Высшая магия

Хель забери эту женщину! И как я должен найти способ сохранить ей жизнь, когда она настолько нелепо ей разбрасывается? Плюнуть на всё, отойти в сторону и посмотреть, что будет? Нельзя. Две клятвы, данная Всеотцу и данная демону, не позволят мне такой роскоши. Столько лет прикрывал спину брата, а теперь место Тора заняла она. Когда уже свобода-то? Два часа сижу перед камином в жалких попытках разжечь огонь. Разжёг. В мыслях. Так и хочется пойти и на кого-нибудь наорать. Только идти некуда. На Дору наорёшь – себе дороже, потом самому же и успокаивать. На служанку её? Так низко я ещё не готов опуститься. А больше – нет никого. Со злости стукнул кулаком по каминной решётке. Зверь на ладони расшипелся, хвостом забил. Чувствует магию. Поглощает исправно. И я чувствую. Прямо здесь, в пальцах. А управлять не получается. Ну же, сосредоточиться на главном. Ни о чём не думать. А как тут не думать, вечер наступит, и как я своего демона буду ловить? Сосредоточься, Локи. До вечера время есть. Сделаешь ей магическую привязку на себя, куда ты, туда она, не убежит. Да, сделаешь. Только как без магии? Вот и сиди, тренируйся, огонь разжигай. Получится – доживешь до утра. Нет – как повезёт. Повезло. Вспыхнула-таки на ладони крошечная искорка, проскакала по руке, прожгла рукав рубашки и с шипением погасла. Сказочное везение! Повелитель высшей магии не в состоянии разжечь собственный камин! Хватит, надоело. Поднялся, сделал несколько кругов по комнате, чтобы размять ноги. Незастеленная кровать предательски манила к себе. Когда последний раз удалось толком выспаться? Перед первым визитом отца, несколько дней назад? Неудивительно, что магия меня не слушается. Удивительно, что ноги ещё держат. Нужно поспать хотя бы пару часов, и до вечера сплести силки для своего демона. Успею. Наверное. Проснулся я резко, как от толчка. Первым делом глянул в окно – солнце медленно приближалось к закату. Ещё есть время до темноты. Поднялся с трудом. Тело затекло от лежания в неудобной позе, в голове царил туман, в ушах звенела идеальная тишина. Почему тишина? Прошёлся по покоям, ни Доры, ни её служанки. Ладно, прислуга, но жена-то куда делась? Стражу, что ли, спросить? Наверняка дежурят за дверьми, меня охраняют. Точнее: стерегут. Охраняют они от меня. Хорош я буду, помятый, заспанный опальный царевич, спрашивающий у караульных: «Вы не видели мою жену?» А скажут – нет, и можно начинать смеяться. Хотя, и так уже можно. Бред. Есть хочется. Подошёл к столу, так и не убранному после обеда. (Взашей такую прислугу гнать!) Вид еды почему-то вызывал отвращение. Отщипнул виноградину, прожевал. Тошнота усилилась. Нашёл кувшин с молоком, пригубил. Вкусно. Отпил половину прямо через край, не утруждаясь наливанием в кружку. Туман в голове начал рассеиваться, по пальцам пробежали привычные зелёные искры. Выпустил в воздух огненную ленту, которая сложилась в моё имя. Погасил. Разжёг камин одним взглядом. Увлёкся и растопил часть чугунной решётки. Другое дело. Решётку наскоро поправил, подошёл к входной двери, на ходу меняя одежду на свежую. Теперь можно и со стражей побеседовать. Стучать в дверь пришлось долго. То ли они там спали, то ли были крайне удивлены, что мне что-то может понадобиться. Я чувствовал присутствие минимум четверых, но лишь когда к ним присоединились ещё двое, услышал приближающиеся шаги. Боятся. Подошедший двери отворять не торопился. - Что угодно царевичу Локи? – раздался голос из замочной скважины. - Угодно знать, когда вернётся госпожа, - холодно ответствовал я. - Госпожа гуляет в саду, когда вернётся, не сообщала. Гуляет, значит. Ладно, хоть не сбежала. Одному здесь совсем тошно сидеть. - Ещё мне угодно видеть Всеотца, - продолжил я более настойчиво. Секундная пауза за дверью. Вздох. - Не положено, царевич. - Тогда брата, - не унимался я. Брат наверняка сейчас в Мидгарде у своей девы, и лицезреть его у меня нет ни малейшего желания. Только охране об этом знать не обязательно. - Не положено, царевич. - Фандрал? Вольштагг? Огун? Сиф? Сигюн? Фрея? Бальдр? – я засыпал их именами, на любое они неизменно отвечали «не положено». Собеседник за дверью явно нервничал, я же едва сдерживал смех. -Хермод? – вспомнил я под конец. На удивление, стражник выдержал паузу, видимо, с кем-то советуясь, а затем сообщил: - Ожидайте. В ответ на удаляющиеся шаги я добавил: - И молока принесите. Побольше. Что же, силки расставлены, и птичка уже летит. А пока, в ожидании, самое время сплести кокон для демона. Решение пришло само. Полулёжа на кровати, я выпускал огненные ленты одну за другой, расписывал их рунами, переплетал между собой в узор ещё более сложный, чем на мамином браслете. Я добавил в ткань магической полусферы имя Дориан, Древней матери и своё, закольцевав их в столь любимом демоном анке. Пустил уроборосов охранять моё творение, щёлкнул пальцами – и кокон исчез, невидимым сохраняя и приумножая свою силу. Он питался от меня, и я снова чувствовал себя полностью истощённым. Допил молоко, пальцы перестали дрожать от усталости. Вернулся в гостиную, ощутив приближение постороннего к покоям. Дождался. Однорукий воин, Хермод долгие годы был правой рукой Всеотца, прикрывал его спину в бою, корректировал стратегию, с согласия Одина развязывал и прекращал войны. До тех самых пор, пока в сражении Хермод не потерял свою правую руку, а отец – свою. После печально известной битвы Хермод переключился на мирную жизнь и занялся воспитанием молодого поколения. Не было ни одного эйнхерия в Золотом чертоге, кто бы не носил с гордостью клеймо своего учителя, в совершенстве управлявшегося с мечом левой рукой. Те же ученики, кто не проявлял достаточной расторопности на испытаниях, хвастались своими клеймами в Валгалле или царстве Хель. Было время, и Тор бредил Хермодом, как юная дева, восторгаясь его ратными подвигами. Я же уважал его за честность, прямоту высказываний и удивительное чутьё на магию. Хермод был предан Асгарду, как сторожевой пёс, наши пути не пересекались, мы не были врагами. Но в шуточных словесных баталиях он всегда выступал достойным соперником. Поэтому, когда дверь покоев открылась, и старый воин переступил порог, я встал и на миг склонил голову в знак приветствия. - Локи, малыш! Зачем тебе столько молока? В твоём возрасте пора пить вино! Хермод шёл медленно, слегка подволакивая ногу, вся его фигура выражала усталость и расслабленность. Я знал, что впечатление это обманчивое, и, стоит мне сделать резкое движение, как он приставит клинок к моему горлу. Или к позвоночнику через горло, зависит от приказа Всеотца. - Интоксикация, - на память пришёл термин из мидгардского учебника, который помог подлечить Дору. Хермод остановился в трёх шагах от меня и прищурился, ожидая пояснений. - Отравление. - Ты прикусил собственный язык? Я улыбнулся. Как банально начинать с оскорблений. - Не будь ты столь ограничен в своих интересах, ведал бы, что змеи не боятся своего яда. Зато рычащий на всех пёс наводит на мысль, что он лишился зубов. Воин расхохотался. Единственной рукой обнял меня и принялся стучать по спине с таким старанием, что у меня затрещали кости. - Как же я рад видеть тебя живым и здоровым, малыш! – провозгласил Хермод, наконец, отстраняясь. – Хотя прошлый раз ты был на троне, а не в темнице. Я пожал плечами. - Бремя царства не легче оков узника, старик, ни царь, ни пленник не вольны распоряжаться своей жизнью. - Тебе виднее, малыш. Только царём ты мне нравился больше. - Потому что сделал тебя главой дворцовой стражи? - Потому что ты не такой скучный, как твой отец. Однако, полагаю, ты призвал меня не вспоминать старые времена, малыш. Так что тебе угодно? - Свободу передвижений на территории дворца,- я начал демонстративно загибать пальцы, - тессаракт, расторжение брака, неограниченный доступ в книгохранилище, пару расторопных слуг для мелких поручений, и, пожалуй, трон Асгарда. Хермод ухмыльнулся и похлопал меня по плечу. - А Гунгнир тебе не принести? - Не стоит, слишком тяжёлый. - Ты неисправим, малыш. На какой из пунктов я должен ответить «да»? Я улыбнулся. - Ты же стратег, Хермод. Думай. Воин думал недолго. Сделал круг по комнате, неспешно подволакивая ногу, остановился у окна и неожиданно бросил в меня какой-то предмет. Явно целился выбить мне глаз, но моя ловкость не подвела. Я взглянул на вещицу. Это был грубой работы металлический браслет с выгравированными рунами Беспрекословного Подчинения. Надпись обожгла мне пальцы. Я положил браслет на стол и сообщил: - Я не дева, чтобы носить украшения. Хермод кивнул. - Тогда забирай своё молоко, меня ждут дела. Охранники отворили двери, выстроили в ряд на столе кувшины с молоком, убрали грязную посуду. Покинули комнату, и Хермод молча направился к выходу. Лишь на пороге я окликнул его: - Твои дела, старик, заботиться о безопасности всех в Золотом чертоге, – я особенно выделил слово «всех». Воин обернулся. - Тебе угрожает опасность? Я кивнул. - За нарушение приказа нашего царя наказание – смерть. Помешав мне выполнить приказ, ты станешь моим палачом, Хермод. А ты у меня в долгу. - Ты прав, малыш, Хель тебя задери! А долги следует отдавать до начала пути в Валгаллу! Так каков отданный тебе приказ? - Сохранить жизнь и здравие моей супруги, доколе она не произведёт на свет наследника. – И, предваряя вопрос, добавил: - Целители уже едва не отправили её к Хель. Они не знают, как лечить демонов. Мне нужны знания. Хермод кивнул. - Скажи, какую книгу тебе принести, и я распоряжусь… - Старик, ты найдешь «Ведение беременности у суккубов»? – перебил я, рассмеявшись. – Не утруждайся, нет такой книги. Мне нужно в книгохранилище, чтобы найти там хоть что-нибудь подходящее случаю! Хермод вновь кивнул. - Надень браслет, и идём. Можешь хоть неделю там просидеть. Я покачал головой. Добровольно стать рабом? Такой браслет может снять лишь тот, кто его изготовил, а я даже не уверен, что это Хермод. - Тогда ты останешься здесь. Говори, какую книгу тебе принести. Упрямый однорукий чурбан. Знал бы, какую, не звал бы тебя сюда. Хотя… - Доставь сюда все записи, где ты найдёшь слово «демон». Хермод открыл рот, порываясь что-то сказать, я лишь вопросительно поднял брови. Воин поклонился и, пробормотав: «как пожелает царевич», выскочил вон. Прихлёбывая молоко, следующие четверть часа я сидел на подоконнике и подсчитывал в уме, сколько времени понадобится доблестному воину, чтобы перетащить в эти покои добрую половину библиотеки Асгарда. Дора вернулась вместе с пятой партией книг, на закате. Я к этому времени успел просмотреть три десятка томов в гостиной, и, дабы не отвлекаться на постоянное лязганье доспехов снующих туда-сюда стражников, перебраться на балкон. Я сидел на каменном полу, прислонившись спиной к дальней стене, скрестив ноги, передо мной высилась крепостная стена из асгардской литературы, полностью заслонявшая обзор. Слева от меня ютилась пара книг и несколько свитков, могущих представлять интерес, справа, за перилами, парили над бездной особенно абсурдные произведения неизвестных авторов. Магией я удерживал труды этих бездарностей от преждевременного падения в пропасть. На каменных шариках перил балансировали без всякой магии два кувшина с молоком, третий, пустой, венчал башню, парящую в воздухе. Дора влетела, шурша юбкой и чуть прихрамывая на правую ногу, встала на цыпочки, чтобы разглядеть меня за кипой книг, положила подбородок на сплетённые пальцы. Молча наблюдала за моими поисками, пока я не поднял на неё взгляд. Улыбнулась. - Ты настолько соскучился по чтению? - Ищу доступную для тебя книгу по домоводству. Она склонила голову на бок, в глазах было искреннее удивление. - Я плохая хозяйка? - Ты никудышная жена! Как ты посмела уйти, не сказав мне? Она поджала губы. - Злишься? Я отшвырнул очередной опус за перила и промолчал. Сказать ей, что я волновался? Я сам в это не верю. Пусть считает, что злюсь. - Злишься, - с грустью подтвердила она. – Я гуляла. Ходила по дворцу, всё рассматривала, жалела, что тебя нет рядом. - Не очень-то ты торопилась обратно! – парировал я. На её глазах заблестели слёзы. Только этого не хватало! - Не очень, - согласилась Дориан. – А знала бы, что так встретишь, не торопилась бы вовсе! Я уткнулся в следующий фолиант, она молча стояла рядом, сверля мне взглядом макушку, потом облокотилась о перила, не преминув столкнуть один из кувшинов в бездну. Оставшийся я на всякий случай переставил на пол рядом с собой. - Между прочим, - продолжила Дора, - я нашла себе достойного спутника. Это воин, один из друзей твоего брата. - Неужто Фандрал? - я был занят чтением и не сразу заметил, как пристально меня разглядывают. – Что? - Ты ревнуешь. Это было утверждение, высказанное с надеждой. Я лишь пожал плечами. - Фандрал давно купается в ласках дев. Не знал, что и ты присоединилась к их числу. Демон задрожал, начал шипеть, я приготовился к тому, что она сейчас набросится в попытке расцарапать мне лицо. Она растопырила пальцы, вот-вот выпустит когти и… ничего не произошло. С грустью Дора посмотрела на свои руки и вернулась на своё место на перилах. Похоже, не у меня одного проблемы с магией. Я отложил влево книгу, поднялся, перепрыгнул через выстроенную баррикаду и подошёл к жене. Очевидно, что женщина, только что расписавшаяся в собственном бессилии, будет нуждаться в утешении. Очевидно, что роль утешителя досталась мне. Дора спрыгнула на пол, я обнял её за плечи, она спрятала лицо на моей груди. Мы постояли немного. Потом она подняла на меня глаза – странно, что они были сухими – и прошептала: - Ты опять пытался меня оскорбить незаслуженно. Меня сопровождал Огун. Я не стал спрашивать, почему в спутники Дора выбрала именно молчаливого ванахеймца. Сказал только: - У тебя был длинный день. Пойдём спать. Наверное, не стоило кричать на эту девочку. Она такая милая, хрупкая – когда спит, отвернувшись. Не пинает меня коленом в бедро, не складывает на меня руки и ноги, не ворчит, что свет слишком яркий и шелест переворачиваемых страниц слишком громкий, а просто спит. Моя ловушка для демона удерживает её, не давая вернуться в кошмар, но от меня требует слишком много сил. Несколько раз Дора с лёгкостью прорывала сеть, как осеннюю паутину, и мне в спешке приходилось восстанавливать руническое плетение. От этого безумно хотелось спать. Тексты прыгали перед глазами, строчки раздваивались, но я продолжал пролистывать книги одну за другой, в большинстве своём – безуспешно. Хермод дотошно исполнял моё поручение и доставил мне даже сборник баллад о любви, где в качестве антуража упоминался «демон ночи» и какие-то персидские сказки про джиннов, где в примечаниях переводчика упоминалось, что джинн – это демон. Меня позабавило, что этих демонов в качестве наказания прятали в лампы или сосуды. Надо Доре дать почитать, начнёт в следующий раз капризничать – засуну в кувшин. Бред какой-то. Рунный круг – да, понимаю, но что демону делать в кувшине? Я устало потёр глаза. Спать нельзя никак, заснёшь – защита ослабнет, и мой демон юркнет во временную дыру. И никакой кувшин или рунный круг её не спасёт. Да и меня, кстати, тоже. Я встал, умылся холодной водой, растворил окно и вдохнул свежего воздуха. Стало как будто легче. Обернувшись, я увидел, что Дора воспользовалась моим отсутствием и раскинулась на постели, заняв всё свободное пространство. Двигать её не хотелось. Я придвинул кресло к кровати, устроился в нём поудобнее, вытянув ноги, и позволил себе искушение на секунду закрыть глаза. В следующий миг я летел в Бездну. Кошмар о падении. Я отчётливо понимал, что сплю, но никак не мог заставить себя проснуться. Открыл глаза – но вокруг была лишь непроницаемая чернота. Ощущение падения не исчезло, хотя я никуда не падал, земли под ногами я тоже не чувствовал. Попытался пошевелить пальцами – они не двигались. Много позже пришло понимание, что руки онемели и стали чужими, любая попытка пошевелиться отдавалась тысячей вонзавшихся в тело игл. Первой реакцией организма была паника. Кровь застучала в висках, я с трудом смог выровнять дыхание. Глаза начали привыкать к темноте, я попытался осмотреться и понял, откуда взялось ощущение полёта. Я был подвешен за запястья к невысокому потолку каменной клетки, ноги на несколько футов не дотягивались до пола. В шаге передо мной чернели прутья решётки, за которой угадывался силуэт сидящего на полу. Фигура была закутана в тёмный плащ, и, когда, наконец, пошевелилась, я услышал звон цепей и увидел знакомый жест, поправляющий волосы. Это не плащ, это крылья. По ту сторону решётки была Дора. Она подняла голову, скользнула по мне пустым взглядом, не замечая моего присутствия. Медленно, словно ей это причиняло боль, поднялась на ноги. Мои цепи тотчас ослабли, ноги коснулись пола. Вспышка боли, после которой я узнал две вещи: то, что я босиком, и то, что пол усеян острыми осколками. А ещё то, что я наконец-то смогу опустить руки прежде, чем заработаю вывих плеча. Стоило мне это сделать, как Дора со стоном немедленно взлетела под потолок. Прекрасно. Мы попали на иллюстрацию древней пытки «качели», наша общая цепь – я проследил взглядом – проходила через систему блоков на потолке, уравновешивая наши силы. Один отдыхает – другой висит. Стоять босиком на острых осколках – удовольствие сомнительное, и для отдыха обстановка мало располагает. Висеть мне будет комфортнее, а вывих - что ж, и не такое заживало. Стиснув зубы, я подпрыгнул, давая Доре больше свободы, и проснулся. Дора стояла надо мной с серьёзным видом и била меня по щекам. Я попытался отмахнуться от неё, но руки занемели и не слушались. Тогда я шикнул: - Прекрати! Дора покорно сплела пальцы и опустилась на край кровати напротив меня. - Доброе утро, Локи. Я тряхнул головой, прогоняя остатки сна. - Что ты творишь, Дора? - Пытаюсь тебя разбудить. – Она не сводила с меня глаз, будто рассматривала диковину. - Разбудила, дальше что? Вместо ответа она дотронулась пальцами до моего запястья. Прикосновение было неприятным, я невольно поморщился. Дора словно этого и ждала. С торжествующим видом закатала рукав моей рубашки, обнажив свежую ссадину от кандалов. Проделала то же со второй рукой. - Откуда у тебя это? – требовательно спросила она. Беспокоится обо мне. Это хорошо. Я пожал плечами. - Кандалы с меня сняли только позавчера. - Так должно было всё зажить! К пальцам начала возвращаться чувствительность. Я осторожно растёр кисти, поднялся, взял Дору за подбородок и заставил встать и посмотреть мне в глаза снизу вверх. Так комфортнее. - Милая, с тех пор, как ты пьёшь мои силы, у меня уходит гораздо больше времени на восстановление. Она прикусила губу и потупила взор. Стало стыдно. Это хорошо. Теперь добьём. - Покажи-ка свои повреждения! Она отрицательно покачала головой, закатала рукав платья. Кожа демона была идеальной, такой, как я её запомнил. - Даже на спине шрамы несвежие, - робко проговорила она. Я усмехнулся. - Какая прелесть! И в чём ты меня обвиняешь, Дора? В совершении того, что не смогли все асгардские лекари? Вылечить тебя за одну ночь? Я ожидал слёз, истерики, мольбы о прощении. Вместо этого она залепила мне пощёчину. - Демон показывает коготки? Уверена, что я тебе больше не пригожусь? На этот раз я поймал её руки, встряхнул её и бросил на кровать. Падая, Дора задела магическую сеть, та засветилась золотом и обнажила большие прорехи в плетении. Я щёлкнул пальцами, чтобы сохранить картинку. Дориан ошарашено разглядывала висящий над ней повреждённый купол. Потом закатала левый рукав, обнажив браслет, сравнила рисунок плетения. - Это сделал ты? - Умница, девочка. - Но, Локи, это же… так красиво! Не демон. Ребёнок, которому первый раз показали радугу. Она что, действительно не понимает? - Красиво? – я повысил голос и стал тыкать пальцем в дыры плетения, из-за чего вся сеть подёрнулась рябью. – Это красиво? И это? И это? Да если бы в темнице были такие решётки, оттуда не сбежал бы только ленивый! Она села на кровати, притянув колени к груди и положив на них подбородок. Вздохнула и проговорила с грустью: - Зачем ты сплёл такую ненадежную решётку? Хотел, чтобы я сбежала? Слов нет. Я устало опустился обратно в кресло. - Ты глупа, как Сигюн. Демону такое сравнение не приглянулось. Она тотчас вскочила на ноги и зашагала по комнате, временами до меня долетал ветер, создаваемый подолом её платья. Дора не преминула рассуждать вслух: - Ты не отправил меня спать в мою комнату, а уложил здесь.- После каждой фразы следовала минутная пауза. - Потому что здесь ты сплёл сеть для демона. Ты хотел, чтобы демон не сбежал во сне. Судя по количеству дыр..,- она окинула взглядом купол, - сбежать я пыталась, и не раз. Судя по отсутствию на мне синяков, ты меня удержал. Судя по твоему потрёпанному виду… ты был там вместо меня. - Я был там вместе с тобой! Она остановилась так резко, будто врезалась в невидимую стену. Подавила всхлип, но глаза заблестели от слёз. - Я не просила тебя! Гордая. И глупая. Я спасал свою жизнь, но тебе об этом знать не обязательно. Лучше будь мне благодарна, и мы приемлемо проведём ближайший год вместе. - Как и я тебя. Вздрогнула, как от удара. Церемонно поклонилась и произнесла: -Муж мой, завтрак вот-вот подадут. Прошу, почти меня своим вниманием и раздели со мной трапезу. Вышла из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь. Меняя измятую одежду на свежую и причёсываясь, я раздумывал о том, чего же мне хочется больше: придушить её или поцеловать.