Высшая магия

Шелест переворачиваемых страниц, одна за другой. Тяжёлый, душный запах старой бумаги, от которого не избавляет даже сквозняк. Беглый взгляд по не представляющим интереса строчкам, смысла которых я не замечаю. Всё равно слишком медленно. Время утекает, как песок сквозь пальцы. Спина болит невыносимо, шея затекла, ног я просто не чувствую, вдобавок мучает неугасимая жажда. Сколько я здесь просидел? Два, три часа? Я поднял голову, разминая затёкшие суставы. Слева – огромных размеров «Атлас анатомии демонов» (надо просмотреть на досуге, если это не собственный бред автора) и два тома in quarto. Справа – стопка литературы, высотой едва не достигающая потолка. Я встал, окончательно потянулся, несколькими жестами отправил правую стопку к двери. Вышло не очень аккуратно, вершина литературной башни обрушилась. Я поморщился. Направлять энергетические потоки приходилось левой рукой, поскольку на правой, при любой попытке воспользоваться магией, оживал этот мерзкий зверь, бил хвостом, трещал, как сорока, и впивался зубами в незажившее до сих пор запястье. Рассыпавшиеся книги пришлось складывать обратно по одной. Последней, в переплёте из свиной кожи и бронзовых пластин, я сперва от души поколотил в дверь, имитируя стук. И только потом увенчал ей башню. И совершенно случайно книга легла так, что башня зашаталась, грозя рухнуть при любом неосторожном движении. Что ж, книги – материал хрупкий, с ними нужно быть аккуратнее. - Всё, что у дверей, можете вернуть на место, - сообщил я появившимся эйнхериям и мило улыбнулся. Видя замешательство доблестных воинов, я ехидно добавил: - Или вы желаете, чтобы я сделал это сам? Конечно, они этого не желали. В покоях стало тесно, когда здесь появился целый отряд. Часть воинов встали полукругом, отгородив от меня двери и книжную башню, и направив в мою сторону оружие. Ещё четверо – я присел на край стола, чтобы было лучше видно – попытались приподнять вершину башни, в то время как оставшиеся начали вынимать книги из середины стопки. Начало было очень хорошее. Я мысленно сделал ставку на то, сколько они продержатся, они не дотянули нескольких секунд. Башня рухнула, раздались грохот и крики. Я хотел подойти ближе, но в мою сторону недвусмысленно качнули оружием. Я примирительно поднял руки и вернулся на прежнее место. Магией подозвал к себе очередную книгу и погрузился в чтение. Тренируйтесь, у вас будет ещё минимум четыре таких стопки. Я успею развлечься. Пока эйнхерии возились с книгами и пострадавшими от них, я успел просмотреть ещё три десятка рукописей. Но, стоило последним стражам покинуть мой чертог, как глаза сами собой стали закрываться, строки двоились, буквы и руны сливались, и несколько раз я проваливался в пустоту, где висел на цепях. Тело требовало отдыха, но тот сон, что меня преследовал, отдыхом нельзя было назвать даже с большой натяжкой. Я боролся, как мог. Окунал голову в ледяную воду, выходил на балкон и наслаждался пронизывающим ветром, отрабатывал приёмы боя на кинжалах. Ледяная вода мгновенно становилась тёплой на моих висках, пронизывающий ветер ласкал, словно руки матери, боевые приёмы больше походили на танец. В полузабытьи я возвращался в кресло и брал в руки очередную бесполезную книгу. Вдруг я почувствовал чьё-то присутствие. Я напрягся, недоумевая, как кто-то вошёл в чертог незамеченным мной. Минуту спустя я понял, что посетитель лишь собирается зайти. Я услышал лёгкие шаги и шелест платья. Женщина. Не та, что я жду. Двери отворились, в покои скользнула служанка Доры и тотчас присела в глубоком реверансе. Я даже не поднял на неё взор. - Простите, Ваше величество, - пролепетала прислуга, - дозволите ли вы убрать в покоях? - Убирайте, - милостиво разрешил я и устало потёр глаза. Служанка опрометью бросилась наводить порядок, я откинул голову на спинку кресла и наблюдал за ней из-под полу прикрытых век. И вдруг вспомнил. - Гламдринг, что за песню вы пели госпоже, чтобы она проснулась? От неожиданности служанка едва не выронила статуэтку, стоящую на каминной полке, с которой она смахивала пыль. - Это народная песня, Ваше величество, - вновь реверанс. – Она о юной деве, которая никак не может выбрать себе жениха. Очень длинная. - Спойте. - Что вы, Ваше величество! Я плохо пою… и я помешаю вам читать… - Я сказал: спойте! – рявкнул я, и угли в камине зарделись от одного моего взгляда. Прислуга испуганно пискнула и уже открыла рот, чтобы начать петь, но, видимо, от страха позабыла и слова, и мотив. Я добавил уже мягче: - Гламдринг, я желаю отдохнуть от чтения. Я посижу с закрытыми глазами и желаю знать, где именно вы будете находиться, чтобы не вздрагивать от неожиданности каждый раз, когда вы что-то уроните! – девица густо покраснела и вернула совок для угля обратно на подставку. – Если же ваше пение нагонит на меня сон, то ровно через полчаса, ни больше, и не меньше, вы меня разбудите. Вам ясно? - Ясно, - прошептала она, сделала глубокий вдох – и запела. Голос у девочки был слабый, но приятный, мелодия незамысловатая, но сочетание звуков мне кое-что напомнило. Я вслушался внимательнее. В песне была заложена очень простая и очень древняя циклическая магия, стук материнского сердца. Гламдринг ещё не успела закончить первый куплет, как я провалился в пустоту. На сей раз пустота была тёплой, она обволакивала и манила. И в ней звучал мамин голос. Я пошёл в направлении звука, и через некоторое время увидел свет, падавший из распахнутого окна. Приблизившись к окну, я заглянул внутрь, и оказался свидетелем сцены из далёкого прошлого. Совсем юная золотоволосая царица укладывает маленького сына спать. Нежно проводит рукой по волосам, целует, желает доброй ночи. Поворачивается, чтобы уйти, но в дверях вдруг передумывает и возвращается. Присаживается на край постели, долго смотрит в зелёные глаза сына. Нервно поджимает губы, наконец, решившись, произносит: - Локи, однажды ты вырастешь и будешь таким же мудрым и сильным царём, как твой отец. И тогда ты женишься на прекрасной царевне. Помнишь необычные книги, что мы с тобой смотрели? Ребёнок восторженно кивает в предвкушении сказки. Царица продолжает задумчиво: - Эти книги помогут твоей супруге выносить и родить дитя. Я скрыла их в своём чертоге, в тайнике, который сможешь отыскать только ты. Когда придёт время, ты вспомнишь мои слова. Царица поднимается, целует ребёнка в лоб. - Доброй ночи, Локи. - Доброй ночи, мама, - отвечает мальчик, и я повторяю вслед за ним. Сердце наполняется щемящей тоской, и видение исчезает. Я вновь один в темноте. - Прости меня, мама, - слова сами сорвались с моих губ, упали в пустоту, и та неожиданно ответила голосом Фригги. - Я верю в тебя, Локи. Ты справишься. Просыпайся. Я очнулся от того, что кто-то тряс меня за плечи. С трудом разлепил тяжелые веки и увидел перед собой бледное перепуганное лицо Гламдринг. - Просыпайтесь, господин, - повторяла она снова и снова. Я тряхнул головой, прогоняя остатки сна. Голова была чугунной, думать не хотелось, взгляд ни на чём не фокусировался, тело болело так, словно меня долго били об стену, в горле пересохло. - Что случилось? – спросил я хриплым голосом и медленно поднялся. Мир поднялся вместе со мной, закачался, но устоял. Ненавижу спать днём, особенно меньше трёх часов. - Прошло тридцать две минуты, господин, - прислуга протянула мне кружку с молоком, я жадно опустошил её. – Не извольте гневаться, я целых две минуты не могла вас разбудить. Я вновь поднёс пустую кружку к губам, чтобы скрыть улыбку. Девочка точна и исполнительна, как хороший солдат. Пожалуй, Доре следует её оставить в услужении. Я вернул ей кружку, жестом приказал налить ещё. А вслух произнёс то, что от меня ожидали: - На первый раз прощаю. Царственно кивнул ей и вернулся к своим книгам. Думать не хотелось. Точнее, думать не хотелось ни о ком, кроме Фригги. Но предаваться скорби о матери сейчас я не мог себе позволить. Если в ближайшие дни я не найду способ избавиться от кошмара Доры, скоро кто-нибудь будет скорбеть обо мне. Или хочется верить, что будет. Я запрятал мешающие эмоции так же глубоко, как перед бегством в Свартальфхейм, и сосредоточился на поисках. Ненадолго. - Что ты здесь сегодня устроил? – Сиф влетела в покои, словно за ней гналась сама Хель. Я приветствовал воительницу кивком головы. - И я рад встрече, леди Сиф. - У нас четверо, четверо раненых! – кричала она, явно меня не слыша. Я пожал плечами. - Сиф, эйнхерии не любят книги, книги не любят эйнхериев. Причём здесь я? Она смерила меня ненавидящим взглядом. Как предсказуемо. - Действительно, причём здесь ты? Царевич целый день сидел взаперти и читал книжку. Прямо-таки идеальный пленник! Меня покоробили её слова. - Завидуешь, Сиф? Тому, что, в отличие от тебя, я умею читать? А ты по-прежнему ставишь крест вместо подписи? – я припомнил те светлые денёчки из раннего детства, когда Сиф, младшая из всей компании, с трудом осваивала азы грамоты. Видимо, не только я не забыл об этом до сих пор. Оскорблённая дева подлетела и попыталась с размаху залепить мне пощёчину, но я перехватил её руку. Притянул к себе и прошептал на ухо, достаточно громко, чтобы слышала Гламдринг: - Вот это – служанка моей жены. Если она решит, что у нас с тобой любовная связь, и расскажет об этом Доре, завтра ты проснёшься без глаз. И прежде, чем она успела отреагировать, я притянул её голову и насильно поцеловал в губы. Сиф вырвалась, я рассмеялся, Гламдринг сделала реверанс и скрылась в спальне госпожи. Сконструировать новую башню мне не позволили. Едва я протянул руку для призыва очередной книги, Сиф приставила к моему горлу свой меч и процедила сквозь зубы: - Это колдовство станет для тебя последним. Я разжал пальцы, книга упала на пол, едва не ударив воительницу по ноге. Жаль, я промахнулся. Дальше мы всё делали вручную. Гламдринг приносила и уносила книги, Сиф нависала надо мной с обнажённым мечом, я перелистывал страницы и старался не делать резких движений, дабы не провоцировать нервную деву. Едва очередная партия была мной просмотрена, покои вновь заполнили эйнхерии. Почётный караул сменил Сиф на её посту за моей спиной, и воительница направилась раздавать указания. Служанка в противоположном углу отчитывала двух стражников. Выше девы на голову, оба славных воина стояли с видом напроказивших детей, потупив взоры, и согласно кивали словам Гламдринг. Эта сцена вызвала у меня улыбку. Девочка далеко пойдёт. Внезапно бодрящее действие магии иссякло, и навалилась усталость, следствие двух бессонных ночей. Я откинул голову на спинку кресла и на секунду закрыл глаза. Окружающие звуки превратились в монотонный гул, а затем наступила тишина, которую нарушало лишь бряцание доспехов. Нет, звук другой. Не доспехи. Цепь. Опять… Ощутив жгучую боль в запястьях, я проснулся. Сердце колотилось как бешеное, но сквозь шум крови в ушах я различил тонкий свист летящего в мою сторону предмета. Подняв руку, я поймал его у лица, открыл глаза – это было яблоко. От дверей на меня смотрела улыбающаяся Сиф. - Решила проверить твою сноровку. Я кивнул, положил яблоко на стол. Из вазы с фруктами выбрал персик, довольно твёрдый. Поднёс плод к губам, шепнул ему заклятие ускорения времени и бросил в сторону Сиф. Воительница поймала персик с торжествующим видом, но, едва её пальцы сомкнулись на фрукте, тот мгновенно сгнил, кожура лопнула, и коричневая студенистая масса пролилась на доспехи воительницы. Сиф неблагородно взвизгнула, и, одарив меня очередным ненавидящим взглядом, умчалась в спальню Доры приводить себя в порядок. - Как и я - твою, - проговорил я ей вслед. Осторожно почесал расцарапанное когтями саламандры запястье и жестом приказал охране поднести мне последнюю стопку книг. Кажется, работать левой рукой входит у меня в привычку. Тем временем ящерица продолжала буйствовать. Била хвостом, выпускала языки пламени, раздирала лапами мою ладонь. Пыталась предупредить? Я мельком взглянул на мерзкого красного зверя. С тех пор, как саламандра (не без моей, разумеется, помощи) пожертвовала своим глазом, который как нельзя кстати оказался в браслете Доры, она могла видеть и чувствовать всё, что происходит с моим демоном. А через неё – и я. Контролировать перемещения Доры необходимо, здесь я был полностью согласен с Всеотцом. Женщина, которая, просто выйдя из собственного дома, обрекла нас обоих на трёхнедельную пытку, нуждается в жёстком контроле. Я не мог позволить ей разгуливать по всему дворцу, не представляя, куда её занесёт, когда она соизволит вернуться, и вернётся ли вообще. Я не мог позволить себе волноваться за неё сверх того, что от меня требовала клятва. И я нашёл самый простой выход. Видя, как тщательно демон прячет под одеждой браслет, стараясь не ранить лишний раз мои сыновние чувства, именно в него я и вживил своё следящее заклинание. Мне почти ничего не пришлось делать. И саламандра, и руны Наблюдения были суть порождением единой магии отца, они сопрягались идеально, и моё слежение не требовало от меня никаких затрат. До сего момента. Я закрыл глаза, мысленно потянулся к удалённому глазу ящерицы. Сердце пропустило несколько ударов. Демон пыталась вырвать страницу из книги. Из книги самого верхнего яруса библиотеки Асгарда. Она пыталась сделать это, стоя на лестнице. Услышала шум за спиной, неловко обернулась. Оступилась. Полетела вниз. Моей первой мыслью было: если она не свернёт себе шею, я придушу её собственными руками. Потом нахлынул страх вперемешку с отчаянием. А потом, не задумываясь, я сотворил то, что был должен. Сжал пальцы и выпустил энергетическую вспышку, повернувшую время вспять. Затолкнул Дору обратно на лестницу, удержал там до тех пор, пока она не сложила вчетверо вырванную страницу и не спрятала её у себя под корсажем. До тех пор, пока она не спустилась, путаясь в длинной юбке, на предпоследнюю ступеньку лестницы, и лишь там позволил ей оступиться. Я не видел, подхватил ли кто-нибудь падающего демона, или она подвернула ногу. Мне было всё равно. Меня накрыло ударной волной, и на какое-то время мир перестал существовать. Когда звон в ушах немного стих, а к зрению вернулась способность фокусироваться, я обнаружил себя лежащим на полу в ногах у собственной материальной копии, которая сосредоточенно перелистывала страницы фолианта. Копия не разговаривала (ещё бы, я же был без сознания), зато крайне убедительно хмурила брови и всем видом выражала полную сосредоточенность. Я осторожно пошевелился. Стоявшая по-прежнему за креслом охрана не обратила на меня ни малейшего внимания. Значит, покров невидимости всё ещё работал. Крайне аккуратно, стараясь не шуметь (что было задачей непростой, поскольку тело практически не слушалось), я поднялся на ноги и занял место двойника. Секундная зелёная вспышка перед глазами – и вот уже полноценный я с хрустом разминал затёкшую шею. Опустил взгляд на раскрытую страницу – и вздохнул с облегчением. Один из этих рецептов наверняка поможет мне удержать демона. В ожидании Доры я выпил кувшин молока и принялся за чтение. Эйнхерии благополучно покинули чертог, прихватив с собой большую часть бесполезной литературы, но почему-то позабыв про Сиф. Воительница устроилась в кресле у камина, положив обнажённый меч на обнажённые же колени, и не сводила с меня пристального взгляда, видимо, опасаясь, что я могу раствориться в воздухе. Прислуга накрывала стол к ужину, демон, как всегда, опаздывала. Я перевернул страницу и пробежал глазами очередной рецепт. « Возьмите слёзы тринадцати девственниц, залейте ими мёртвый корень и дайте настояться лунный цикл…» Лунный цикл – это для нас слишком долго, да и где найти тринадцать плачущих девственниц? Явно не в Асгарде. Хотя… - Гламдринг, вы девственница? Забавно было наблюдать за растерянным видом служанки. Она несколько раз глубоко вздохнула, переступила с ноги на ногу, сплела пальцы и, наконец, потупив взор, прошептала: - Простите, господин. - Простите: да, или простите: нет? Сиф встала на защиту прислуги. - Локи, что ты набросился на девочку? Я тотчас обратил внимание на неё. - А ты, Сиф, - девственница? Воистину, кто сможет предсказать женщину, тот станет властелином мира. Почему девы, гордящиеся своей невинностью, оскорбляются, едва их о ней спрашивают? Сиф разомкнула уста, и с её нежных губ посыпались такие отборные выражения, коих я не слышал даже в Мидгарде. Я улыбнулся и озадаченно поднял бровь. Озадаченно – поскольку смысл некоторых её пассажей оказался мне неведом. Гламдринг же восхищённо слушала трели воительницы и согласно кивала, видимо, сама боялась сказать мне то же самое. Когда речь была окончена, я отложил книгу в сторону и задал риторический вопрос: - Что стало с высшим из миров, если юная дева ругается, как портовый грузчик? Сиф покраснела до корней волос, сжала до белизны пальцы на рукояти меча. И процедила сквозь зубы, сверля меня ненавидящим взглядом: - Что стало с высшим из миров, если недавно его трон занимал предатель и убийца? - Ты Всеотца имеешь в виду? – невинно поинтересовался я. На ноги мы вскочили одновременно. Сиф одним прыжком преодолела расстояние между нами, одновременно замахиваясь для удара, я же едва успел подставить руки. Медленно. Слишком медленно. Не справлюсь даже с девчонкой. Удар вышел болезненным, но не слишком сильным. Тем не менее, я застонал и пошатнулся, притом сильнее, чем планировал. Сиф, не обращая на это внимания, замахнулась для второго удара, но в этот момент двери распахнулись, и в чертог вплыла Дора. - А она что здесь делает? Добрый вечер, милый. Сиф опустила клинок, я опустил руки, Гламдринг опустила тарелку мимо стола. Раздался звон. Дора окинула мизансцену удивлённым взглядом и повторила вопрос: - Локи, что эта девица здесь делает? - Это леди Сиф, мой личный охранник, дорогая. - И она уже уходит, - добавила воительница под гневным взглядом демона. Наконец-то! Но во мне взыграл дух противоречия. - О, нет, Сиф, ты останешься на ужин. – Этой фразой я сумел удивить всех троих присутствующих женщин. И себя заодно. Я подарил Сиф лучезарную улыбку, взял её под локоть и проводил к столу. Придвигая ей стул, негромко сказал на ухо: - Ты полдня размахивала ножом над моей головой. Хочу посмотреть, как ты размахиваешь им над своей тарелкой. - Да, мой царь, - с издёвкой ответила она. Что ж, Сиф, ты получишь сполна. Я побью тебя твоим же оружием. Провожая к столу негодующую Дору, я шепнул в ответ на её немой вопрос, как себя вести: «Можешь ревновать». Демон понимающе кивнула, её глаза загорелись, на губах заблистала усмешка. Вечер предстоит интересный.