Давай поменяемся.

Сколько времени прошло с тех пор, как я вышла из палаты Питера Рорка? Час, два? Я не знала, понимала лишь, что Алекс не спустит с рук тот факт, что я снова что-то без его разрешения сделала. Конечно, ему это не понравилось. Поэтому я пока не решалась поехать в дом Бреттингем, прекрасно осознавая, какой ор меня там ожидает со стороны моего подопечного. А также причиной нежелания находиться в месте, которое за столь короткий срок стало мне едва ли не вторым домом, было и то, что рассказал мне Питер. На первый взгляд, в его словах нельзя усомниться, ведь человек, у которого было столько ушибов, ссадин и переломов, просто логически не мог врать. Да и зачем утаивать тайну про того, кто избил тебя? Пусть и через своих шестерок. Но что-то мне не давало покоя. Что-то под названием «доверие». Смутное, нагнанное быстро сменяющимся настроением у моего подопечного, но верила я ему больше, чем Питеру. Почему? Я не могла понять. Двигаясь по оживленной улице, заполненной быстро сменяющимися лицами неизвестных мне прохожих, бегущих по своим делам, с каждым шагом я все отчетливее понимала, что не испытываю недоверия к Алексу. От него веяло опасностью почти всегда, но в редкие моменты, когда в нем вновь начинало биться сердце нормального человека, а не кровожадного убийцы, способного уничтожить все на своем пути, я понимала, что зря в нем сомневаюсь. Надежда на его преображение, несмотря на все, что он делал, крепчала с каждым проведенным в его компании днем. Или же это заблуждение? Глубокое, наполненное призрачными иллюзиями, которые и унесут меня за собой в мой личный ад? Я не понимала, что делать мне дальше, как поступать с моим подопечным. Может, стоило просто уволиться? Тогда все проблемы, которые прилагались к Алексу, как дополнение, испарились бы из моей жизни, оставив лишь спокойствие и умиротворение. Но... почему тогда, в ванной, он сказал те слова таким тоном? Кто-то на том конце провода ему что-то сказал, отчего он так резко и переменился? Ведь его слова были наполнены какой-то собственнической заботой, которую я раньше не замечала в нем. Он не хотел, чтобы что-то со мной случалось? Вопросы-вопросы. Их так много накопилось в моей голове, что хотелось заорать на всю улицу, наплевав на этих пустых, ничего не значащих мне людей и на то, что они посмотрят на меня, как на умалишенную. Мысли взрывались, подобно бомбам, и я уже была не уверена, что смогу выдержать хоть еще какую-либо информацию. А ведь я только начала копаться в жизни своего подопечного, даже не дойдя до истины. Мои мысли прервал неожиданный звонок, и, посмотрев на светящийся дисплей, я ответила: - Тренер? - Сэм, дорогая, привет, - даже через расстояние между нами я понимаю, что она улыбается, - не отвлекаю? - Нет, что вы, - я протерла глаза, неосознанно зевнув. Все-таки день меня измотал, и хотелось лечь в мягкую кровать, окунувшись в теплые объятия Морфея. Однако, у судьбы на этот счет были другие планы, - вы что-то хотели? - Ты давно не появлялась на тренировках, и я заволновалась. Конечно же, вы заволновались. Даже я понимаю, что танцую достаточно хорошо, чтобы мотивировать других девушек, не умеющих и половины того, что с легкостью делаю я. Это прибыльно для вас, не так ли? Все люди мелочные эгоисты, готовые ради денег пойти на что угодно. Но вслух я ничего не сказала, прекрасно зная, что правда может быть слишком обидной. Слишком жестокой. Не для всех людей. Это я ее принимала всю и безоговорочно, даже несмотря на то, что знала: она мне ничего хорошего не принесет. Я прижала головой телефон к плечу, поправляя съехавшую лямку рюкзака, слушая оживленный монолог моего молодого тренера. Кейт Олсен была востребована, как преподаватель, во всем Лос-Анджелесе. Будучи двадцатипятилетней девушкой, она умело тренировала как маленьких девочек, едва вступивших в школу, так и взрослых женщин, решивших, что под старость лет следует привести себя в форму. Спуску она ни тем, ни другим не давала. И исключением я также не была. Она могла мне простить прогул занятия только потому, что я шла впереди всей ее любимой группы. Но даже я была обязана посещать их хотя бы раз в неделю. Для нее танцы были всем, и она ненавидела, когда к ним так пренебрежительно относятся. Поэтому: - Хорошо, я приду на следующее занятие. – и, глубоко вздохнув, получив новую порцию свежего, разбавленного токсичными отходами, исходящими от машин, воздуха, продолжила, - вам что-то еще от меня нужно? - Да. Сегодня в семь вечера состоится концерт по случаю пятилетия существования моей танцевальной группы. И ты, разумеется, приглашена. Для тебя и Анны я оставила по два билета, так что позовите кого-нибудь, - и, не дав мне даже вставить слова, чтобы вежливо отказаться от такой сомнительной идеи, - к твоему сведению, отказы мною воспринимаются, как личные оскорбления, поэтому выбора у тебя нет. До встречи. И она отключилась, даже не дав мне возможности с ней попрощаться. Я смотрела экран телефона, мысленно взвешивая все «за» и «против». С одной стороны, мне было необходимо расслабиться, а концерт этому бы поспособствовал, давая мне и моральную, и физическую разрядку. Открытым вопросом оставалось лишь какого-нибудь человека, который бы мне смог составить компанию. Но знакомых у меня в этом городе было мало, разве что... Нет. Нет. И еще раз нет. Сыновей Бреттингем я приглашать не буду. Младший не согласится, потому что это ему неинтересно, а старшему нет дела до каких-то сомнительных концертов, в которых не участвую я. Потому что мне кажется, что, если бы я выступала, Алекс бы решил все дела заранее и приехал бы посмотреть. Или это мое разыгравшееся воображение наивной школьницы, которая мечтает о внимании со стороны горячих сексуальных брюнетов с глазами, смотрящими тебе прямо в душу, исследующими твое нутро, проникая вглубь, заставляя трепетать всем тело? Заставляя возбуждаться лишь от одного взгляда этих темно-карих, почти черных глаз. Я понимала, на что иду. Понимала, что являюсь для него не более чем подстилкой для удовлетворения физических потребностей. Но. Всегда есть какое-то злополучное «но», перекрывающее все разумные доводы твоего сознания. На уровне животных рефлексов я хотела его. Пора бы это уже признать. Даже от мысли, что он мог увидеть меня, танцующую на шесте, пробиваясь горячим взглядом сквозь кожу, разгоняя быстрее кровь и добавляя адреналин во все тело, все мое нутро трепетало, а по спине начинали бежать мурашки. Я и не заметила за столь приятными мыслями, как экран снова начал светиться, оповещая о прибытии сообщения. Посмотрев на дисплей, я с удивлением отметила, что номер мне незнаком, но чисто ради из любопытства я открыла его. И меня тут же прошиб холодный пот. Вся краска, полыхавшая на лице ярко-красным от разыгравшегося воображения, немедленно отхлынула, оставляя в голове страх. Такой, что хотелось убежать, укрыться где-нибудь и переждать эту бурю. Я поняла, от кого было прислано сообщение. Джерард. От одного имени меня пробила крупная дрожь, и я начала озираться по сторонам, то и дело выхватывая в проходящих мимо меня прохожих до боли знакомое, но такое ненавистное мне лицо. Каждый мужчина мне казался человеком, от которого я сбежала. Который заморозил все мои эмоции, оставляя равнодушие. Именно мама меня с ним познакомила. Именно она решила, что мы являемся идеальной парой, поэтому пресекала все мои попытки завести нормальные, не пропитанные ненавистью с обеих сторон отношения. Но, к сожалению, мать, как и большинство людей, проживающих на планете, не хотела видеть дальше своего собственного носа, полагаясь на эгоизм и не оставляя мне выбора. Поэтому на протяжении всей моей жизни меня окружала нескончаемая клетка - сначала в лице моей дорогой матери, а затем в лице Джерарда, от которого мне все-таки удалось сбежать. Но нет. Иллюзии быстро рушились, погружая меня в устрашающую реальность. И даже сейчас мне казалось, что он наблюдает за мной и смеется, прекрасно понимая, что мне не сбежать. Наверное, именно это привело в чувство, и я стремглав ринулась к ближайшему такси, чтобы покинуть эту улицу. Я знала лишь одно место, где не могла думать о прошлом. Где я чувствовала себя в полной безопасности, даже не принимая сейчас тот факт, что один из жильцов точно меня убьет. Ну и плевать. Что угодно, кроме прошлого.

***

- Где. Ты. Была?! – его глаза полыхали огнем негодования и злобы, что сейчас он скрывал очень плохо, а я так и осталась стоять в дверном проеме, опустив голову вниз. Алекс меня решил отчитать, как провинившегося ребенка? Серьезно? - Тебя это не касается, - смело ответила я, прекрасно зная, что начинаю выводить его из себя. Мне нравилось это чувство, которое я не могла объяснить. Я являюсь его няней. Это он должен меня слушаться, а не наоборот! Тогда почему я ощущаю себя виноватой? Будто пришла в два часа ночи, когда родители разрешили погулять лишь до десяти вечера. - Меня касается все, что связано с тобой, дура, - я и не заметила, как он очутился около меня, грубо приподнимая мой подбородок, заставляя смотреть в его бездонные глаза. – Так что спрошу еще раз. Где ты шлялась?! - У Анны! – громче планируемого сказала я первое, что пришло в голову. – Она позвонила и попросила срочно приехать! Уж извините, Ваше Высочество, но я не обязана перед вами отчитываться! - У Анны, значит..., - он продолжил буравить меня взглядом, явно не веря в мои слова. Пытался высмотреть во мне крупицы правды, которые я задвинула в самый дальний ящик своего сознания. Он явно понял, что я блефую, но не стал докапываться, однако... Он наклонился чуть ниже, ближе к моим губам, и сладко, но жестко прошептал: - Я приказал ждать меня, и ты не смела меня ослушаться. Если подобное еще раз повторится, ты так легко не отделаешься, усекла? – прошипев, Алекс резко отпустил меня и двинулся наверх, вероятно, в свои апартаменты. А я, простояв на месте секунд десять, прошла до «берлоги» Адама, чтобы спросить о предстоящем концерте. Постучав в дверь и услышав «открыто», я вошла в такую знакомую уже комнату и сразу же заприметила Адама, вальяжно сидевшего в своем кресле рядом с горящими компьютерами. Он был явно чем-то озадачен, о чем говорили сомкнувшиеся на переносицы брови и складочка недовольства, расположенная между ними. - Сэм, прости за то, что отдал видео Алексу, где ты... - я покачала головой, лучезарно улыбаясь. Вот чем я могла похвастаться, так это тем, что была невероятно отходчивой. Я не могла обижаться на человека дольше двух часов, поэтому об инциденте с видео я благополучно забыла. - Адам, не переживай, все хорошо на самом деле. – я ухмыльнулась, посмотрев на экраны компьютеров, - что смотришь? - Алекс попросил, - нехотя ответил он, явно чувствуя, что должен мне вернуть долг за тот случай. – Пришел сегодня, злой, как черт, дал некоторые документы, - он кинул взгляд на кипу бумаг, находившихся в беспорядке на кровати, - сказал разузнать все о том, что там написано. - И что там написано? – мальчик отвернулся от меня, продолжив что-то щелкать мышкой, явно не изъявив желание ответить на мой вопрос. – Адам. Он, как великомученик, тяжело вздохнул, опустив голову на руки, но все же ответил: - О некоторых организациях, с которыми не в ладах Алекс. - И с какими он не в ладах? – продолжила допытываться я, прекрасно зная, насколько могу быть надоедливой. - Даже не надейся, не скажу. – он хитро улыбнулся, показав, как закрывает рот на замок, а ключ выбрасывает куда-то. - Слушай...- я решила перевести тему, вспомнив про приглашения, - не хочешь сходить со мной на концерт по pole dance*? Он долго молчал, а затем посмотрел на меня так, что я сразу все поняла. Даже не стоило спрашивать. Его взгляд явно говорил о том, что я глупая, раз решилась на такой вопрос. - Я просто из вежливости спросила, - буркнула я, попутно намереваясь пойти в покои Алекса, - нечего на меня смотреть, как на умалишенную. Возмущению моему не было предела, но я ничего не сказала, рассудив, что если продолжу лезть к нему своими вопросами, он мне больше ничего не скажет про своего брата. Конечно, мой подопечный казался непоколебимой одинокой скалой, но даже у него есть слабости. Его семья, например, за которую он раздерет глотку всем, кто хоть как-то покусится на ее относительно спокойную жизнь. Или та же София. При упоминании ее имени я непроизвольно вздрогнула, вспоминая историю Питера. Что-то этот на вид приличный парень скрывал, только я понять не могла - что. Из него вышел прекрасный актер, но до меня или Алекса ему очень далеко, поэтому его блеф можно было бы легко раскусить, если бы я знала хотя бы толику правды. А я. Ее. Не знала. И это просто выводило из себя. Поэтому в моей голове созревал новый план, как пробраться в прошлое Алекса. И он начинался с простого приглашения на концерт. Я осторожно приоткрыла дверь, ведущую в апартаменты моего подопечного, и, убедившись, что в его спальне никого нет, прошла внутрь, садясь на вышеуказанный предмет и дожидаясь прихода Алекса. А Его Величество не заставило себя долго ждать. Из ненавистной мною ванной комнаты вышел молодой человек, открывая мне обзор на влажный после душа подтянутый голый торс, покрытый всеми возможными татуировками. Откуда это желание провести по каждой губами, изучая, исследуя эти непонятые рисунки? Одинокая капелька стекала по его хорошо накаченной груди, и в моем горле неожиданно пересохло от желания поймать ее языком. Волосы, все еще влажные, в которые хотелось вцепиться руками. Мягкие ли они или жесткие, так кажущиеся на первый взгляд? Почему мне так хочется двинуться к нему, ощутить тепло его тела? Когда это пройдет?! - Обо мне думаешь, нянечка? – злорадно усмехаясь, произнес парень, окинув меня оценивающим взглядом. – Даже не надейся. - На что не надеяться? – невинно пролепетала я, откидываясь на шелковые черные простыни и наблюдая за подопечным краем глаза. - Ты меня не получишь. – все еще ухмыляясь, ответил он и прошел в гардеробную, которая разделялась с основной частью спальни довольно-таки прозрачными раздвигающимися дверьми. Я отвернулась от переодевающегося подопечного, посмотрев куда-то на дверь, размышляя, стоит ли приглашать его на концерт. Я видел ее взгляд. Изголодавшийся, он прошелся по всему телу, жадно изучая каждую часть. Этот взгляд из-под полуопущенных ресниц заставил все мысли резко разлететься, оставив одно желание – обладать. Обладать ею всецело, до последнего вздоха, до последнего биения ее девственно чистого, не тронутого никем сердца. Что я там сказал? Ты меня не получишь? Да у меня на лбу написано, что если ты сейчас же не отвернешься, я наплюю на свой план и оттрахаю тебя так, что ходить ты еще неделю не сможешь! Каждый ее вдох отражался выдохом во мне. Каждое ее движение отражалось на мне парализацией. Казалось, еще секунда, и выдержка полетит к чертям, но каждый раз меня что-то останавливало. Наверное, осознание того, что если подождать хотя бы еще немного, то получу я более сладкий десерт. Я получу ее всю. Ведь она сама себя едва ли не предлагает, раскрыв стройные ножки навстречу моему члену. Еще немного. И ты полностью подчинишься мне. Станешь персональной подстилкой для меня. Только для меня, ясно? Я никому не позволю приближаться к тебе, потому что ты моя. Я уже представляю, как ты выкрикиваешь мое имя, когда волны оргазма накроют тебя. Как твои бедра подмахнут мне, и я буду вдалбливаться в тебя еще сильнее, наплевав на то, что ты выглядишь такой хрупкой. Осталось совсем чуть-чуть. Главное, самому бы продержаться это время. Он меня отвлекал своим взглядом. Чувствуя себя крайне неуютно, я продолжала смотреть куда-то в сторону двери, чтобы он не увидел моих полыхающих от смущения щек. Как он это делает? Одним взглядом проникает в глубину души, выворачивая все наизнанку, выискивая моих потаенных демонов и выгружая их наружу. Поэтому и хотелось наплевать на все запреты и просто броситься в его крепкие объятия. Но я этого благополучно не сделала. И чтобы он отвлекся от пристального изучения моего тела, я решила перевести тему на более приятную: - Ты когда-нибудь веселишься? - спросила я, так и не повернувшись к своему подопечному. Боковым зрением я видела, что он выбирает одежду, явно о чем-то задумавшись. Я его врасплох застала? Неужели он никогда не развлекается? - Тебя это не касается, - ответил он мне так же, как и я ему тридцатью минутами ранее. Впрочем, я не ожидала другого ответа. Возможно, он все еще меня ненавидел, но презрения в его взгляде не было больше. После того случая у бассейна он стал более спокойно ко мне относиться, воспринимая, как что-то все время рядом находящееся. Вроде, хочется выкинуть в мусорку, как нечто не нужное, но в то же время жалко. - Окей. Тогда у меня к тебе предложение, - он выглянул из-за дверей и скептически посмотрел на меня, явно соображая, чем же такая няня может его заинтересовать, - как насчет того, чтобы пойти со мной на концерт по pole dance? - Ты там выступать будешь? – усмехнувшись, спросил парень, наконец выйдя из злополучной гардеробной, показывая себя во всей красе. Я приподнялась на локтях, с интересом наблюдая, как парень зачесывает рукой волосы назад, а второй упирается на косяк. Как всегда он выглядел безукоризненно. Черная рубашка, которую он подвернул до локтя, открыв обзор на начало татуировки, облегала идеальное строение тела, по которому хотелось провести пальчиками, почувствовав игру мышц. Такого же оттенка джинсы, обтянувшие его ноги и придерживающиеся на нем с помощью белого ремня, который мне захотелось расстегнуть. Что со мной не так?! Я резко мотнула головой, отворачиваясь от его дьявольской сексуальности. - Не хочешь рассмотреть повнимательнее? – прошептал он, и у меня побежали мурашки по всему телу от ощущения едва ли не первобытного возбуждения. - Нет, - прохрипела я, с ужасом осознавая, что в горле у меня пересохло. – Так что насчет концерта? - Мне не до этого, - отчеканил он, собираясь покинуть свою комнату. – А раз я не еду, то ты тем более. Да что он о себе мнит? Я не его рабыня, чтобы он мне указывал. Усмехнувшись, я нагнала его, пристроившись рядом и сложив руки на груди. - Очень жаль тебя расстраивать, - как можно театральнее пропела я, зная, что это его безумно злит: неподчинение этому человеку каралось чем-то нехорошим, но мне было абсолютно плевать на это. – Но я еду туда в любом случае, хочешь ты этого или нет. Он резко остановился и, злобно посмотрев на меня, с невероятной скоростью пригвоздил меня к стене, руками ставя блок. - Я сказал, что ты. Никуда. Не едешь. – прошипел он, с яростью вглядываясь в мое лицо, пытаясь в нем прожечь дыру. Он так пытается меня остановить? Не выйдет, милый. - А я сказала, что я еду в любом случае, - прошипела я в ответ, злорадно ухмыляясь, стараясь вывести его из себя. - Это окончательное решение? – он сжал кулаки возле моего лица, пристально смотря мне в глаза. – Ты точно головой подумала? - Да, - уверенно ответила я, сложив руки на груди и наклонив голову чуть набок, победно улыбнулась. Он скрипнул зубами и резко оторвался, отчего мне захотелось вдохнуть глубже, ощутив приятный запах его дорогого одеколона и, достав свой телефон, набрал по памяти чей-то номер. - Это я. Слушай меня внимательно, - он глубоко вздохнул, прикрыв глаза, будто от усталости. Или от того, что у него няня такая упертая. – сейчас ты завершаешь все дела и со скоростью света едешь ко мне в дом. – Алекс замолчал, слушая ответ в трубке, а затем продолжил, - ты отвозишь мою знакомую на концерт и весь вечер за ней наблюдаешь, ясно? Если с ней что-нибудь случится, твои кишки я самолично вырву и подвешу тебя на них же, понял? – и, не попрощавшись, он заблокировал телефон, тем самым завершив вызов. А я осталась стоять в ступоре, не веря в то, что он такое сказал. Почему я не могу выйти? Что с ним не так в последнее время? Он слишком... заботливый? - Ты позвонил Заку? Зачем он будет наблюдать за мной? – я осеклась, поняв что спросила что-то явно лишнее, с ужасом наблюдая, как его карие глаза наливаются черной бездной. Такой поглощающей. Он был в ярости. И причиной этому был мой слишком длинный язык. Он едва сдерживался, чтобы не послать меня на известное всем место. - Что ты знаешь о Заке? – прошипел он, буравя меня взглядом, от которого хотелось спрятаться. Но это было ничто в сравнении с моим прошлым. - Ничего. Ты как-то упомянул его имя, поэтому и спросила, - первое, что пришло на ум, ответила я, искренне надеясь, что это моя ложь останется незамеченной. Хотя, если подумать, то, когда Зак меня увидит, он обязательно доложит своему начальнику об всем, что творилось в том кафе. И тогда сухой из воды мне не выйти. - Жди его здесь. Он подъедет через тридцать минут. - А ты? – а он ушел, так ничего и не ответив. Оставив меня наедине со своими разбушевавшимися мыслями, которые вернулись к тому часу, когда я получило то сообщение. Будто из самой Преисподней, оно кричало о том, что мне нигде нет безопасности. Но Алекс. Своими выходками, своим ужасным на первый взгляд характером он отвлекал меня от прошлого, от воспоминаний о том, что я нахожусь в клетке. И сейчас Алекс меня оставил, вероятно, уехав на свою работу, на которой мне места не было. Он бы меня не пустил так легко в свою жизнь, но несмотря на все предостережения по поводу его жизни со стороны других, я все равно влезла, раскрошив часть его воспоминаний, как сухарики. Но я не остановлюсь на достигнутом. *** Как по часам, спустя тридцать минут, я вышла за ворота на улицу, на которой стоял уже знакомый мне Ford Mustang 1967 и облокотившийся на него такой же знакомый мне парень с русыми волосами, собранными в конский хвост и глубокими ледяными глазами, с интересом изучающие меня. - Ну... - я начала разговор, опустив голову вниз, чувствуя себя неловко. – Привет, Зак. - Ну, привет, подруга девушки, которая рассталась с парнем. – Он усмехнулся, открывая дверь с пассажирской стороны, как истинный джентльмен. Я залезла в машину, вдыхая запах сигарет и чего-то алкогольного. Похоже, расслаблялся этот человек именно так. - Так ты все знал? – осторожно спросила я, чувствуя, как кровь приливает к кончикам ушей. Оказывается, из меня никудышная актриса. - Догадывался. Слишком наигранно было. Да и тем более, - он неожиданно осекся, явно что-то вспомнив, о чем разглашать было категорически запрещено. – Нет, забудь. - Раз так, то давай поговорим. - Я знаю, о чем ты хочешь поговорить. - я выжидающе на него посмотрела, но он не обратил внимания, продолжая спокойно ехать по более или менее известной мне улице. Его взгляд ничего не выражал, в нем отсутствовали эмоции. – Об Алексе. Даже не надейся, я ничего не расскажу. - Почему? – так наивно и по-детски, но я не сдержалась. Надоело пытаться окольными путями заполучить столь желанную информацию, поэтому и спросила напрямую. - Он – мой начальник. У нас действует правило неразглашения информации о начальстве. - У нас? – прищурив глаза, я повернулась к нему, заметив, как он сильнее сжал в руках руль. Похоже, я уже успела его вывести из себя. - Сэм. Не пытайся ничего выведать, хорошо? – он провел рукой по волосам, заправив выбившуюся из хвоста русую прядь за ухо, - ты не сможешь вынести всего того, что Алекс таит в себе. Будь умной девочкой, не лезь к нему, иначе тебе же будет хуже. Где-то я уже слышала...

***

Примерно через час мы были на месте, о чем говорило большое скопление людей у входа в ночной клуб и два амбала, не пропускавших никого. Представление еще не началось, однако сейчас запускались те, у кого есть vip-билеты. То есть, такие, как я. Я вышла из машины Зака, и, гордо подняв голову, прошествовала к одному из охранников, у кого был планшет с фамилиями и именами приглашенных. - Саманта Миллер, – он кивнул и начал искать нужные слова и, отыскав их, поставил галочку. Второй охранник отворил дверь, и мы с Заком прошли в просто оглушающее пространство, заполнившееся танцующими людьми и грохочущей в ушах клубной музыкой. Оставалось несколько минут до начала, а я начала выискивать среди этих людей Анну, почему-то уверенная в том, что она пришла без своего бойфренда. - Вот ты где, - радостно отозвалась девушка, обнимая меня со спины, - я тебя уже заждалась. А...- она осеклась, заметив человека, стоявшего рядом со мной, - ты что тут делаешь? Готова поклясться, на секунду в ее глазах промелькнул восторг от того, что Зак пришел в это место, но потом эта эмоция было умело погашена безразличием. - Ну, как же, - он улыбнулся уголком губ, с интересом рассматривая, во что Анна была одета. – Я сопровождаю сегодня твою подругу. Девушка была одета великолепно. Черно-белое коктейльное платье без бретелей, державшееся на достаточно большой груди и заканчивающееся на две ладони выше колена. Черный верх и белый низ соприкасались на талии девушки в замысловатом сером блестящем оригинальном ремешке. Девушка стояла на высоких каблуках черного цвета, то и дело поправляя прическу. Волосы она решила немного завить, поэтому сейчас они аккуратно лежали на ее плечах. Минимум макияжа, показывающий всю естественность и все – Анна казалась неотразимой. Я решила особо не рассуждать над выбором наряда, поэтому выудила из своей огромной сумки первое, что попалось на глаза - кожаное темно-серого оттенка платье, едва ли доходившее до середины бедра. Верх был обхвачен сеткой, закрывая полностью руки. Волосы я так и оставила в художественном беспорядке, лишь немного приподняв начесом. Мда. С Анной мне не сравнится. Об этом говорил и голодный взгляд Зака, который блуждал по открытым участкам кожи моей подруги. - Кого ты пригласила? – встряла я, ощущая просто нездоровый интерес к ответу на этот вопрос. Анна быстро отвела взгляд, явно что-то скрывая. Но Зак быстро обо всем догадался и поэтому: - Ты без парня, не так ли? Он тебя обидел? Или ты не решилась звать его, зная, что в этом месте его будет интересовать все, кроме тебя? – он наклонил голову набок, с прищуром смотря на нее, улыбаясь чему-то своему. Похоже, он попал в десятку, потому что Анна резко вскинула голову, красная как рак (даже свет прожекторов этого скрыть не мог) и зашипела: - Урод. – И после этого она ринулась к выходу, проталкиваясь сквозь толпу. Зак посмотрел на меня, но мой красноречивый взгляд все сказал за меня, и, как следствие, парень бросился за моей подругой. А я свободно вздохнула полной грудью, намереваясь пойти к бару и пропустить пару коктейлей. Но, увы. Мои планы разрушились с появлением перед глазами моего взволнованного тренера. - Сэм, выручай, - жалобно проскулила она, сложив ладони вместе, - одна из танцовщиц упала с шеста и сломала ногу. Сейчас находится в медпункте, ей накладывают гипс. Запасного варианта нет, поэтому, - она опустила голову, а я точно знала ее последующие слова. – Выступи на концерте! - Кейт...- начала я, пытаясь слиться с этой сомнительной затеи, - я даже не знаю программы и песни. - Super Massive Blackhole тебе говорит о чем-нибудь? – улыбнулась тренер, - довольно-таки известная песня. - Muse...- протянула я, отчетливо помня, как танцевала под нее. Когда еще не получила травму. – Это плохая идея, Кейт. - Я знаю, как ты танцуешь. Для тебя это – раз плюнуть, но этим ты поможешь мне и всему нашему коллективу. Долго обдумывая, стоит ли соглашаться, я озарилась по сторонам, смотря на танцующих людей. Им весело. Они пришли сюда расслабиться, точно так же, как и я, и их не заставляют танцевать на пилоне, как меня. Вместе с этим, смотря в едва ли не слезливые, едва ли не умоляющие глаза тренера, я также не могла отказаться. Этот концерт ей безумно важен, и она сделает все, лишь бы он прошел идеально. Почему бы не помочь? Я шумно выдохнула и на автомате ответила «да», и под визг этой ненормальной меня повели в гримерную.

***

Я ожидала чего угодно, но не этого! Сидя в крутящемся кресле, я рассматривала себя, как неизведанный мною ранее предмет необыкновенной красоты. Волосы мне выпрямили, и теперь они густой гривой спадали мне едва ли не до середины спины, перед этим вылив на них огромное количество лака, поэтому сейчас они сверкали в лучах софитов. Макияж мне сделали броский, поэтому глаза, на которые были наложены тени различных темных оттенков, сейчас казались огромными, нос меньше, а губы полнее. Да и все мое лицо сейчас напоминало фарфоровое. Почти что идеальное, и лишь отблеск страха, отражавшийся в глаза, подсказывал, что это не кукла в отражении. А всего лишь я. Далее воротник, покрытый всеми возможными шипами и закрепленный к идентичному лифчику. Край шорт, больше напоминавших завышенные трусики, начинался с талии, и заканчивался в верхней части бедра, открывая обзор на длинные стройные ноги, облаченные в туфли на высоком каблуке. Весь образ напомнил мне о времени, когда я не боялась. Не боялась летать и падать. Когда в танце я чувствовала себя свободной, словно птица, распустившая свои крылья навстречу ветра. Мне захотелось смеяться. Все возвращается на круги своя, не так ли? Не говорит ли об этот тот факт, что я вернулась в свое прошлое, тогда еще не омраченное ничем плохим. Что потом стало? Почему я стала такой трусихой, что сбежала от своих проблем, уехав в другой город? Концерт уже тридцать минут как начался, и сейчас треки сменялись один за другим, заставляя с каждой новой песней волноваться все больше и больше. Ведущий объявлял имена выступающих девушек, которые неуверенно кланялись публике. На сцене совсем не так, как внизу. На сцене ты чувствуешь себя одиночкой, которая должна за себя постоять. Поэтому и страшно. Страшно, что можно опозориться перед огромным количеством людей. Песня Marilyn Manson «Tainted Love» оповещала о том, что после этого выступления на сцену выйду я. Подойдя к выходу, зная, как известная всем песня заставляет всех вздрагивать от движений танцующей девушки, невольно вспоминаю о событиях минувших дней. Знакомство с Алексом. Мой первый поцелуй. Проигрыш в спор. Сообщение от Джерарда. Мама. Я отпустила все, что меня так заботит. Лишь на мгновение. На несколько минут, позволивших мне дышать полной грудью и снова почувствовать себя птицей. Последние аккорды и... гул аплодисментов. Девушка спустилась со сцены и двинулась к выходу, где, как я поняла, ее ждала Кейт, чтобы похвалить свою танцовщицу. Настала моя очередь. - На сцену выходит девушка, покорившая весь Лондон своими прекрасными движениями и превосходной пластикой. Встречайте, Саманта Миллер! – и меня подбодрили оглушительными аплодисментами, поэтому показалось, что начала музыки я не услышу и тем самым провалю весь танец. Но нет. Первые аккорды. Начали. Покачивая бедрами, я соблазнительно облизнула верхнюю губу, подходя к шесту. Обойдя его со стороны и прислонившись спиной к нему, я обернула правой ногой так, что теперь ее не было видно и, крепко ухватившись одной рукой за шест, а другую вытянула вперед, резко оторвалась от сцены, делая полный поворот. Да. Те же эмоции, покинувшие меня после травмы, нахлынули с неистовой скоростью и яростью, будто соскучились по хозяйке. Я была свободна от рамок и ограничений. Свободна от клетки. Из колонок начали доноситься первые слова, и меня это отрезвило. Oh baby don't you know I suffer? Oh baby can you hear me moan? Схватив шест обеими руками, резко подняла ноги, обхватив ими пилон, и так же резко отпустила руки. Движение старое, но очень действенное. Быстро опустившись, встала на ноги, при этом не забывая соблазнительно улыбаться зрителям. You caught me under false pretenses? Схватив шест, я перекинула одну ногу за другой, создавая иллюзию шпагата. How long before you let me go? Снова обхватив пилон руками, начала подтягиваться, поднимаясь все выше и выше. И припев. Glaciers is melting in the dead of night – выгнулась дугой, задержавшись наверху, держась лишь на сцепленных ногах, корпус опустила вниз, проводя по всему телу рукой. And the superstars sucked into the supermassive - поднимаюсь назад и, также не прикасаясь к шесту ладонями, опускаюсь вниз. Свобода. Я давно не чувствовала такой эйфории, заполнившей всю мою душу, освобождая от угнетающих мыслей, которые давили на сознание, не позволяя спокойно выдохнуть и хотя бы один день прожить без воспоминаний. На эти несколько минут я парила, словно освободившаяся от клетки птица, мечтающая оказаться на воле. К черту все, что мучило меня на протяжении нескольких лет, не давая спокойно жить. К черту Джерарда, так некстати появившегося в жизни. К черту все. Есть я и музыка. Но ничто не длится вечно, и сейчас под последние аккорды я резко подтянулась на руках, смотря на публику, окидывая ее победоносным взглядом, и... Замечая его. Стоявшего около входа, опершегося на косяк. Он смотрел на меня, как зверь смотрит на свою добычу. Supermassive black hole – я встретилась с ним глазами, отчетливо видела пляшущие чертики, едва ли не вырывающиеся наружу. Supermassive black hole – его улыбка подобна оскалу хищника, столь же смертоносна, что и он сам. Supermassive black hole – он проводит большим пальцем по верхней губе, с прищуром смотря на меня. Supermassive black hole – я последний раз выгнулась дугой и опустилась на пол, положив руки перед собой. Все. Закончилась моя свобода. Под громкие аплодисменты я выбежала из этого места, столкнувшись с Кейт в проеме: - Сэм, ты была великолепна! – радостно проорала эта девушка, похлопав меня по спине, - не ожидала, что ты настолько нереально двигаешься! Не хочешь побыть тренером вместо меня? – заливисто засмеялась она, но резко отвернулась, слушая, как ведущий объявляет выход новой незнакомой мне девушки. - Я могу идти? - Переодевайся, и можешь быть свободна, - лучезарно улыбнулась она, - спасибо тебе еще раз. Я зашла в гримерную, и, быстро собрав вещи, начала переодеваться в свое кожаное платье, не понимая. Какого черта здесь делает Алекс?! Он сказал, что ему не до этого концерта, так почему он находится в этом клубе? Как охранники его пропустили? Хотя, с его-то деньгами не составит труда пройти даже на самую закрытую вечеринку. Постойте. Он видел, как я танцую. Он пожирал меня глазами, и мне было приятно от этого осознания! Выйдя на улицу через черный выход, я вдохнула поглубже свежий воздух, обдувающий меня прохладой, успокаивая разгоряченное тело. Надо было найти Анну и узнать, что произошло в ее жизни, пока я прохлаждалась с Алексом. Но мои планы полетели прочь, когда чья-то крепкая мужская рука схватила меня за запястье и потащила, как я поняла, на парковку. Свет от фонарей отбрасывал тень на моего «похитителя», но я знала, кто он. - Алекс, что ты тут делаешь? – буркнула я, пытаясь вырвать руку из его крепкой хватки. - Мы едем домой, и ты делаешь то же самое, что несколькими минутами ранее, - он с прищуром посмотрел на меня, в его взгляде плясали самые настоящие демоны. Ад не под землей. Он сосредоточен в этом человеке. В его почерневших глазах.

***

Мы приехали домой, и мне потребовалось двадцать минут, чтобы привести себя в порядок. И теперь я стояла в новом наряде перед дверью, постучавшись в нее и дожидаясь ответа. Так. Я готова. - Проходи. – удовлетворенно хмыкнул парень, кидая на вошедшую меня оценивающий взгляд. Я переоделась в шортики и джинсовую рубашку, которую завернула чуть выше живота. Он сидел на кресле перед импровизированным камином, выжидающе смотря на меня. - Ты знаешь, зачем я позвал тебя. Да? – одной рукой он упирался в висок, а второй держал пульт, как я поняла, к аудио-системе. Я резко качнула головой, не решаясь подойти к излучающему что-то нехорошее, но вместе с тем не менее завораживающее и очаровывающее парню. – Станцуй мне. Музыка Fever Ray – The Wolf полилась из колонок сразу же после его слов, но я осталась стоять на месте, мелко задрожав. - Давай, детка, - облизнув губы, эротично прошептал парень. Или же это просто на меня так действует его окружение? В любом случае, я несмелым и осторожным шагом двинулась к нему, легко покачивая бедрами в такт музыке. Он смотрел – ничего не говорил, и от этого было страшно. Я была не в состоянии как-то здраво мыслить и действовала на уровне инстинктов. - Здесь нет шеста, - пролепетала я, пытаясь смотреть на что угодно, кроме как моего возбуждающего до крышесносного ощущения подопечного. И я решилась рискнуть, наплевав на все запреты. Наплевав на то, что Джерарду это не понравится. Сейчас для меня существовали лишь Алекс и мое возбуждение, нарастающее с каждый шагом вперед. Его глаза гипнотизировали. Они отдавали чем-то черным и необузданным, и я хотела все, что накопилось в нем. Все до последней капли. Уверенность возрастала, и мои действия были более смелыми. Пальцами одной руки провела от губы вниз, до ключицы, между ложбинок и вниз по животу, едва ли не задев край шорт, а указательный и средний пальцы второй облизала языком, зная, что это выглядит более чем сексуально. Его взгляд горел. Адским пламенем, говорящим «Я тебя сожру с этими гребанными пальцами, если не прекратишь так делать». Проблема заключалась в том, что меня уже было не остановить. Я подошла вплотную к нему, оперевшись руками на подлокотники кресла и заглядывая Алексу в глаза. Электрический ток прошелся по всему телу, заканчиваясь и сосредотачиваясь внизу живота. Алекс не смел что-либо сделать, просто сидел, не шелохнувшись, пожирая каждое мое движение. А я, в край обнаглев, решив, что ничего в этом плохого не будет, резко села на его колени, начиная расстегивать рубашку. Черт. Это. Просто. Пиздец. Яйца сейчас взорвутся от неконтролируемого желания оказаться в ней, ощутить влагу на члене и вдалбливаться в ее податливое тело вечность. Она раздевалась для меня. Для меня! Расстегивала пуговицу за пуговицей на этой чертовой рубашке, которую мне хотелось порвать пополам. Я еле сдерживал себя, чтобы не вцепиться в ее мягкое, но хрупкое тело, чтобы после меня остались отметины. Означающие, что она моя. Всецело. Я почти добился того, чего так долго хотел. Вторая, третья, наконец, последняя, на которой ее пальцы дрогнули. Моему взору предстал черный кружевной лифчик, который мне хотелось уничтожить с ее прекрасного тела. - Алекс, - она заводилась не меньше моего, я чувствовал, как стоны ее души едва ли не вырываются наружу, но она явно себя сдерживала. Нет. Так дело не пойдет. Я резко вскинул руки вверх, накрывая полушария через уже ненавистный мне лишний предмет одежды. - Алекс, - прошептала я, пытаясь как-то привести мысли в порядок, но ничего путного не выходило. Все, что было в моей голове, исчезло, оставляя лишь что-то животное, первобытное, страстное. Я выгнулась дугой, еще больше выпячивая грудь, в которую Алекс тут же въелся ртом, не давая возможности мыслить. Я хотела его. Хотела так, будто от этого зависела моя жизнь. - Что ты хочешь, детка? – прошептал он в мое ухо, а затем провел языком по мочке, вызывая новую волну мурашек. - Тебя. Много тебя. Сейчас же, - хрипло ответила я, пытаясь приблизиться к его грудным мышцам и ощутить их игру под своими ладонями. Он усмехнулся, снимая медленно и мучительно кажущийся лишним предмет одежды в виде лифчика. Я решила, что мы находимся в несколько неравных условиях, и начала расстегивать пуговицы на его рубашки едва ли слушающимися меня пальцами. Он шумно выдохнул, когда я дотронулась пальцами до его горячей, просто обжигающей груди, и, слабо надавив ногтями, провела ниже по его торсу, вызвав долгожданный глухой рык. Что она делает. Своими прохладными пальцами проводит по моей коже, вызывая доселе державшееся возбуждение, вырывая его с корнями из моего тела, заставляя трепетать перед ней. Заставляя желать ее, как самый сладкий десерт на свете. Хотелось вылизать каждый участок ее хрупкого тела, потому что пахла она, как нечто очень аппетитное. Я прижал ее к груди, пальцами зарывшись в ее густую гриву волос, намотал шелковистые локоны на кулак и дернул их назад, отчего она вскрикнула и тихо застонала. Так, как умела только она. Взрывая мою голову от осознания того, как сильно я хочу ее трахнуть. Нет, не заняться любовью. Для меня это чувство было давно забыто, погашено равнодушием ко всему миру, крепко сидящее в моем теле и растекаясь по всему телу вперемешку с кровью. Я рванул мешавший мне предмет, и лифчик под напором расстегнулся, открывая обзор на красивую грудь второго размера, в которую я, не думая и не соображая, впился ртом желая попробовать ее на вкус. Осознавая, что ее стон - чистейший и ярчайший – доводит до безумия. Знала ли она, что ее тело так действует на мое? Скорее всего нет, иначе воспользовалась бы этой ситуацией в своих целях. А этого я допустить не мог. Я едва ли сдерживала свой язык, чтобы не обронить слетевшее бы с уст его имя. Но хотелось кричать в преддверии чего-то космического, такого нереального и удовлетворяющего. Руками он сжал мою грудь, въедаясь в нее ртом, заставляя мои пальцы снять с него рубашку и провести ногтями по широкой, осыпанной татуировками спине, вцепившись в кожу. Оставить кровавые полосы. Чтобы он видел. Чтобы он знал, на что я способна. Языком он провел по затвердевшему соску, и я рвано выдохнула, вцепившись в его плечи, надавливая, пытаясь проникнуть сквозь кожу прямо в его душу и вытащить из нее гниль. Неосознанно подалась бедрами вперед, проехавшись по его члену, чувствуя, как он твердеет подо мной. Я выгнулась дугой, не оставляя ему надежды посмотреть в мои глаза и увидеть в них тонны наслаждения, сочившегося из каждого участка кожи. - Ты, - он резко прикусил кожу над соском и тут же зализал место укуса, оставляя яркую отметину, - моя. - Да, - бессвязный шепот куда-то в потолок, но он услышал, и на его губы легла улыбка победителя. Он знал свое превосходство надо мной, над всеми и этим умело пользовался. Для него не составило бы труда затащить такую простушку, как я. А я позволяла. Потому что этим рукам невозможно было противиться, или, что еще хуже, отказать, бросив грубое «нет». Потому что эти губы знали, как довести девушку до той черты, когда она уже не будет помнить, кто она. Жива ли еще. Потому что эти глаза смотрели с таким голодом, что сомнений не оставалось – он не позволит прикоснуться ко мне кому-нибудь еще. Чернота в его взгляде могла заволочь в самые потаенные глубины его души, даже не давая надежду оправиться. Он мог одним взглядом заставить мое тело возбуждаться без одобрения моего сознания. Потому что его власть. Она поглощала все, что находится на ее пути. И меня она тоже поглотила. Он с неожиданной резкостью наклонил мою голову вперед, впиваясь в мои губы грубым – собственническим – поцелуем, и я по инерции закрыла глаза. Языком он обвился с моим, и этот жаркий танец заставил меня стонать прямо ему в рот. Наплевав на все ограничения. Он еще сильнее сжал меня в руках, но мне и не хотелось вырываться. Я снова проехалась по его члену, желая, просто мечтая о том, чтобы он оказался во мне. Чтобы Алекс наконец сделал меня своей, и плевать, какой по счету я буду у него. Я должна сделать это. Рукой он снова сжал мою грудь, пальцами играя с сосками, выворачивая, что было достаточно болезненно, но я не обращала на это внимание. Второй он проник за край моих шорт, исследуя самое сокровенное место через черные кружевные трусики, поглаживая меня, заставляя подстроиться под его ритм и двигаться навстречу этим умелым пальцам, вырывая стоны из самой души. А я больше и не сдерживалась. - Алекс, - прошептала я, накрывая своими губами его, - я хочу тебя. - Детка, - он прикусил меня за нижнюю губу, оттягивая ее, - я сейчас трахну тебя так, что уже думать о ком-то еще помимо меня ты не сможешь. А мне и не хотелось. Он приподнял меня за ягодицы, насаживая на свой член, правда пока через ткань, давая возможность привыкнуть к новому. Я уже была готова выкрикнуть его имя в преддверии сладостной истомы, как вдруг. Что за черт?! Ему во второй раз кто-то позвонил, и, судя по тому, как напрягся Алекс, звонок был важный, потому что все его ласки резко прекратились, а к глазам возвращался привычный темно-коричневый оттенок. Его мысли будто резко собрались, заполняя собой его голову, а я, не зная, чем руководствуясь, резко встала с его колен, закрывая грудь рубашкой, которую парень так и не удосужился снять. Он, не говоря ни слова, достал телефон из кармана и, проведя большим пальцем, ответил на звонок, полностью восстановив дыхание и полностью приведя мысли в порядок. - Ты что-то узнал? Я не могла больше выдержать. Я так желала его, но вновь упустила. Вероятно, ему позвонил Зак, которого я уже успела возненавидеть десять тысяч раз. Слезы сами полились из глаз, скатываясь по щекам, но Алекс этого не замечал, о чем-то рассуждая. Не встревая в его диалог, я рванула назад, стирая пальцами соленые капельки. Снова. Я снова не получила то, что так хотела. Неудачница.