Высшая магия

Притащили меня в клетку и заперли, даже не сняв цепей. Чего боится Один? Бунта? Не вижу смысла устраивать бунт в отдельно взятой камере. Или он просто не хочет, чтобы я раньше времени рассмотрел метку? Он ведь знает, где она появилась. Интересно, он прочёл имя? Порой один глаз Всеотца видит лучше моих двух. А я теряю форму, сидя здесь в одиночестве. Хотя… Я едва успел устроиться в кресле с какой-то книжкой. Попробовал положить ногу на ногу, но короткая цепь снова не дала этого сделать, пришлось закинуть ноги на банкетку. Разумеется, я тщательно переворачивал страницы и делал вид, что не слышу ни тяжёлой поступи Всеотца, ни звона доспехов, ни лязганья оружия. Процессия остановилась напротив меня. Я ждал, когда Один заговорит о цели визита, но неожиданно метку на запястье пронзила острая боль, я едва не выронил книгу. А в следующий миг меня накрыла оглушительная пустота. Такое бывало, и не раз, и всегда причиной была Дора и то, что с ней происходит. Я вновь ощутил непонятное тянущее чувство в груди, в мидгардских книгах оно описывается как симптом болезни сердца. Чушь, у богов не бывает болезней сердца. Я мысленно потянулся к сознанию Доры, но наткнулся лишь на стену всепоглощающей тьмы. Опять она провалилась в свой кошмар, с каждым разом её всё труднее вытащить. Ненавижу её. Ненавижу себя за то, что постоянно думаю о ней. - Я вижу, ты увлёкся любовной лирикой, - голос Всеотца вернул меня к реальности. Что? Я взглянул на книгу, которую держал в руках, это был сборник стихов. Да уж. Теряю форму. Повернулся к царю и одарил его самой безумной улыбкой, на которую был способен. - Зачем ты пришёл? Один сделал знак рукой, и стража отошла на безопасное расстояние. Вот как? Разговор предстоит личный? - Предложить сделку. Всеотец пришёл торговаться с преступником? Что-то прогнило в датском королевстве… Книгу я отложил, но вставать не торопился. С такой короткой цепью это вряд ли получится красиво. - Я слушаю тебя, отец. - Локи, за преступления, совершённые в Йотунхейме и Мидгарде, ты был осуждён на казнь. – Интересно, кем? Отец говорил так, будто он здесь ни при чём. – Как твой царь, я заменил смерть на пожизненное заключение в темнице Асгарда. – да уж, велика заслуга. По-моему, смерть была бы гуманнее, хотя она и не входила в мои планы. – Ты совершил побег, за что как твой царь я должен наказать тебя. Но ты вернулся в Асгард добровольно, - ну, скажем, не совсем добровольно, - и заслуживаешь снисхождения. Посему я, Один Всеотец, приговариваю тебя к наказанию за побег: заточению в темнице на один год. Мой отец лишился рассудка? Не похоже. Тогда что означает его речь? Моё тело покинет темницу через год после моей смерти? Теперь уж точно нет резона дожидаться конца срока. - Как твой отец, - продолжал Один как ни в чём ни бывало, - я могу смягчить наказание: ты проведёшь под арестом целую жизнь и ещё один год. Я что-то не вижу разницы. Целая жизнь, вся жизнь… стоп. При чём здесь наследник? Отец молчал с видом каменной статуи, внимательно изучая меня своим единственным глазом. Я старался, чтобы ни один мускул не дрогнул на лице, всё-таки поднялся на ноги и, позвякивая цепью, приблизился вплотную к решётке. Один любит такие игры. Мне следует задать правильный вопрос, и тогда я получу ответ. Попытка только одна. Каков вопрос? Целая жизнь. Вся жизнь. Жизнь и ещё один год. - Чьей жизнью ты хочешь измерять моё наказание? - Твоего нерождённого первенца, сын. Первенца? Отец точно спятил, он что, думает, у меня ещё будут дети? Пусть думает, что хочет, передо мной забрезжил свет… - Какова цена? Один удовлетворённо кивнул. Кажется, впервые я заслужил его одобрение. - Завтра ты с твоей смертной завершите обряд. Ты дашь наследнику свою защиту и сделаешь всё, чтобы он появился на свет. После его рождения ты вернешься в темницу и проведёшь здесь ровно год, затем обретёшь свободу. Так просто. Слишком просто. Чего ты не договариваешь, отец? Стоит ли мне соглашаться на сделку? Разумеется, стоит. Вряд ли Дору в её положении притащат сюда, значит, я буду жить с ней во дворце, хоть и под охраной. Больше свободы. Больше информации. Больше лазеек. Даже если отец свяжет меня клятвой, я смогу покинуть дворец, когда Дора начнёт рожать. Сюда я точно больше не вернусь. - Я согласен. Я удостоился величественного кивка головой и двусмысленного «Ожидай», после чего дипломатическая процессия с лязгом и грохотом удалилась. Кандалы они с меня так и не сняли. Шутники. Проводить часы, недели и даже месяцы в ожидании для меня является делом привычным. Расставить силки и наблюдать, как добыча, трепыхаясь, запутывается в них всё глубже, ещё не подозревая об этом – неплохое развлечение. Но самому быть в роли добычи – удовольствие сомнительное. Последнее время эта роль меня преследует. Едва вырвались из западни, в которую угодили по милости Доры, как я уже сижу здесь взаперти. И по чьей вине? Побег я помню смутно, сказались наркотики, которыми было пропитано моё тело. Отчётливо помню, как мы добрались до прохода в Рэю, где я был намерен отлежаться пару дней. Как вместо родового гнёздышка Доры я оказался в Асгарде? Скорее всего, девчонка притащила меня сюда. Зачем? Она знает, что мне здесь, мягко говоря, не рады. Искала выгоду? С тех пор, как Дора начала думать гормонами, она влюблена в меня, как кошка, и её неуёмные попытки выскочить за меня замуж это подтверждают. Тогда зачем? Надо будет при случае спросить у неё, вдруг, скажет что интересное. Итак, Асгард. Очнулся я перекинутым поперёк седла, в наручниках, на Радужном мосту. Да уж. Триумфальное возвращение принца. По прибытии в город мне даже позволили сесть верхом, но лошадь мою вели под уздцы, и всё, что я мог делать, это гордо расправить плечи и глядеть по сторонам. Город, в котором я провёл детство и юность, показался мне чужим. Нет, не оттого, что при моём приближении голоса толпы стихали, горожане расступались, а матери прятали детей за спины. Пусть лучше боятся, чем презирают. Чужими для меня были улицы, площади, дома, сады. Я не узнавал мест, по которым мы ехали. Мостовые были слишком гладкими, дома – слишком нарядными, улицы – слишком шумными, горожане – слишком тщательно одетыми. Везде СЛИШКОМ. Когда над крышами показался дворец, он выглядел слишком золотым. Во мне начала подниматься волна отвращения. Блеск жёлтого металла был не просто назойливым, он ослеплял. Я на секунду прикрыл глаза, чтобы дать им отдых, а когда открыл снова, меня уже вели по плохо освещённым ступеням вниз. Миновав несколько коридоров, дверей и переходов, которые я не узнавал, я очутился вновь перед собственной камерой. Когда решётка захлопнулась за мной, в голове возникла странная мысль: «Вот я и дома». Определённо, это сказывались наркотики. Наркотики. Следующие несколько дней прошли на грани безумия. Меня преследовали размытые образы, назойливые голоса, вспышки света, которые сменялись пустотой. Сознание, как неопытный пловец, то поднималось над поверхностью морока, то погружалось туда вновь. Попытки противостоять этой трясине ни к чему не приводили. До тех пор, пока я не понял, что причина морока – я сам. Осталось спокойно лежать и наслаждаться собственным бредом. Через три смены караула мои галлюцинации развеялись, и я спокойно заснул. Следующие полтора месяца, по моему летоисчислению, я провёл в праздности. Я ел, спал, залечивал раны, пытался научиться управлять своей магией. Безуспешно. Вокруг меня бушевали потоки, сквозь меня проносились вихри незадействованной энергии, а я не мог подчинить их. Ни малейшей искры не срывалось с кончиков пальцев. Я был зол на самого себя и на весь окружающий мир. В таком настроении и застал меня Один. Тогда он тоже явился в сопровождении охраны, подошёл вплотную к решётке и без предисловий спросил: - Тебе знаком демон по имени Рэя д,Ора? - Я тоже рад тебя видеть, отец. -Отвечай мне! – отец рявкнул так, что задрожало полотно решётки. Торопится? Ну а мне-то спешить некуда. - Может быть. - Тогда, может быть, тебе известно и то, что эта женщина ждёт от тебя ребёнка? Конечно, известно. Дора мне все уши прожужжала о своей долгожданной беременности. Это была честная сделка. И она теперь не демон. Это я и счёл нужным ответить. - Она теперь не демон. Смертная. - Значит, сегодня вечером ты женишься на смертной, - приказал Один. – Готовься к церемонии. Резко развернулся, оставив после себя лишь взмах золотого плаща, и ушёл, не слушая моих возражений. Какого беса? Отец перепутал сыновей? Это мой брат мечтает жениться на смертной, не я. В мои планы женитьба вообще не входила, да и Дора – не та женщина, с которой мне интересно провести следующие столетия. Новый способ унизить? Моему негодованию не было предела, искры так и сыпались с кончиков пальцев, но, стоило попытаться их упорядочить, магия тут же исчезала. Сейчас я бессилен перед Одином. Мне нужно время на восстановление моих способностей. Время и спокойное место, где меня бы никто не трогал. И если для этого придётся жениться – женюсь хоть на самой Хель. Я же бог, мне не составит труда обойти клятву.