Давай поменяемся.

Мне так тепло. Так прекрасно-правильно чувствовать, ощущать пальцы, поглаживающие, как будто во сне, кожу моей талии. Неосознанно провожу по ним рукой и тяну их на себя, тем самым укрываясь ими. Даже начинаю мурлыкать незатейливую песенку о том, что жизнь прекрасна. И лишь немного ноющая боль внизу живота омрачает такое прекрасное утро, бесстыдно отдавая меня во власть воспоминаний. В которых я…в которых мы с ним…а после чего это произошло? Я резко распахнула глаза, и тут же солнечный свет ослепил на мгновение, заставив меня зажмуриться. В голове тут же пронеслись страшные картины моего жизненного кошмара. Сообщение, звонок, Джерард. Эти три слова вклинились в мою голову чем-то раскаленным и приносящим разрывающую грудную клетку боль. Шрам на шее, как по указке, тут же вспыхнул пламенем, и я уже хотела прижать пальцы к нему. Вонзиться ногтями в кожу, чтобы разорвать, вытащить раскаленное лезвие, хранящееся там. Как вдруг. Холодные, почти что ледяные губы прижались к этому шраму, нежно поцеловав кожу, от чего мурашки побежали по всему телу, успокаивая меня и воскрешая все приятные моменты этой ночи. Такие дикие и страстные, что… Что хочется зарыться в волосы лежащего рядом человека, притянуть их ближе к себе. Чтобы он был рядом. Потому что он. Его присутствие ограждает меня от воспоминаний. Запечатывает их настолько глубоко во мне, что я не обращаю на них внимания. Я резко выдохнула, прикрывая от наслаждения глаза, желая пройти сквозь машину времени и очутиться здесь чуть раньше. Лежащая под ним, под его телом, всезнающими губами и руками. Я почувствовала копошение со спины, сразу осознав, что Алекс облокотился на руку, второй перебирая мои волосы, неосознанно касаясь ненавистного шрама. - Откуда он? – его вопрос выбил из колеи, хотя я знала, что рано или поздно он задаст его. Но я ощущала заботу в его голосе, чуть хриплом после произошедшего. - Об гвоздь поцарапалась. Ничего страшного, - я попыталась вложить в ответ непринужденность и даже безучастие, как будто это совсем не волновало меня. - Уверена? – он знал, был уверен, что я блефую, потому что на последнем слове мой голос все-таки дрогнул, выдавая меня. Провел пальцем по моей коже, вызывая безостановочную дрожь, заставляя поднять голову наверх, давая ему еще больший доступ к шее. Однако он ждал ответа. - Тебе разве не плевать на это? Я не видела его глаз. Не видела, что они мне говорили и что показывали. А оборачиваться не хотелось, потому что сил смотреть в его бездонную черноту не было. Но я почувствовала. Пальцы замерли, и ненавязчивые поглаживания прекратились, а потом и вовсе Алекс убрал руку. - Ты права. Мне плевать. С этими словами он резко поднялся с кровати, выходя из комнаты. Я услышала только приглушенный стук двери. Он ведь позаботился обо мне? Ему было не плевать? Тогда почему я такую чушь сказала? Возможно, он бы открыл мне хоть какую-нибудь правду из своей жизни, если бы я ответила что-то более нежное. Могла же? Нет. Мысль о Джерарде проскользнула в голову, опутывая и сковывая все остальные воспоминания своими скользкими щупальцами. Мне захотелось зарыться в подушку и закричать, чтобы хоть что-то ненужное и приносящее боль ушло из меня. И лишь единственное помогло мне справиться с нарастающей паникой. Я дала отпор. Я уже не его девочка-девственница, которую он собирался трахнуть. Теперь я испорченная. Политая грязью, как он высказывался о других девушках. Теперь мое тело не принадлежит ему. Именно это заставило меня вскочить с кровати, быстро одеться и побежать вслед за моим подопечным. И почему-то я смеялась. И даже не была уверена, что это. Смех отчаяния или смех почтипобеды.

***

- Аква-что? – нет, за эту картину поперхнувшегося Алекса я могла отдать что угодно, потому что это выглядело настолько комично, что я прыснула. Я сидела на высоком стуле, болтая ногами, за стойкой, рассматривая перекатывающиеся мышцы спины моего подопечного, когда он, например, достает с верхней полки какой-нибудь продукт. - Почему ты сам себе готовишь? – по правде говоря этот вопрос мучил меня с самого начала, потому что я никогда не видела, чтобы Алексу кто-то готовил. У меня вообще сложилось впечатление, будто он не питается людской пищей, подтверждая мои догадки о том, что он самый настоящий дьявол. - Разве у человека не должно быть хобби? – он полуобернулся ко мне, с интересом наблюдая, как я выбираю, какой лучше фрукт взять из стоящей рядом вазы. В итоге мой выбор пал на банан, который я по какой-то причине не спешила есть. Почему-то хотелось, чтобы он это увидел. - Ну, я бы никогда не подумала, что твое хобби – это кулинария, – он перевернул ломтик бекона на сковородке, который тут же зашипел, и полностью повернулся ко мне, опираясь руками на столешницу. - А какое у меня еще может быть хобби? – он прищурил глаза, проводя пальцами по подбородку, безучастно наблюдая, как я сдираю кожуру с выбранного мною фрукта. - М-м, я думала, что тебе больше по душе набивать морды всяким Питерам, – я с удовольствием отметила, что привлекла его внимание, когда поднесла банан к губам, чувствуя, как что-то горячее, маняще-опасное накаляется между нами. На этой чертовой, но тем не менее прекрасной кухне. Он не сводил глаз с моих движений. Впитывал в себя, запоминал их. Как я провожу пальцами по мягкому стволу фрукта, как вбираю его в рот, совсем немного. Словно дразня. - У человека может быть несколько хобби, верно? – его голос охрип. Меня это сбивало с нужной ноты. Своими движениями я пыталась его отвлечь, попытаться хоть что-то узнать про его жизнь. Но я не учла одного. Его сбитое дыхание, затуманенные глаза, на дне которых плескалось нечто слишком дьявольское, не просто сбивали, они заставляли все мое тело реагировать! Отвечать на его реакцию! Все нужные вопросы, ответы на которые я так хотела узнать, разлетались, и собирать мне их приходилось по крупицам. Я не ответила, решив, что если сейчас чего-нибудь не сделаю, то просто потеряю хрупкую нить наваждения, поэтому, проведя языком по губе, захватила губами еще больше фрукта, провела зубами, совсем немного откусив, осознанно тихо простонав. Прикрыв глаза от удовольствия. Он заметил. И нарочито приглушенно и возбуждающе: - Ты нарочно меня провоцируешь? Мне приятно было наблюдать, как все его тело напряглось, так сильно он сжал руками столешницу. Давай, Алекс. Сдайся мне. Расскажи. Расскажи мне о своих демонах. Познакомь меня с ними. Им нравится, что я делаю? Лично моим – да. И они с удовольствием покажут, на что я способна. Она так гипнотизирующе на меня смотрит. Манит своими глазами, пробуждая во мне что-то запретное. Но смертельно приятное. То, что зовется эмоциями. И возможно.. Чувствами? Как она это делает? И почему осознание, что это она использует меня, а не наоборот, совсем меня не раздражает и не злит? Это даже смешно: нянечка пробудила доселе закопанные в самой глубине моей бездны эмоции. Даже кажется, что в глазах появился блеск. Ведь вместе с возбуждением – чистым и ярким, сносящим крышу, она вырывает с корнями что-то, из-за чего я стал таким. Из-за слишком глубинных чувств к девушке, которую я всем сердцем любил и которую потерял. И сейчас, глядя на эту чертову, невероятно сексуальную девчонку, мысли о том, что жизнь – это бессмысленное существование, основанное на кровопролитии и зарабатывании денег не самым честным способом, не посещали голову. Она как будто их вырвала. Порвала на кусочки, и теперь их больше не воссоединить. Она что-то сделала со мной. Ночь, проведенное с ней, что-то сотворила. Выключаю газ. И делаю шаг к ней. Потом и еще и еще, смотря, как она прекращает играть с этим чертовым фруктом. Она представляла, будто это член – я в этом уверен. Эта сучка заставила все мое тело, почти против воли, возбудиться на эти ее невинные движения. Что, хочешь меня, да? Хочешь, чтобы мой член, стоящий, уже стоящий, как херов кол, оказался в тебе? В твоем грязном ротике, который предназначен только для того, чтобы удовлетворять меня? Давай, детка. Получи то, что так хочешь. И я двинулся к ней. Зная, что она не осмелиться дать ход назад. Потому что я видел в ее глазах. Желание, настолько явное, что кажется, что оно искрится из нее, пролетает через всю кухню и сосредотачивается во всем мне. Я отложила банан, не сводя с моего подопечного глаз. Он шел нарочито медленно, как зверь к загнанной в углу добыче, даже не стесняясь того, что сейчас выпирающий бугор просто выдавал его возбуждение. Мне не терпелось его коснуться. Пальцами, губами, языком. Почувствовать власть, чтобы удовлетворить моих чертят. Он протянул руку вперед, от чего я тут же напряглась, и схватился за середину лифчика, резко потянув на себя, заставив встать. Я не дышала. Он делал это за нас двоих. Он чуть наклонился, обдавая своим горячим, рваным дыханием мое ухо, в то время как его руки слишком медленно, слишком пожалуйста-я-хочу-быстрее начали исследовать мои запястья, поднимаясь выше. - Детка, я знаю, что ты делаешь, – Он провел языком по моей мочке, чуть прикусив ее, вырвав из меня полноценный стон, – и позволь объяснить, - с каждым словом его пальцы прокладывали все новые пути по моему телу, направляясь к груди, к затвердевшим от таких совершенно бесстыдных ласк соскам. - Я могу делать то же самое, – и я выкрикнула. Потому что. Он с силой сжал мои груди, массируя, не оставляя мне даже шанса на спасение. Унося меня вместе с собой, даже не спрашивая, а хочу ли я. А я хотела. Потому что эти руки невозможно было не ослушаться. Потому что не выгибать спину, подставляя еще больше грудь его рукам, было нереально. Потому что не запрокидывать от удовольствия голову было бы чем-то слишком неправильным. Он намотал мои волосы на кулак, оттягивая их вниз, проводя языком по чувствительным местам, а затем прикусывая кожу. Вырывая мои рваные выдохи, потому что нормально дышать я уже не могла. Он снял с меня лифчик, тут же накрывая губами грудь. Целуя. Кусая. Зализывая. Его руки резко подхватили меня под ягодицы и приподняли, а я своими вцепилась в его мокрую спину, снова, как вчера, проводя ногтями по боже-пусть-только-кажется по своим же красным полосам. Он резко опустил меня на столешницу и провел пальцами дорожку: от лобка до моего приоткрытого рта, в который он тут же погружает свои два пальца. - Соси. – И я подчиняюсь, проводя языком по подушечкам, чуть прикусывая, наслаждаясь его хриплым рыком. Его губы проводят влажную дорожку от пупка и вниз, пока не достигают… Ох, блять.. - А-ах, - я выгнулась в пояснице, сильно прикусив пальцы Алекса, от чего он чертыхнулся, а затем тут же зализала это место. - Детка, ты такая вкусная, - он проводит языком по самой чувствительной точке, чуть посасывая, и я едва ли не кричу. Затем он выводит из моего рта два пальца, поднимается ко мне и целует. Первый раз за сегодня. Сразу глубоко, проникая языком едва ли не в горло. Прекрасно чувствую собственный вкус, отвечаю на страстный, просто невообразимо горячий поцелуй, сплетаясь с его языком, желая проникнуть в самую его душу. - Иди…сюда, - я почти не слышу того бреда, который говорю, но он подчиняется, и теперь я спокойно провожу рукой по его слишком выпирающему члену. - Хочешь? - Да. - И что бы ты сделала, чтобы получить его? - Алекс. - Ответь, Сэм, девочка моя, – он снова наклоняется, прикусывая один сосок. - Всё. Он усмехается, прищуривает глаза так, как умеет только он. Смотрит вызывающе и так возбуждающе, что…что хочется, чтобы он всегда так смотрел. Только на меня. - Терпи, – и он входит. Грубо, бесцеремонно, наполняя меня всю. Вскрикнув, я вцепилась в его волосы, не желая отпускать, опуская нас обоих на столешницу. Несколько толчков. И я кричу, выгнув поясницу до хруста, и мне почти что больно. И я бы, наверное, зажмурилась от этой боли, если бы оргазм не принес мне волны прекрасного наслаждения. Алекс делает еще пару толчков, и с глухим стоном кончает. Весь потный, но невероятно-дьявольски-прекрасный. И мы оба понимаем простую истину Ты только мой. Ты только моя.

***

- Так что ты говорила насчет аквапарка? - Мы с тобой никуда не выходим. Так что почему бы и не выбраться на час? Мой подопечный снова стал моим подопечным, и теперь с ехидством смотрел на меня, будто бы забыв о том, что было пару часов назад. Мы сходили в душ, нарочито отдельно, и теперь сидели на кухне, уплетая яичницу с беконом и апельсиновым соком. Я хотела куда-нибудь выбраться не просто так. Я хотела испытать то, что не удавалось мне испытать за всю мою жизнь, поэтому я создала список тех мест, куда бы хотела отправиться. А чтобы мысли о Джерарде не так часто посещали мою голову, я хочу, чтобы Алекс был рядом. Как талисман. Потому что все мои лучшие воспоминания не должны быть связаны с этим…подонком. - В чем подвох? - Ты просто настолько сексуальный, что я хочу любоваться тобой несколько часов подряд, - я постаралась вложить в голос всю серьезность, даже брови нахмурила для убедительности, но Алекс… Смотрел на меня взглядом, который четко показывал, куда меня он меня сейчас пошлет. - Да брось. Вспомни, когда ты последний раз веселился? Он изогнул бровь и посмотрел в окно, явно пытаясь вспомнить хоть что-нибудь светлое, вот только… - Хорошо, пошли.

***

- Скажи мне еще раз, почему Адам не согласился поехать с нами? – спросила я, пока Алекс заезжал на парковку. Само собой, у этого мажора имеется ряд машин, как показалось, всех классов и разрядов. От самых быстрых и спортивных и до тех, что предназначены для элиты в целом. И поэтому я не была сильно удивлена, когда села в черный Lexus LX 570. - У него научная конференция скоро, поэтому он днями и ночами проводит за компьютерами. Если повезет, то он выиграет путевку в Гарвард. - А ты…не боишься за него? – я как можно более аккуратно спросила этот вопрос, зная, что он о семье не говорит совсем ничего. - Территория этого университета предельно хорошо охраняется. - Да, я знаю, но, - я на секунду замолчала, подумав о том, что Алекс не пустил родного человека на пусть и охраняемую территорию без присмотра, а это значит… - ты что, подставил к нему своих пешек? - Это не пешки, а проверенные люди, - он с силой сжал руль, но в следующую секунду отпустил его, расслабленно откинув голову на сиденье и прикрыв глаза, - идем веселиться? И мне показалось, но в его голосе промелькнула надежда.

***

- Неплохо смотришься в купальнике, - сладко произнес Алекс, проведя пальцами по нижней губе, а я «съела» глазами это его движение, - но мне ты больше нравишься без него. - Мне кажется, ты уже достаточно насмотрелся на меня, - ухмыльнулась в ответ я. На мне был красный раздельный купальник: красивый, но обычный низ, и верх, пресекающийся на груди и завязывающийся на шее. В целом я могла сказать одно: этот купальник посоветовала мне Анна, а ее вкусу я полностью доверяла, поэтому я даже не была удивлена тому, что несколько мимо проходящих парней «пожирали» меня глазами. Но мой взгляд был устремлен на добрую половину девушек, которые пытались как-то красиво пройти мимо моего подопечного, подвигать бедрами и похлопать своими ресничками, лишь бы он их как-то заметил. Но он не замечал. Потому что его глаза, горящие адреналином, были устремлены на самую страшную горку в этом аквапарке, и я даже отказаться не успела, как он схватил меня за руку и потащил прямо к ней. И только стоя на платформе, на огромной высоте, я поняла, что это исчадие ада совсем не шутит и действительно хочет спуститься отсюда вместе со мной! - Я не поеду, - я скрестила руки на груди, с вызовом глядя на Алекса. - Тебя не спрашивают. - А если я умру? - Приду к тебе на могилу с цветами, что поделать,– он усмехнулся, встав в точно такую же, что и я. Он снова бросает мне вызов? Хочет, чтобы я испытала адреналин? Или ему действительно без разницы, разобьюсь я или нет? Я, прищурив глаза, посмотрела на горку, с которой мне предстоит спуститься, в сотый раз ужаснувшись. Горка представляла собой прямую дорогу, резко ведущую вниз: если неправильно сгруппироваться, то велика вероятность, что ты себе все отобьешь, а в худшем случае – сломаешь. - У вас были случаи летального исхода? – собственный голос показался мне охрипшим, когда я задала вопрос инструктору. - Пару раз, но у этих людей были проблемы с сердцем. И в итоге они не выдерживали такого адреналина. - Отлично. Теперь я точно не поеду. – я уже сделала шаг назад, как голос Алекса заставил меня резко остановиться и замереть на месте: - Через пару лет ты будешь жалеть, что струсила. Через пару лет я буду жалеть, что струсила. Его слова прозвучали громом в моей голове. Я на секунду представила, какое будущее меня ждет. Представила. Повернулась. Сделала резкий и быстрый шаг в сторону инструктора и Алекса. Собралась с мыслями. Все будет хорошо. - Я готова. - Прошу вас, - он открыл передо мной дверь стеклянной кабины, в которую я вошла, а потом положил скрещенные руки на плечи, показывая, что мне нужно сделать также. Мои мысли постепенно отключались. Я снова вспомнила, по какой причине я нахожусь в этом месте. Почему я должна здесь находиться. Мои будущие воспоминания, которые я буду хранить, как зеницу ока и которые я не позволю забрать. Потому что без них я стану куклой. Безвольной, приносящей удовольствие своему хозяину. Фарфоровая кожа, на которой, кроме продолговатого шрама, нет ни единого изъяна. Но ведь даже его можно прикрыть волосами? Или, на худой конец, замазать тональным кремом? Любой шрам можно прикрыть чем-нибудь, чтобы друзья твоего хозяина не могли заметить в тебе чего-то неидеального. Они будут смотреть на тебя и восхищаться. Возможно, в мыслях, они будут тебя иметь во всех позах и не один раз, и в конце концов, ты надоешь своему хозяину. И он позволит. Позволит мыслям друзей воплотиться в жизнь. И опять же. Изъянов на твоем теле не останется. Но шрамов на душе прибавится. Но ведь это никого не волнует, правда? И поэтому ты бережешь подаренные дорогим тебе человеком воспоминания. Я поднимаю голову, смотря на Алекса, который выглядит озадаченным? Что-то случилось? Мне не дали даже возможности рта раскрыть, так как инструктор снова привлек мое внимание: - Ты готова? – я кивнула, нахмурив брови и прикусив губу, - насчет три. Раз. Сэм, отключи мысли. Не думай о Джерарде. - Два. Это получается. Видимо, мое подсознание выталкивает из себя ненавистного мне человека, останавливаясь на том…кто рядом. Вот, смотрит на тебя сейчас, просто подними голову давай-же-сделай-это-пока-не-поздно. И я подчиняюсь. Но то, что я увидела… - Три. Сгубило. Уничтожило. Все плохое. Пол подо мной исчез. Свобода. Это так прекрасно. Я скользила вниз, крича о том, что свободна. Нет, я просто летела! Вода просочилась в нос и в приоткрытый рот, принося не совсем приятные чувства, но это было так неважно! Я впервые себя почувствовала свободной, и за то, чтобы это никогда не заканчивалось, я бы отдала все! Все, что есть в моей жизни! Да даже саму жизнь. Я вцепилась ногтями в плечи, зная, что после этого останутся маленькие красные вмятины. Но мне нравилось осознание того, что моя кожа уже не такая идеальная. И возможно, мне было бы больно, но ощущение свободы настолько подчинило меня себе, что я не думала о неприятных ощущениях. Были лишь я и свобода. Которая, увы, закончилась так же неожиданно, как и началась. Мое тело постепенно останавливалось, пока вконец не замерло. Я увидела второго инструктора, протягивающего мне руку, чтобы я поднялась, но мне даже не хотелось расцеплять руки – я лишь желала, чтобы чувство окрыленности продлилось еще немного. Хотя бы пару секунд. Но молодой парень, нависающий надо мной, все решил за меня. Он резко протянул ко мне руки и также резко вытащил из воды, поэтому волны прохладного ветерка окутали меня, отчего я поерзала. - Ты как? – вежливо спросил он, осматривая меня с ног до головы и проверяя на наличие травм. - Н-нормально, - прошептала я, с ужасом понимая, что от шока не могу сказать громче. Но одно я знала точно. – Я хочу еще. Чтобы снова ощутить вкус это манящей до дрожи в коленках, до зуда в пальцах, свободы.

***

- Не много ли ты раз прокатилась на этой горке? Кожу на спине не содрала? Мы с Алексом шли по оживленной улице, держа в руках мороженое. Я настояла на том, что после аквапарка нужно перекусить прежде чем отправиться домой, и после долгих уговоров он все же согласился. Поэтому, позабыв сейчас обо всем неважном, мы весело шли по улице, сквозь быстро идущую толпу, которая, как всегда, куда-то спешила. Точнее, весело шла я: едва ли не вприпрыжку, и объяснить свое поведение я никак не могла. Алекс все время ворчал и бубнил себе под нос что-то вроде «ведет себя, как пятилетний ребенок». Хотя я замечала, что уголки его губ так и норовили приподняться в подобие улыбки. Ему нравилось вот такое беззаботное времяпровождение, когда он не думал о своей работе и о своей жизни в целом. Когда он тоже мог назвать себя свободным. Это чарующее, волшебное слово опутывало нас, не желая отпускать. Оно проникало в сознание этаким девизом на всю жизнь. Но, наверное, мое такое окрыленное состояние не нравилось человеку, который хотел забрать у меня жизнь. Алекс, готова поклясться, отвернулся на пару секунд и посмотрел на витрину одного из многочисленных магазинов, заметив что-то интересное, привлекшее его внимание. Но этих мгновений хватило, чтобы как-будто-бы-просто-обычный-человек прошел мимо меня. В замедленной съемке его губы оказались на одном уровне с моим ухом, и он как всегда приторно-сладко прошептал: - Два дня. Его пальцы скользнули по моим, тут же вгоняя меня в панику. Нечеловеческий страх сковал все мое тело, когда краем глаза я увидела знакомую, ужасно-дьявольскую улыбку. Как он всегда и улыбался. Краем губ, приподняв чуть голову. Будто он выше всех. Мое сердце зашлось в бешеном ритме, когда я осознала, что в моей руке находится что-то шершавое, похожее на бумагу. Я медленно раскрыла листок, смотря на такой знакомый каллиграфический почерк как-будто-бы-аристократа. Думаешь, я не знаю о том, что было?;) И смайлик. Чертов подмигивающий смайлик, который стер все границы разумного. Я со злостью посмотрела назад, но знакомую макушку не увидела. Как будто никого не было. Будто бы приснилось. Я медленно повернула голову, смотря на точеный профиль Алекса, и не до конца осознала слова, произнесенные в следующую секунду. - Алекс, а давай сделаем татуировки?