Давай поменяемся.

Читатели, дорогие, здравствуйте) Хочу написать кое-что об этой главе. В ней достаточно много жесткости. И, если что, я предупредила. И второй момент. Я хочу возобновить рассказ "все изменилось из-за одного сообщения", и мне интересно, нужно ли это делать) Приятного прочтения) - Зак. – холодно поприветствовал его я, играя с ножом. - Вызывал меня? - Отыщи мне проститутку под именем Аманда. И поторапливайся. – Кивнув, парень выскочил из моего кабинета. Молодец, хороший служащий. Точнее, хороший пес, с готовностью выполняющий все мои команды. Не предающий меня, своего хозяина. На губах расцветает уже привычная мне улыбка, больше похожая на оскал. Как весело. Все люди, находящиеся рядом, мои пешки, делающие то, что я скажу. Если я прикажу им прыгнуть в котел с шипящей кислотой, они, даже не думая, прыгнут. Потому что. Это их судьба – быть в подчинении у кого-то более сильного. Быть собачкой на поводке – не слишком перспективная работа, ведь с ней ты лишаешься самой главной вещи, которая может быть: своеволия. Ты подчиняешь свою жизнь кому-то другому, кто может ответить за нее, даже не представляя, что тем самым обрекаешь себя на вечные муки. Жить без воли. Точнее, существовать без воли. Так делают все мои подчиненные. Слабые идиоты, которые не смогли в трудный момент справиться с проблемами. А затем они пришли ко мне. Находили по словам других таких же банд или таких же закононепослушных лиц, как и я. Но что не сделаешь ради того, чтобы выкарабкаться из той ямы, которая поглотила тебя? Которая доверху наполнена тьмой. Она настолько вязкая, что ты не можешь здраво мыслить и видеть, что происходит вокруг тебя. И как только тебе протягивают руку помощи, ты, как тонущий человек, хватаешься за этот спасательный круг, даже не думая о том, что тем самым ты подписал себе смертный приговор. Все. Ты в капкане. И он пострашнее той ямы, из которой, как тебе казалось, невозможно выбраться. А как только ты оборачиваешься, видишь, что на самом деле место, которое тебя пугало до дрожи во всем теле, до оглушающего крика, вырывающегося прямо из души, на самом деле имело дно. И не такое уж оно и черное и вязкое было. Просто ты придумал эту иллюзию. А теперь ты попал в еще большее дерьмо, чем то, где ты был. И вот здесь тебе точно не выбраться. Потому что препятствием на пути к свободе буду я. Идиоты. А что насчет Сэм? Что насчет девушки, которая поспорила со мной в первый день нашего знакомства? Она тоже моя пешка? К концу недели она станет ею. И тогда моя коллекция кукол пополнится. Они не изменятся, а я продолжу улучшать навыки кукловода. Это легко. Достаточно понять психологию человека, надавить на больное место и ожидать, когда он прибежит с просьбой помочь. Все люди одинаковы. И Сэм ничем не будет отличаться от моих подчиненных. Хотя. Эта девчонка упадет еще ниже. Потому что. Я заполню доверху ее своей грязью, своим гноем, так и просящимся выползти из моей гнилой души. Я уничтожу в ней весь страх. Нет, она боится не меня. В ее глазах отражается боль за ее прошлое. Это плескается на дне ее красивых глаз. Возможно, с ней случилось что-то плохое, что заставило ее бежать. Но сейчас она здесь. Наглая, стервозная девчонка, с которой мне хочется поиграть. А потом уничтожить ее морально. Поглотить ее душу, чтобы там, где находится якобы сердце, не осталось ничего. Чтобы в голове не возникало ни одной мысли, кроме одной «как угодить своему хозяину». Жесток ли я? О, да. Но мир, в котором мы живем, еще более несправедлив, чем мы думаем на самом деле. И те, кто заслуживает наказания, получит его. - Можно? – Зак приоткрывает дверь и с опаской смотрит на меня, вероятнее всего ожидая, когда я кивну. Или когда я брошу что-нибудь острое в его голову. – Я привел Аманду. Я снова улыбаюсь и откидываюсь спиной на кресло, положив руки себе под голову. О да. Сейчас мы повеселимся. *** Give In To Me Эта песня. Песня, которая эхом отдается в моей душе. В черством сердце. Она проникает в меня настолько глубоко, что тело двигается само по себе. Мои пальцы скользят вверх по шесту, голова откидывается назад, позволяя мыслям унестись из моего тела. Как хорошо иногда – ни о чем не думать. Лишь извиваться вокруг шеста, выполняя сложные акробатические элементы. Love is a felling – я крепко держу в руках шест, поднимая ноги и делая в воздухе шпагат. Give it when I want it – ноги скрещиваются, одна рука так и остается на месте, а вторая тянется вперед, будто хочет забрать то, что принадлежит ей. Cause I'm on fire – в той же позе опускаюсь вниз, ставлю ноги на пол и встаю на носочках, подтягиваясь на руках. Quench my desire – прилагая силу мышц, делаю круг вокруг шеста, опираясь лишь на руки. Give it when I want it – подтягивая к себе ноги, сворачиваясь клубком. Talk to me woman – резко отпускаю руки, резко скольжу вниз по шесту, едва ли касаясь пола. Give in to me. Give in to me. – Сажусь на шпагат, заводя руки за спину, обхватывая шест и прикусывая губу. Музыка прерывается, я распихиваю глаза и с удивлением смотрю на своего тренера – молодую девушку лет двадцати пяти. Она выглядит по меньшей мере удивленной. - Сэм, ты... - Да, я знаю, что танцую неважно, - я быстро вскакиваю с пола, протирая шест тряпкой, специально отвернувшись от пронзительных синих глаз. – На меня просто что-то нашло. - Да, но ты была великолепна! – Девушка опускает руку мне на плечо, слегка сжимая его. – Конечно, скованность в твоих движениях видна, но в целом это было прекрасно. Месяц тренировок, и ты сможешь выступать на чемпионатах! Она радостно хлопает в ладоши, точно пятилетний ребенок, и встает прямо напротив меня. - Ну, признайся, тебе же понравилось? – наклонив голову чуть набок, с интересом спрашивает меня. А что мне ответить? В данный момент в голову вернулись успевшие затихнуть мысли об Алексе и о произошедшем ночью. И на самом деле, этот недотанец был лишь выбросом адреналина, которого накопилось очень много во мне. И который нужно было куда-то деть. Я провела несколько часов в комнате Адама, рыдая в его подушку, позволяя его теплым ладоням успокаивающе гладить мою спину. Почему я позволяла маленькому мальчику быть рядом со мной, отдав ему часть своих переживаний, я не знаю. Но одно было совершенно ясно. Это было ужасно эгоистично с моей стороны. Вот так опозориться перед братом моего подопечного. Показать слабость на глазах человека, который меня младше и которому я, по идее, должна на собственном примере показать, что хорошо и что плохо. Знать-то знаю, но в реальности... Я резко качнула головой, привлекая внимание тренера. - Извини, но подобного рода мероприятия не для меня. – я обошла девушку и стала собирать свои вещи, ожидая ответа. Но его не последовало. Поэтому, повернувшись на долю секунду, я махнула рукой и произнесла, - как я и сказала, я буду ходить на танцы. Хотя бы для того, чтобы не срываться на приближенных мне людей. *** Аманда не двигается. Ее зеленые глаза всматриваются во что угодно, кроме меня. Она боится. Этот страх почти физический. Почти проникает внутрь моей брони, доставляя почти удовольствие. Тебе страшно? Оказывается, ты не такая сильная, когда рядом с тобой не стоят девятнадцать подружек, придающих какую-нибудь, хоть и бесполезную, но все же поддержку. Ах да. Еще Сэм. Здесь нет Сэм, которая в случае чего бросится на меня с горящим взглядом. Нет. Ты одна. Никто тебе не поможет. И поэтому ты боишься. Твой страх питает мое нутро, наполняя удовольствием мою гниль. Умная девочка. Бойся меня. Дай мне больше страха. Я оцениваю ее с ног до головы, отмечая, что она довольно-таки симпатична. Думаю, ее стоит использовать в более интересных ситуациях, нежели эта. Потому что то, что я собираюсь сделать с ней, не входит в рамки нравственности. И уж тем более не входит в мораль. Но меня не остановить. - Подойди ко мне, - приказываю, заранее зная, что этого тона она не ослушается. Действительно она беспрекословно идет ко мне и встает напротив меня, все также смотря в пол. - Ближе. Она осторожно ступает по полу, подходя все ближе и ближе, и, как только между нами остается метр, я резко хватаю ее за руку и тяну на себя, отчего она падает прямо мне на колени. Ее пробирает мелкая дрожь, я чувствую ее, отчего мне сносит крышу. Приятное ощущение, когда ты осознаешь, что целый человек находится полностью в твоей власти. Ведь он не посмеет ослушаться. Правда, Аманда? Она смотрит мне в глаза, и я вижу то, что хочу увидеть в Сэм. Полная покорность. Она полностью подчиняется мне. - Дорогая моя, расскажешь, что было ночью? – сладко шепчу я ей в ухо, отчего ее волоски на затылке встают дыбом. Я медленно расстегиваю ее рубашку, провожу рукой по ее животу, который тут же втягивается, вверх к груди, и ее дыхание учащается. Нравится, да? Нажимаю на сосок, чувствуя, как он твердеет, как все ее тело подчиняется моим пальцам. Хорошая девочка. Второй рукой я поднимаю край ее рубашки, пальцем чувствуя теплую выемку. А она изгибается. Как кошка, которая давно не получала ласки. Или траха. Она зарывается руками мне в волосы, пытаясь меня поцеловать, но я уклоняюсь. Нет, девочка. Ты только что делала минет одному из моих служащих, а я не собираюсь целовать тебя после этого. Я слишком брезгую. Но воспользоваться твоей вагиной? Почему бы и нет? Ведь ее никто не трогал. Тогда я буду первым. Я заканчиваю с пуговицами на рубашке, снимаю ее, чуть приподнимаю за талию девушку, чтобы она села, как наездница. Ее лифчик синего цвета тут же приковывает к себе взгляд, и почему-то я вспоминаю тот образ в своей спальне, который бы мне так хотелось выкинуть из своей головы. Черт, убирайся из моих мыслей! Уйди прочь и не возвращайся. Я сосредотачиваюсь на девушке, которая вращает своими округлыми бедрами, пытаясь потереться об меня. Неистовая. Со злостью срываю с нее этот ненавистный предмет, освобождая достаточно большую грудь, в которую тут же впиваюсь жестким поцелуем. Закрывая глаза. И представляя другую, более желанную. Девушка громко стонет, выгибает спину, руками хватаясь за волосы. - Алекс...- она выдыхает мое имя, и я достаточно сильно прикусываю горошинку, отчего она вскрикивает. – Простите... господин. Удовлетворенно хмыкнув, правой рукой я обнимаю ее за талию, а левой пробираюсь сквозь ее юбку, трусики, прямо в промежность, чувствуя влагу на пальцах. Течешь, как шлюха. Ах, постойте. Ведь таковой ты и являешься. Зло ухмыляясь, вхожу сразу двумя пальцами, и девушка вскрикивает. Не от наслаждения, а от боли и непривычности. Но мне как-то плевать. -Не смей орать, - зло шиплю ей на ухо, и по ее коже бегут мурашки. Беру нож, больше похожий на кинжал, в свободную руку. Вижу в нем свое отражение, поэтому сразу отворачиваюсь. Заношу над спиной девушки, проводя острым концом по лопаткам. Отчего она вздрагивает. Отчего она почти вскрикивает, но пальцы заставляют мысли вынестись из головы. И тогда я надавливаю на острый предмет, чувствуя, как теплая кровь стекает по руке. Это приятно. Провожу еще и еще до тех пор, пока девушка не выдерживает и не кричит от боли. Делаю последний, завершающий, самый глубокий порез ниже поясницы и бросаю нож на стол, с жестокостью глядя на Аманду. Она плачет. Блестящие слезы скатываются по щекам, но это не трогает меня. Пусть плачет. Мои пальцы замирают, и она более или менее успокаивается. Проходят минуты, прежде чем соленые дорожки высыхают, а кровоточащие раны дают о себе немного забыть. - Посмей еще раз пойти против меня. Или сыграть со мной шутку. И эти порезы будут на всем твоем теле. - сладко говорю я ей на ухо и вновь начинаю. Начинаю двигать пальцами вверх и вниз, слушая эти бесконечные, уже болезненно-хриплые стоны, которые с каждым толчком становятся все громче и громче. Ты слишком громкая, девочка. И поэтому все это выглядит слишком наигранно. Херовая из тебя актриса выйдет. Большим пальцем надавливаю на клитор, отчего Аманда с шипением втягивает в себя воздух, пытаясь сесть так, чтобы мои пальцы оказались глубже. Другой рукой хватаю ее за волосы, больно дергая их вниз, и она вскрикивает, болезненно морщась. Что, больно? Ты хочешь этого, маленькая шлюшка. Хочешь, чтобы я всадил тебе и не вытаскивал до тех пор, пока ты не кончишь с моим именем на губах. Пока твои мышцы не будут сокращаться вокруг моего члена. Посмотрим, чего ты стоишь. Я срываю с нее трусики и выкидываю их куда-то за стол, а сам устраиваю ее тело так, чтобы мне было удобно. Она расстегивает ширинку, доставая возбужденный орган, смотря на него, как на сочный леденец. Ну нет. Я же сказал, что брезгую. Впиваясь в бедро пальцами, оставляя красные отметины, направляю член прямиком в ее влагалище, трусь им об нее, и, в конце концов, вхожу. Со всей той злостью, которая во мне накопилась с ночи. Поэтому бедная (хотя мне ее не жалко) девушка вскрикивает, вцепившись мне в плечи и выгнув спину так, что мне на долю секунды показалось, будто я услышал хруст позвоночника. - Давай, детка, - хриплю я. А она, будто только этого и ожидав, резко приподнимается и так же опускается, посылая мнимое удовольствие по всему моему телу. Вверх – вниз. Вверх – вниз. Она подпрыгивает так, будто для этого и была рождена, и опускается так, будто уже находится где-то за пределами сознания. Но мне такая поза быстро надоедает, поэтому я резко приподнимаю ее за талию и довольно-таки сильно и ощутимо опускаю на стол. Она болезненно стонет, раны снова начинают кровоточить, отзываясь болью во всем ее теле, но виду она старается не подавать, пытаясь выдавить из себя улыбку, еще шире расставляя ноги, приглашая меня. Конченная шлюха. Не церемонясь, я резко вхожу в нее, и на этот раз быстрее, жестче, с огромной долей жестокости вдалбливаюсь в ее девственное тело, смотря, как она елозит по столу. Выгибаясь. Со стонами. С криками, которые она пытается приглушить. Но ведь тебе нравится, не так ли? На твоих щеках румянец, который с головой выдает тебя. Ты была рождена для этого. Для работы шлюхой. И из тебя выйдет хорошая подстилка, будь уверена. Она впивается в спину ногтями, проводя ими вниз. Ты уже близко. Я наклоняюсь и впиваюсь жестким поцелуем в ее грудь, а рукой нажимаю на клитор, доводя ее до сумасшествия. До помутнения в глазах. Когда она уже не понимает, кто она. И это выбрасывает ее за черту. Она кончает, ее мышцы сокращаются вокруг меня, и это крышесносяще действует на меня. Я тоже кончаю. Обильно и сильно, изливаясь в нее. Чувствуя, как крики вперемешку со сбитым дыханием и стонами затихают. Резко выхожу из нее. Пустота. И только. Это все, что осталось после такого хорошего траха? Серьезно? Но, как бы то ни было, так оно и есть. Я ничего не ощущаю, кроме физического удовлетворения. Сажусь обратно в кресло, откидываюсь на спинку. - Ты свободна. Эти слова обрушиваются на нее ужасающей реальностью, ведь в ее глазах сейчас столько эмоций. Боль, обида, печаль, боль, неприязнь, боль, боль, боль. - А теперь иди отсюда. Ты мне больше не интересна. – она ничего не говорит, быстро спускается на пол, собирая вещи и выходя из кабинета. Достаю телефон из кармана и набираю знакомый номер. - Аманде набей семерку. И клеймо. - Да, сэр. *** Я вернулась в квартиру Анны, чтобы приготовить ей что-нибудь вкусное, но ее не оказалось дома. Осматриваюсь, замечая некоторый беспорядок. А затем мой взгляд скользит по телефону, и я кое о чем вспоминаю. Подбегаю к нему, звоню на данный мне ночью номер. - Здравствуйте, я хочу заказать проститутку. Имя – Аманда.