Давай поменяемся.

- Какая банальщина. - Алекс, - парень повернулся и засмеялся, глядя на то, как я целую два средних пальца, обращенных в его сторону. - Ведешь себя, как маленькая девочка. - Почему тебе не нравится идея птицы? Алекс медленно ко мне подошел, плотоядно улыбаясь. На секунду мне показалось, что я видела прежде эту улыбку. Улыбку, от которой у меня все время бежали далеко не самые приятные мурашки. - Потому что это глупо – вкладывать смысл в татуировку. Смысл твоей татуировки – это перерождение. Новая жизнь, новые шансы на достойное существование. Но тебе не удастся сбежать от меня. Ведь тебе осталось всего лишь два дня. Моя улыбка начала сползать с лица, потому что с каждым шагом моего подопечного я все меньше и меньше его узнавала. Он как будто по волшебству трансформировался в мой личный ночной кошмар. Татуировки медленно растворялись на его руках, оставляя чистую кожу, запачканную лишь несколькими шрамами. Его руки потянулись ко мне и припечатали мое одеревеневшее в миг тело к стене. Не смея двинуться с места, я стояла и смотрела с разинутым от испуга ртом, как знакомые до боли черты лица моего подопечного медленно плавятся, как в фильмах ужасов. А на их месте появляются новые, такие же знакомые. Только страшнее. Приносящие боль. Этот человек снова улыбнулся. Но не привычной улыбкой отвязного мачо, нет. Другой. Более убийственной. - Особенно, когда кто-то другой знает об этом смысле, - его губы очутились на уровне моего уха, а я даже пошевелиться не могу. – Ну смотри, что за безобразие. Он резко развернул меня к стоящему напротив зеркалу и повернул меня за подбородок, показывая голову птицы на месте, где раньше был шрам. - Посмотри, что ты сделала, девочка, - он нахмурил брови и покачал головой, словно грозный родитель, увидевший за проказой свою маленькую дочь, - давай исправим? - Ч-чт… В замедленной съемке я видела, как он поднимает руку, зажимающую раскаленное клеймо в форме перечёркнутого посередине нуля. - Помогите…. А потом пошла боль. Больбольбольболь.

***

Кто-то закричал. Закричал настолько громко, что мои уши заложило от такого страшного протяжного крика. Лишь после того, как горло начало болезненно саднить, крик прекратился, и пришло осознание, что это кричала я. Руки безостановочно дрожали. Пот стекал по спине ручьями, дыхание было сбито, а я не могла понять, что этот сон закончился. Уши заложило, и я непроизвольно прижала ладони к ним, лишь бы на секунду приостановить тишину. Потому что она губила, разрывая на части. Как маленького котенка, брошенного всеми на дороге судьбы. И вряд ли он выживет. Потому что еще настолько мал, что не может сопротивляться всем своим страхам. А они непременно поглотят . Сколько времени прошло? Десять минут или целая вечность? Вышла я из оцепенения, как только услышала настойчивый стук в дверь с последующим «Сэм». Но открывать не спешила. Потому что казалось, что там, за казавшейся черной в кромешной темноте дверью стоит он. Будто он протягивает ко мне свои руки, запачканные в чьей-то крови. Я чувствую его обжигающее, убивающее прикосновение и снова кричу. - Сэм, да очнись же! Я резко повернула голову, но знакомые зловещие черты лица из моего ежесекундного кошмара не видела. Вместо этого на меня смотрела пара добрых глаз, несомненно принадлежавших Адаму. Этот мальчик только что успокоил истерику, а я даже не могла вымолвить из себя и слово. - Как ты? Что случилось? - П-просто… дурной сон. - Уверена? Ничего не хочешь мне рассказать? – хочу, но я не уверена, что ты примешь меня после этого. - Нет. Он выдохнул, вымученно улыбнулся, еще раз крепко сжал мои плечи, а затем отпустил, медленно вставая с корточек. - Если что-то нужно будет, зови. Я кивнула, улыбнувшись. Адам был моим ангелом-хранителем, который всегда приходил мне на помощь, когда я в этом нуждалась. Моя комната была ближе к его, чем к апартаментам Алекса. Да и вряд ли Алекс сегодня ночевал дома. После моих слов о татуировке кто-то (скорее всего Зак) позвонил ему, и после недолгого разговора тот сразу умчался на своей машине, что-то брякнув про завтра. Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как навестить Анну, которую я не навещала слишком долго, пройтись с ней по магазинам и вернуться домой к Бреттингемам. И как только я переступила порог своей спальни, я без ног упала на кровать. И только сейчас я поняла, что в действительности осталось два дня.

В прошлом.

- Саш`а, а кто такие жар-птицы? – спросила только что подошедшая ко мне девочка с таким выражением бесконечной радости, что я невольно засмеялся. - Это огненные птицы из русских сказок, освещающие путь. А иногда, свет и блеск их перьев мог ослепить человека. – она с таким интересом слушала, что мне невольно захотелось прочитать одну из множества сказок с участием этих птиц. – А как ты узнала про них? - Мама сказала, что феникс, про которого я прочитала в Гарри Поттере, в России ассоциируется с жар-птицей. - Не рановато тебе его читать? - Нет, - она, как всегда любила делать, показала мне язык, и я ответил тем же. - Кстати, Саш`а, как мой русский? – она меня обняла и посмотрела своими щенячьими глазками, в надежде на то, что я скажу, что она стала хорошо разговаривать по-русски, но я решил немного повеселиться. - София, тебе еще многое нужно выучить, - я потрепал малышку по голове, прекрасно зная, что ей не нравится подобное, наблюдая, как она надувает пухлые губы и хмурит брови, и вызывая во мне тепло. - Давай лучше перейдем на английский? - О`кей. Мне гораздо легче. Ваш русский слишком сложный, - она всегда топала ножкой, когда у нее что-то не получалось. Это также означало, что очередной задаче она бросала вызов, точно зная, что все, что она хотела, обязательно сбудется. София была ангелом. Ангелом с золотыми, будто сверкающими на солнце вьющимися волосами и глубокими, как сам океан, синими глазами. И улыбалась она так, будто всегда в жизни видела что-то хорошее, светлое. Будто все обиды обходили ее стороной. Девочка подбежала к качелям, села и стала качаться из стороны в сторону, постепенно набирая высоту. В ее дворе висели прекрасные качели, прикрепленные к довольно толстой ветке от огромного старого дуба. Мы с родителями переехали в этот поселок, когда я был совсем маленьким. Это было тихое место вдалеке от дороги. Рядом с нашими домами находилось озеро, где мы часто купались летом. А за ним расстилался лес, полный разных интересных деревьев и чудных маленьких зверушек. Правда, нам с ними не разрешали играть, но мы все равно тайком подкармливали некоторых из них. София всегда, когда была на качелях, смотрела на небо, что невольно давало мне еще одну ассоциацию с ангелом. Она будто хотела взлететь. Как жар-птица, которая указала бы мне путь. Я улыбнулся, смотря, как с соседнего двора к нам бежит мальчуган с очень коротко постриженными волосами. - София, будь осторожнее, - мой лучший друг всегда говорил ей эти слова, и всегда они проходили мимо ее ушей, - что за нелепое создание. - Петь, тебя уже выпустили? Что, неудачный урок на пианино? – я поиграл по невидимым клавишам, за что получил толчок в плечо. - Пообещал отцу, что доиграю ночью. - Если твое клацанье по клавишам и этот противный звук я еще и ночью буду слушать, то точно выкину твою дрынделку в окно! Расхохотавшись, Петя указал на мои не слишком тренированные руки: - Тебе силенок не хватит даже с места ее сдвинуть! - Поспорим? - Мальчики! Вот и все. Наш так и не начавшийся спор уже был благополучно погашен гневным «мальчики» от нашей подруги. Ей легко удавалось примерить нас, будто она каждый день это делала на протяжении всей жизни. - Смотрите! – она указала пальчиком куда-то поверх нашей головы. Но я не мог повернуться. Девочка была прекрасна в уходящих лучах солнца. Ее волосы переливались от желтого до ярко-оранжевого, а в синих глазах я мог увидеть, на что она так восхищенно смотрела. - Да ну, это все ерунд… - София, домой! – крикнула женщина, очень похожая на свою дочь, за исключением едва заметных морщинок вокруг глаз и рта. – Мальчишки, у нас на ужин вишневый пирог, если захотите, приходите. - Да, Миссис Эллиган, - вместе ответили мы с Петей и помахали рукой Софии, которая тут же скрылась за дверью. - Когда-нибудь, я женюсь на ней, - мечтательно протянул Петя, чем вызвал у меня смешок. – Что, ты разве не хочешь моим свидетелем? - Ты с мамой, наверное, сериалов насмотрелся, раз уже об этом думаешь. Мой смех он не разделил. Он задумчиво смотрел на дом Эллиганов, в надежде увидеть нашу подругу. А я… я почему-то смотрел на небо. На огромный шар солнца, который медленно опускался за кайму деревьев, оставляя на них последний отпечаток ярких лучей. Небо таяло в облаках, так и пытавшихся затмить солнце. Но что толку? Такую звезду ничем не затмить. И почему-то именно в тот момент я понял, что такую звезду, как София, мне никто не затмит.

В настоящем.

Почему именно сейчас такие болезненные воспоминания нахлынули на меня таким потоком? Почему перед моим взором предстают картины прошлого, счастливого прошлого, где не было той грязи, в которой я погряз? Почему в моей жизни нет той, которая все время меня вытаскивала из передряг? Почему в этой гребаной жизни я допустил ошибку, которая стоила мне всего?! Я с трудом перевожу взгляд на Сэм, которая сейчас выглядит очень обеспокоенно, глядя на меня. Ее брови нахмурены, а во взгляде читается хоть и не гласная, но забота. Забота? Подавись ею нахер, Сэм. Считаешь, что каких-то два пустых траха смогут меня вернуть к жизни? Ты думаешь, что настолько мне интересна, что сможешь помочь мне забыть прошлое? Хера с два. Ты мне никогда не заменишь Софию. Мой луч уходящего солнца, который так быстро покинул меня, что лишил меня воздуха. Будто с ее смертью дышать стало тяжелее. - А-Алекс? – я слышу нотки беспокойства в ее голосе. Да уж, наверное, выгляжу неважно. Только сейчас понимаю, что костяшки сжаты настолько, что с первого раза не удается их полностью разжать. Что сердце бьется настолько быстро, что я чувствую, как пульс отдается в ушах. Что я смотрю на красивую девушку передо мной, и не понимаю, почему мне хочется ее уничтожить? За что? За то, что она, будучи, наверное, хорошим человеком, хочет мне помочь? За то, что не отворачивается, после того, как я ее с грязью смешивал? За это? Но я не могу ее видеть. Смотреть на нее, вспоминая, что с таким же выражением лица на меня смотрела София, а ведь она всегда волновалась за меня. Я резко мотнул головой, возвращаясь в реальность, смотря по сторонам в поиске любых ориентиров, которые мне снова не дадут вернуться в прошлое. Мы приехали с Сэм к самому известному в штате тату-мастеру и по совместительству моему приятелю Гарри. И мало кто знал, что он, будучи байкером, да еще и моим «коллегой» по работе, который имел страсть закалывать людей до смерти в прямом смысле этого слова, просто обожал Гарри Поттера. И в знак почтения своим любимым книгам, на месте сердца у него были вытатуированы факультеты, а чуть выше роспись Джоан Роулинг. Его салон представлял собой смесь панка, смешанного с модерном. Все в черных и серых тонах, на полках в разбросанном порядке лежали эскизы, а рядом стояли черепа и фигурки мотоциклов. Помнится, одну из фигурок ему подарил я. Рядом с черным кожаным креслом для клиента стоял столик, обклеенный пленкой, а за ней виднелась кирпичная стена, за которой были отнюдь не обычные машинки для набивания татуировок. Я не особо любил находиться в его «тайной комнате». Можно было быстро испачкаться в крови тех, кого я для него заказывал. Там было слишком много оборудования, похожих на пыточные устройства из средневековья. - Алекс, с тобой все в порядке? – холодная ладошка осторожно, словно пробуя, прикоснулась к моему предплечью, от чего я неосознанно вздрогнул. Перевел взгляд на стоящую передо мной девушку. Тонкая прядь ее золотистых волос выбилась из конского хвоста, и я не смог противиться желанию заправить ее за ухо, отчетливо чувствуя, как по коже девушки побежали мурашки от этой нежности. Выдохнул. Да, я скажу это. Потому что это правда. А правду нужно принимать любой, верно? - Сэм, - она так искренне и доверчиво на меня посмотрела, что мне на секунду захотелось сожрать все, что я хочу ей сказать. Она не в том мире живет, чтобы общаться со мной. Каждое мгновение, которое она проводит в моей компании, на шаг приближает ее неминуемой гибели. Она станет легкой мишенью для всех криминальных группировок, которые когда-либо хотели меня свергнуть. И судя потому, что даже такая ничтожна банда Бигбатти, которую я уничтожил полностью, знает о ней, Сэм попала в ту же яму, что и я. Но у нас было одно различие. Она в этом еще не погрязла. А значит: - Ты мне никто, - я надменно посмотрел на нее, зная, как на нее это подействует, - Ты просто очередная потаскушка, которую я трахнул, потому что лень было искать пассию, когда кто-то доступный, вроде тебя, всегда под рукой. Ты думала, что я влюблюсь в тебя? – я смеюсь ей в лицо, зло, с ядом, наблюдая, как она смотрит своими распахнутыми глазами, и в них медленно наливается боль. Какая-то часть меня, которая любит страдания других людей, упивается этому, наслаждаясь каждой искоркой неверия, шока, а потом собирающейся в уголках ее карих глаз боли. - Что ты о себе возомнила? Думала, что если я свожу тебя в аквапарк, то мы, как маленькие ребятишки, возьмемся за ручки и побежим в закат, как в самых банальных фильмах? – указательным пальцем я поднял ее за подбородок, желая встретиться с ее глазами. Наполненными таким огромным количеством чувств, что в них можно с головой потонуть. Больобидастраданиебольбольболь. Садист во мне ликовал, заглушая старые воспоминания. Я использовал Сэм, ее боль, как барьер, защищавший меня от старых шрамов, до сих пор терзавших меня. И мне это нравилось. Я резко отпустил ее, и, кажется, она облегченно выдохнула, когда почувствовала хоть пару сантиметров в расстоянии между нами. Она подняла на меня взгляд, но вместо смирения, как обычно бывало с обычными девушками, она смотрела… Со злостью? Яростью? Гневом, который наполнил ее почерневшие глаза? Нет. Ее глаза. Они. Просто потухли. Как будто спичка зажглась, осветив мрак всего мира, и тут же потухла от чьего-то случайного дыхания. Она смотрела на меня, будто то, что я ей сказал, совсем на нее не повлияло. Она смотрела, будто ее ничего больше не волновало. Такой спокойный взгляд, будто она полностью смирилась с жестокостью этого мира. Она возвела бетонную стену, обвитую ядовитым плющом, вокруг ее сердца. И этот чертов спокойный взгляд. До звона в ушах похожий на мой. Так же смотрю и я. Ничего не чувствуя и ничего не ощущая. Будто проклятый. Я фыркнул и небрежно махнул рукой в знак прощания, но она даже не посмотрела на этот жест. Оставив тысячу баксов, как мы и договаривались с Гарри, который благоразумно покинул нас, я развернулся и пошел прочь из этого здания. Желательно, из этого мира. Пройдя коридор, заклеенный плакатами разных рок-групп, я спустился по лестнице и очутился на улице. С удивлением отметив, что вздохнул я только сейчас. Что это было? Это не та реакция, которую я ждал. Я надеялся, что сломал ее, разрезал пополам ее милое маленькое сердечко, но у меня было такое чувство, будто это она поиграла со мной. И, честно признаться, пока я не хотел с ней видеться. Зато я знал человека, которого так давно не навещал. Не уверен, что он захочет меня видеть, но я смогу выместить на нем все, что накопилось во мне со времен нашей последней встречи.

***

- Так вы, значит, с Алексом близкие люди, - с ухмылкой подметил мой новый знакомый, Гарри. - По-твоему, мы близкие люди? – я надменно посмотрела на него, но он не обращал внимания на это, будто привыкнув к таким "добрым" взглядам. Гарри был крепким для своих, как он выразился, немолодых лет. Его хорошо накаченное тело было полностью усыпано татуировками. Названия музыкальных групп, разные инструменты, лица любимых исполнителей, - это была малая часть того, что я смогла разглядеть на руках и шее, так как все остальное было скрыто под одеждой. - Ты точно хочешь этот эскиз? - Да, я хочу именно эту птицу, – он закатил глаза, как бы говоря «какая банальщина», но я не обратила внимания, прекрасно зная, что означает моя татуировка. По правде говоря, я показала рисунок Гарри, как только он спросил, что мне нужно, и мне потребовалась одна минута, чтобы понять, что с моим подопечным что-то не так. Он как будто ушел в себя. Ничего не говорил, его взгляд ничего не выражал. Я поняла, что его накрыли воспоминания, и единственное, что мне пришло на ум, чтобы достучаться до его помутневшего сознания, - это дотронуться до него. Но… - Сэм, садись в кресло. Не бойся. Это не больно, – добродушно улыбнулся Гарри, проведя рукой по густой бороде и показывая мне небольшую машинку в виде незаконченного пистолета с иглой на конце. …я не ожидала такой реакции. Я села в предложенное кресло, перед этим спустив правый рукав рубашки, чтобы мастеру было удобнее работать. Он приложил рисунок моей будущей татуировки к шее, запечатлив чернила на ней, по контурам которых он и собирался бить. Затем провел тряпкой, убрав все ненужное. - Боишься? - Думаю, всем страшно в первый раз. - Прозвучало как-то двусмысленно. - Фу, да ты извращенец, - я показала ему язык, на что он засмеялся. После Алекса и того, что он сказал, мне нужен был кто-то, с кем можно было просто поболтать. Ни о чем, без смысла. Без чего-то важного. - Погнали? – он включил свою машинку с иглой, и я вздрогнула от приятного жужжания, которое на удивление хорошо отогнало все, что было в прошлом. Джерарду не понравится, что я бью татуировки на своем теле. И он разозлится, когда увидит, что я набила татуировку на шраме, который выступал в роли клейма. Я невольно зажмурила глаза и сжала подлокотник, когда игла вонзилась в мою шею на удивление…легко? Я даже не почувствовала. Мне как будто рисовали шариковой ручкой на шее, сильнее обычного надавливая. Но эти неприятные ощущения не шли ни в какой резонанс с тем, что я испытывала в душе. Я старалась отключить эмоции, честно, но все, что я чувствовала, когда Алекс сказал мне это – ярость. Не знаю, как я совладала с эмоциями. Казалось, что если бы он задержался хоть еще на одну секунду, я бы вцепилась ему в лицо, выцарапывая глаза и губы. Чтобы никогда не смотрел на меня с таким презрением. Чтобы его губы никогда не произносили больше тех слов. Почему он так поступил? Да, он никогда нежность по отношению ко мне не проявлял, но чтобы настолько прямо… Что он вспомнил? Это наш разговор с Гарри заставил его вспомнить прошлое? Ту девушку, которую он так любил. Софию. Мы с мастером обсудили, что я буду бить. Я сразу сказала, что хочу птицу. Феникса. Тогда Гарри еще сказал, что феникс – это жар птица в русской культуре. И Алекса в тот же момент будто подменили. - Гарри, а почему ты сказал, что мы с Алексом близкие люди? – я напряглась, стараясь сидеть неподвижно. - Сэм, расслабься. Если ты будешь напрягаться, тебе будет больнее. – я последовала его совету, расслабив шею. - Что насчет твоего вопроса… Он замолчал, и нашу немного нагнетавшую тишину прерывало лишь жужжание машинки. Я не хотела говорить первой, боясь, что он тогда точно не ответит, подумав, что я лезу не в свое дело. - Алекс всегда ведет себя по-свински с близкими. Он считает, что чем ближе к нему человек, чем ближе он ему становится, тем в большей опасности он находится. Поэтому когда он чувствует, что начинает к кому-то привыкать, сразу пресекает возникающие чувства. - А его брат? Он снова замолчал, лишь снял первую иглу и вставил в машинку сразу несколько других, чуть меньше по размеру первой. Набрал краску и снова начал прокалывать кожу. Звук немного переменился. - Это чтобы закрашивать большее количество кожи. - Интересно. - Знаешь, Сэм, - боковым зрением я видела, что он как-то грустно улыбнулся, на секунду оторвавшись от набивания. – Порой мне кажется, что его брат – это последняя нить, которая соединяет его с реальностью. Если с Адамом что-то случится, - он громко выдохнул, как великомученик, - то… я не знаю, что будет. Он…просто перестанет быть человеком.

***

- Войдите. – после короткого стука в дверь ответили мне, и я осторожно открыл ее, проходя внутрь. – Так-так-так. Что тут забыл человек, который почти довел меня до смерти? Что ты тут делаешь, Алекс? - Как поживаешь, Питер? – я ухмыльнулся, кивком показывая на его раны, - видок у тебя потрепанный. Подрался с кем-то? - Да вот, ввязался в плохую компанию. Я рассмеялся, увидев, как он старательно играет роль ни в чем не повинного парня. Я быстрым шагом прошел к нему и сел на совбодный стул, стоящий рядом с его кроватью, тут же положив ногу на ногу и запрокинув голову, уставился в потолок. - Алекс, ты не ответил. Что ты тут делаешь? - Решил проведать старого друга. А что, разве нельзя? – я искоса посмотрел на него, с наслаждением отметив, что он так же, как и я, сложил руки в замок на затылке. Пытаясь, наверное, быть со мной на одной уровне. Смешно до ломки в костях. - Хм… а не связано ли это с нашей новой знакомой? Как ее там…Кэм, Лэм? Ах да, - он приложил указательный палец к подбородку, как будто что-то вспомнил. – Сэм, точно! Ну что, сколько раз ты уже ее оприходовал? Она, наверное, горячая в постели. - Она приходила сюда. - я благоразумно проигнорировал его последнюю реплиу, не желая отвлекаться. - Не знал, что до тебя так все медленно доходит. Да, приходила проведать меня. Внутренне я был напряжен, как струна, но внешне виду не подавал. Знал, чувствовал всем, что осталось от моей души, что он ей что-то рассказал. И скорее всего наврал. Из нашего прошлого. Из моего прошлого. Из того, во что она не смела ввязываться. - О чем же ты ей рассказал? - А что, тебя это так волнует? - Кажется, ты не понял вопроса. О чем. Ты. Ей. Рассказал? - Оу, я ей поведал о нелегкой судьбе двух русских друзей, которые потеряли самого светлого человечка в их жизни. Софию. Правда, немного приукрасил, но в основном, все было правдой. От ее имени меня пробила дрожь. А от упоминания в такой форме, будто его прошлое для него совсем ничего не значит, меня захлестнула слепая ярость. Я сдерживался. Честно, пытался. Но. - Ублюдок, – я резко откинул руку, чтобы вдарить ему в лицо и остановился в парах сантиметрах от него. Не знаю, почему. Питер не шевелился, смиренно ожидая удара, и это меня обескуражило, сбило с толку. - Знаешь, Александр, я хотел тебе кое-что рассказать. Я сел обратно на стул, нахмурив брови, с недоверием смотря на своего бывшего лучшего друга. - Я хотел давно это рассказать. После этого разговора, я вряд ли доживу до завтрашнего дня. Но, честно признаться, я ждал, когда ты ко мне придешь. Ты считаешь меня предателем, знаю, но на самом деле.... Я все это время искал ответ на твой главный вопрос. Шок. Вперемешку с неверием разрывали мою голову. Как мои пешки избивали Питера, в тот момент я увидел Сэм. Я не видел из-за покрова ночи того, что отражалось в ее глазах. Но в тот момент, мне на секунду показалось, что на меня смотрят привычные и такие любимые синие глаза Софии. Но нет. Это была не она. Это была девушка, которую я так желал опустить, но которая так упорно мне противостояла. Даже использовала в своих целях. Она не София. - Когда София умерла, ты слетел с катушек. Не знал, что делать. У тебя отобрали то, чем ты дорожил больше всего, за исключением брата. Я помню. Ты говорил о том, как она умерла. «Просто пошла вперед и прыгнула». Эти слова вызывали во мне ярость прежде всего на тебя. Где ты был, черт тебя дери? Почему отвернулся?! – он замолчал и посмотрел в окно, поджав губы, а затем продолжил. – Но потом я, с трудом успокоившись, понял, что она ни за что бы не прыгнула. Как бы ей плохо ни было, она никогда не думала о смерти и всегда презирала суицидников. И тогда я начал искать информацию. О том, что может воздействовать на человека так, что он просто спрыгнет с крыши, ничего не объяснив. Дошло до того, что я нашел нескольно групп в социальной сети, где администраторы призывали людей решать свои проблемы путем суицида. Но там наша подруга не состояла. Тогда я подумал, что это, возможно, гипноз. Проверил всех психологов, психоаналитиков, всех врачей, кто мог этим заниматься и даже наведался к нескольким якобы экстрасенсам, которые могли загипнотизировать человека. - И что дальше? - Я нашел одного человека. Вышел на него через одного врача. Он рассказал, что знал о криминальной организации, к которой подключены самые дорогие ученые, разрабатывающие одну интересную сыворотку. Этот старик показал мне свое клеймо, поставленное в этой организации. Как оказалось, он там работал всю жизнь, и по достижению шестидесяти пяти, его отпустили живым, сделав тем самым подарок за хорошую службу. Когда он еще был там, то также работал над этой сывороткой, но все попытки были не слишком успешны. Только один раз сыворотка сработала, как надо. - Мистер Рорк, - к нам зашла молоденькая и симпатичная медсестра, в которую мне тут же захотелось чем-то кинуть, - время для посещений закончилось. - Еще несколько минут, Кэтти, мы почти закончили. Она робко кивнула и удалилась, прикрыв дверь. - Как только выкарабкаюсь, сразу нагну ее раком. - Мы отвлеклись. Он тяжело вздохнул, но продолжил. - Желая узнать больше, я проник к ним в организацию в качестве внука того старика, как мы с ним договорились. И вот тогда все и началось. Я сам не заметил, как начал втягиваться в это, и, как доказательство, - он закатал рукав белой рубахи до предела, показывая половину нуля. – Клеймо. Я стал одним из них. Ненавидишь меня? - Как странно, но нет. Зеро – это самая известная криминальная организация в Европе. Мне не особо было интересно, на чем они специализировались. - Когда они приняли меня за своего, самый главный из них рассказал мне. Про тот случай, единственно успешный. Догадываешься, о ком идет речь? - София. - Верно. И, - по нему было видно, что с каждым словом он приближается к самому больному, но он продолжал говорить, - он мне поручил узнать, почему только на одной девочке сыворотка подействовала. И единственный, кто был похож на Софию, это… - Ее мама, – смысл его слов еле-еле доходил до моего сознания. В воспоминаниях я видел улыбающуюся женщину, на которую наша подруга так похожа. Это было удивительно, но она унаследовала от нее практически все. – Ты ее обследовал. - Не только. - Ты убил ее, – с каждой секундой мне все больше хотелось его уничтожить. Я ненавидел само его естество. - Не только. - ЧТО МОЖЕТ БЫТЬ ХУЖЕ ЭТОГО, УБЛЮДОК?! – заорал я так громко, что, кажется, вся больница это слышала. Но мне было плевать. Мой разум почти что отключился. - Я сравнивал ее внутренности с внутренностями других людей, изучал все ее тело. Дело было в крови. Я не мог его слушать. Я просто представлял картину, где мой лучший друг истязает тело матери моей лучшей подруги. Миссис Эллиган. Простите. Простите меня, миссис Эллиган.

***

- Ну все, готово! – победно улыбнувшись, Гарри встал с насиженного за два часа места и, похрустев костяшквми, повернулся ко мне. – Посмотришь? Он подвел меня к зеркалу. Повернув голову чуть влево, я улыбнулась. Ведь больше не видела шрама. Теперь на его месте красовалась голова феникса. Его огненные крылья касались края волос и уходили вниз, к ключицам. Длинный хвост с прекрасными перьями захватывали лопатку и плечо. - Мне определенно нравится. - Конечно, тебе нравится. Ведь это я бил! - он самодовольно улыбнулся. - Сейчас я наложу тебе пленку. Как приедешь домой, продезинфицируй татуировку антисептиком. И меняй пленку каждые три-четые часа. - Спасибо, Гарри. Спасибо. Мысленно добавив «спасибо, что помог избавиться от прошлого». От страха.

***

- Четвертая отрицательная. Один из самых важных компонентов в сыворотке действовал только на людей с этой редкой группой крови. Он замолчал. Я не знал, что у Софии такая группа крови. Я никогда этим не интересовался, и, как оказалось, зря. Это слишком. Питер с самого начала был сильнее меня. Когда София умерла, я связался с криминалом. А он нашел ответ, который мучил меня все эти годы вопрос. Почему она ушла из жизни. Она не суицидница. Это гипноз. Гипнотизирующая сыворотка, действующая на людей с четвертой отрицательной группой крови. - Алекс. – я с трудом повернул голову, смотря в такие знакомые глаза. – Я не ведал, что я творю. Я так сильно хотел узнать правду, что убил миссис Эллиган. Это бремя я несу на свои плечах. И, вот еще что. - Что еще ты можешь плохого мне сказать? - На сколько сильно ты сблизился с Сэм? - С чего это тебя волнует? – напряжение нарастало с каждой минутой. Мы практически не могли находиться в это комнате – нам нужен был свежий воздух. - Когда я понял, что натворил, я решил уйти. Зашел к главе зеро, и, чтобы он отпустил меня живым, я рассказал ему про особенность того случая с Софией. И потом я заметил одну фотографию. - Только не говори мне, что… - Сэм – невеста главного криминального авторитета в Европе. Эти слова прозвучали, как приговор. Просто. Пиздец.