряхнуть наваждение, но темнота только ещё больше начинает давить со всех сторон, будто желая поглотить автомобиль и отделить от окружающего мира. Сбоку проносится ряд крупных деревьев… Знакомая аллея, до дома всего ничего. Острая боль скручивает изнутри: выпитая в клубе дрянь требует выхода наружу, в глазах темнеет. Альтаиру кажется, что его сейчас разорвёт на части от той адской боли, которая резкими волнами проходит по телу, заставляя с силой вцепиться в руль, чтобы не упасть. Машину круто заносит на соседнюю полосу. Ослепляющий свет встречных фар, пешеходный переход, две тёмные человеческие фигуры впереди и разрывающий ночную тишину визг тормозов… Альтаиру кажется, что все события он видит откуда-то со стороны, что это, как в кино или во сне - много непонятных кадров, быстро сменяющих друг друга. А дальше - темнота, резко обрывающая весь этот кошмар и окутывающая со всех сторон. И нет больше никаких визгов и криков, ослепляющего света и непонятных фигур. Ничего нет. «Точно, как в кино», - проносится в голове у парня, прежде чем темнота полностью захватывает сознание.

***

Если вы никогда не видели рассвета над огромным спящим городом, то многое потеряли в своей жизни. Майлс даже на мгновение забывает про свою злость и тревогу, глядя на этот ещё бледный круг осеннего солнца, поднимающегося из-за серых небоскрёбов. В семь утра мир, без огромных толп людей и шумных машин на улицах, слишком прекрасен, чтобы думать, о чём-то плохом. Но Дезмонд в этот момент не особо разделяет мнение большинства. После звонка Альтаиру парень не пошёл на работу, просидев всю ночь на кухне и влив в себя кружек семь кофе. - Придурок, ну где ж тебя носит? – Майлс крепко зевнув, опускает голову на стол, с надеждой вглядываясь в каждую подъезжающую к их дому машину. Глаза предательски закрываются, вместе с мозгом желая уже отбыть в мир сновидений. По идее, сейчас Дезмонд уже должен был вернуться из клуба, где он подрабатывал барменом, и спокойно дремать в своей тёплой кровати или под боком Альтаира, но последнего нигде не было, что означало бессонную ночь и приближение кучи проблем. Если Ла-Ахад умудрялся напиться (чему Майлс старался обычно воспрепятствовать), то палестинцу сразу же сносило крышу, из-за чего уже в три клуба города буйному Альтаиру вход просто напросто был запрещён, а с Дезмонда уже месяц требовали компенсацию за ущерб. Майлс уже почти заснул, когда внизу за окном слышится знакомый приглушённый рёв мотора. - Ну всё, скотина, ты у меня сейчас огребёшь, - шипит Дезмонд, глядя, как недавно купленный «Лотус», с уже где-то утерянным боковым зеркалом, медленно заезжает на стоянку. Быстро накинув на себя первую попавшуюся под руку куртку, парень бегом спускается с девятого этажа серой многоэтажки вниз и выходит во двор. Альтаиру, видимо, хватило сил только на дорогу, поскольку машина так и не доехала до своего нужного на парковке места, оставшись стоять посреди проезда. - Ооо, ты.., - замечает Дезмонда палестинец, расплываясь в пьяной улыбке и глядя, как Майлс резко открывает переднюю дверь, и залезает на пассажирское сиденье. - Представляешь, они сказали, что у меня мало опыта в вождении… и никакого контракта..., - начинает ныть Ла-Ахад, но тут же вскидывается, повышая голос, - но я умею водить! Я даже доехал почти без происшествий! Альтаир довольно кивает сам себе, а Дезмонд, собиравшийся произнести длинную тираду на тему вождения в пьяном состоянии, понимает, что от своего парня он сейчас ничего не добьётся - палестинец еле держится в вертикальном положении, то и дело норовя соприкоснуться лбом об руль машины. Перетащив пьяного любовника на соседнее сиденье, а сам, усевшись на водительское место, американец умело паркует машину в нужном месте. В своё время Альтаир научил своего парня, не только водить, но и выполнять несколько простых трюков, однако Майлс, хоть и делал всё идеально правильно, никакого восторга от гонок не испытывал, поэтому, едва сдав на права, тут же забросил все тренировки. Сейчас же, сидя в гоночной машине вместе с пьяным любовником, который то и дело пытается завалиться на бок или вообще выпрыгнуть из своего белого «Лотуса», Дезмонду приходится собрать всё своё внимание и умение, чтобы всего лишь правильно припарковать автомобиль. - Всё, выходи, - бросает Майлс, первым вылезая из машины и наблюдая за тщетными попытками Альтаира открыть дверь, а затем и устоять на ногах в вертикальном положении. Помогать как-то не хочется. - Ах да, - вдруг вспоминает Дезмонд, - что значит «доехал ПОЧТИ без происшествий»? На его вопрос Ла-Ахад лишь облокачивается спиной об холодную балку, стараясь не упасть, а судя по его расфокусированному взгляду, Альтаир либо вообще не понимает ничего из того, что говорит его парень, либо даже не осознают, где находится. Майлс не выдерживает. - Да что ты творишь, придурок?! Я из-за тебя пропускаю работу, волнуюсь, а ты приезжаешь в не понятно каком состоянии, да ещё и с побитой машиной! Да кто тебя бухим за руль пустил?! – орёт Дезмонд, ко всему прочему отмечая, что к оторванному боковому зеркалу добавилось несколько крупных царапин и чуть треснувшее лобовое стекло. - Бля, Майлс, заткнись, - отмахивается Альтаир, хватаясь за разболевшуюся голову и желая больше никогда не слышать этого звонкого голоса. Если Дезмонд кричит, то делает это качественно, заставляя собеседника сто раз пожалеть обо всём ранее сделанном. Но сейчас американец лишь глухо рычит, прожигая ненавидящим взглядом своего любовника. Неужели Альтаира совсем не заботят его чувства, что он так жестоко с ним поступает, заставляя волноваться и переживать? Неужели он считает, что Майлс не может ему помочь в трудных ситуациях, и поэтому обязательно надо ехать нажираться в клуб? То, что они состоят в свободных отношениях, не значит, что всё время, которое они проводят вместе, тратится на секс. Конечно, романтики особой нет, но знают они друг друга уже довольно давно, и живут в одной квартире, а значит и проблемы можно решать вместе. Пока Дезмонд раздражённо разглядывает своего слегка помятого парня, организм палестинца решает всё-таки не мучить своего хозяина и выдаёт наружу всё то, что успело скопиться там за прошедшие несколько часов. Альтаира тошнит долго, почти без перерывов, из-за чего становится тяжело дышать, а из-за ослабевшего организма, ноги предательски подкашиваются. От соприкосновения с грязным асфальтом спасает резкий рывок за шиворот, а потом и сильные руки Майлса, аккуратно, но крепко удерживающие почти бездыханное тело в равновесии. Почувствовав себя в безопасности, Ла-Ахад расслабляется в знакомых объятиях, всем телом наваливаясь на любовника. И тут только Дезмонд понимает, почему раньше зелёная клетчатая рубашка его парня теперь имеет грязно коричневый оттенок. Кровь… Вся чёртова рубашка в ещё тёплой, пропитавшей всю одежду, крови. - Альтаир, что это? – Майлс медленно, отказываясь поверить в происходящее, поднимает взгляд на палестинца. - Не сработала подушка безопасности, - затуманенный взгляд Альтаира явно говорит о том, что парень абсолютно не понимает серьёзности всей ситуации. Ла-Ахад приподнимает край футболки, открывая глазам американца кроваво-красное пятно на груди, где на месте содранной кожи образуются новые кровоподтёки, на что Альтаир лишь пьяно улыбается, а глаза Дезмонда расширяются от ужаса. - Ты…попал в аварию? - Просто дерево. Там было много деревьев… я в них запутался и вооот…, - палестинец громко хихикнув, опять наваливается на своего парня. - Вот, смотри, - Ла-Ахад, медленно подводит опешившего Майлса к переднему бамперу, - почти ни одной царапины, - на этом Альтаир опять отключается от окружающего мира, впадая в какое-то анабиозное состояние, лишь время от времени глупо улыбаясь или бурча что-то себе под нос. Дезмон замирает. Альтаир слишком пьян, чтобы что-то заметить. Слишком пьян, чтобы увидеть то, что видит Майлс… ярко красные, резко выделяющиеся на чисто-белом капоте пятна крови. Парень чувствует, как от увиденного перехватывает дыхание, а липкий неподдельный страх охватывает всё тело, пробираясь в самую душу: - Господи, Альтаир, ты сбил человека…