Высшая магия

Развлекая Сиф светской беседой, я слышал, как за плотно закрытой дверью демон и прислуга планируют сцену ревности. Что за вещь Гламдринг успела стащить у воительницы? Я окинул Сиф быстрым взглядом. Все немногочисленные предметы одежды по-прежнему присутствовали на ней, не меч же её демон собралась примерять… - О, госпожа, вы так любезны! – нарочито громко произнесла прислуга у меня за спиной, её шаги направились в сторону камина, где было самое лучшее освещение. – Я надену его сейчас же… В следующее мгновение раздался истошный женский крик. Мы с Сиф обернулись одновременно. Гламдринг лежала на полу, как сломанная кукла, тело билось в конвульсиях, глаза закатились, из уголка губ стекала тонкая струйка крови. На тонком запястье чернел принесённый накануне Хермодом браслет. Идиот! Как я мог о нём забыть? Дора стояла на коленях перед служанкой, её трясло, как в лихорадке, слёзы текли по щекам, но она их не замечала. Демон вообще ничего не видела, кроме распростёртого перед ней тела. - Сиф, лекаря! Быстро! – скомандовал я и склонился над прислугой. Пульс на шее отсутствовал. Гламдринг была мертва. Сиф вернулась через минуту, с ужасом спросила: - Поздно? Я кивнул. - Уведи Дору. И побудь с ней. Надо отдать должное воительнице. Мгновенно забыв недавние оскорбления, она обняла демона за плечи, помогла подняться и увлекла за собой в спальню. А я занялся изучением тела служанки, стараясь не думать о том, что на её месте мог оказаться я. Прибывший целитель подтвердил мои опасения. Девочка умерла не от яда или проклятия, руны Подчинения отдали телу такой приказ. Она надела браслет, который велел ей умереть – и умерла. Это очень сильная магия. И очень тёмная. Кто из моих врагов способен на такое? Вместе с лекарем прибыла целая делегация эйнхериев во главе с Хермодом. Пока мы с целителем обсуждали причину смерти, Хермод нависал над моим плечом как коршун, выслеживающий добычу. И вдруг отпрянул. Я услышал знакомую тяжёлую поступь и поднял голову в тот момент, когда все присутствующие стали припадать на одно колено, приветствуя царя. Поскольку я уже и так стоял на коленях перед телом, мне нужды в приветствиях не было. - Откуда это у неё? – отец кивнул на браслет, ни к кому конкретно не обращаясь и старательно не замечая моего присутствия. - Кто-то принёс его, - ответил я, поглядывая на Хермода, который даже бровью не повёл. – В качестве подарка мне. - Кому же ты перешёл дорогу, сын? – спросил Один у остывающего тела, словно это я лежал на полу мёртвый. Я улыбнулся уголками губ при мысли, что такой вариант вполне устроил бы Всеотца. - Многим. Один пригвоздил меня взглядом к месту и распорядился будничным тоном: - Унесите тело. Позаботьтесь о похоронах и новой служанке для леди Дориан. Браслет заприте в оружейной. Ещё раз случится подобное – я прикажу заковать тебя в кандалы. Всё-таки вещь. Попробовать, возразить? - Тогда я не смогу защитить жену. – Ты же поэтому меня из клетки выпустил. Секундная пауза. Полный презрения ответ: - Ты и сейчас не можешь её защитить. Лучше бы он меня ударил, было бы менее унизительно. А так – я даже злиться на него не мог. Потому что отец оказался прав. Сверкнув на прощание золотыми доспехами, царь удалился в окружении свиты. Стражники подняли тело служанки с пола и уложили на носилки, скрестив ей руки на груди и закрыв глаза. Целитель отдавал последние распоряжения по транспортировке тела, один из эйнхериев заполнял протокол о смерти, а я по-прежнему стоял на коленях посреди чертога и не мог заставить себя пошевелиться. Наконец, Хермод стряхнул с меня оцепенение, ловко перегнувшись через моё плечо и расстегнув на руке убитой браслет. Кожа на запястье Гламдринг была обожжена до черноты, и на ней ярко-красными порезами горели руны Подчинения. Это выглядело омерзительно. Я невольно отвёл взгляд, Хермод похлопал меня по плечу и предложил: - Давай, выйдем, малыш. Я кивнул. Медленно поднялся на ноги. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, и десять шагов до балкона растянулись на целую вечность. В дверях старик пропустил меня вперёд. Я подошёл к балюстраде, оперся на неё руками и полной грудью вдохнул холодный воздух. Хермод остался у меня за спиной. Я не был уверен, что прямо сейчас он не попытается сбросить меня в пропасть, хотя бы для того, чтобы проверить мою реакцию, поэтому, при внешней расслабленности, моя поза была напряжённой. Я рассматривал отражение звёздного неба в бездне и внимательно прислушивался к дыханию своего спутника. - Ты не сказал отцу, что браслет принёс я, - проговорил, наконец, Хермод. - Не сказал, - ответил я, не оборачиваясь. Старик щёлкал застёжкой браслета за моей спиной, это нервировало. - Почему? - Почему ты не сделал это сам? Молчание. Два щелчка. Пауза. Ещё три. Наконец: - Как ты сам думаешь, малыш? Да как я только не думал, пока осматривал тело Гламдринг. И пока его уносили, мыслей стало ещё больше. Вслух я озвучил два варианта. - Либо ты сделал это по приказу Всеотца, и тогда оповещать его о том, что он и так знает, бессмысленно, либо тобой правит другой царь, и то, что я не выдал тебя, делает тебя моим должником. Хермод рассмеялся, смех был хриплым и напомнил мне лай старого пса. - А во что ты сам веришь, малыш? Я обернулся. Покачал головой. Растянул губы в улыбке. - В то, что ты умнее, чем хочешь казаться. Ты знал, что я не стану надевать браслет. И предполагал, что плохо знающий руны демон вполне может на него прельститься. Или твоей целью была именно никчёмная прислуга? Вопросительно поднял брови, протянул руку за браслетом. Хермод разжал пальцы, и украшение, звякнув, упало мне в ладонь. Я покрутил безделушку в руке, и вдруг замахнулся, пытаясь выбросить её в пропасть. Воин мгновенно перехватил моё запястье, железной хваткой впившись в рану от наручника. Я стиснул зубы, чтобы не зашипеть от боли. Заставил себя улыбнуться и разжал ладонь. Браслета в ней не было. Процедив сквозь зубы ругательство, Хермод отпустил моё запястье, чтобы в следующее мгновение сжать пальцы на моём горле. Физически он всегда был сильнее меня, и мы оба знали, что придушить царевича ему не труднее, чем прихлопнуть муху. Мухой быть совсем не хотелось, особенно зная, что за моё убийство отец даже ругать его не станет. Остатки магии ушли на простой фокус с исчезновением, поэтому я поднял руки в примирительном жесте, дождался, когда Хермод ослабит-таки хватку, и, спустя несколько обжигающих судорожных вдохов, прошептал: - Существуют способы узнать, в чьих руках побывала вещь, пропитанная тёмной магией. Я приберегу её у себя, чтобы ты не забыл о своём долге. Блеф. Можно узнать по почерку, кто наложил заклятие, но кто держал предмет в руках – нельзя. Но мой взгляд был таким возмущённо-честным, а Хермод так мало знал о теории магии, что он мне поверил. Отпустил горло, поправил ворот рубашки, пригладил мои растрёпанные ветром волосы. - Ты уж не потеряй его, сынок, - хлопнул дружески по плечу и, прихрамывая, вышел. Я вернул на место утраченный когда-то каменный шар на короткой стороне балюстрады. Не потеряю. Возвращаясь в гостиную, я столкнулся на пороге с Сиф. - Локи, час поздний, я тоже пойду, - сказала она, и я заметил, что покои опустели, следы трапезы и убийства убраны, и чертог приведён в идеальный порядок. Не заметил я только присутствия демона. - Как там Дора? - Хорошо, - кивнула Сиф, - она спит. - Что?! Я оттолкнул деву в сторону и бросился в спальню жены. Озадаченная моим поведением Сиф последовала за мной. Я распахнул дверь, одним прыжком оказался у кровати демона, схватил её за плечи. Дора открыла глаза и поморщилась. - Больно, отпусти. С трудом заставил себя разжать пальцы. Успел. Дора села на постели, недовольно потирая плечи, проворчала: - Что творишь, синяки же останутся… - Лучше синяки, - возразил я. Повернулся к Сиф. – Ты всё ещё здесь? Воительница измерила меня оценивающим взглядом. - Ты точно её не убьёшь, если я уйду? - Я точно убью тебя, если останешься, - искренне пообещал я. Сиф вернула меч в ножны и откланялась. - Доброй ночи, Ваши высочества. Дождавшись, когда дева покинет чертог, и стража запрёт двери на все замки, я повернулся к Доре. - Вставай. Идём искать рецепт. Вместо этого демон опустилась обратно на подушки, тяжело вздохнула. Закрыла глаза, и из-под опущенных век потекли слёзы. Мне пришлось забраться с ногами на кровать, чтобы обнять её. Она доверчиво положила голову мне на грудь, но плакать не перестала. Я погладил её по волосам. - Это я убила её, - сказала Дора через некоторое время. – Это из-за меня, да? Такая надежда звучала в её голосе, что мне захотелось ответить «нет». Но я сказал другое. - Да. Демон отстранилась, взглянула мне в лицо с видом побитой собаки. Я продолжил: - Технически, это ты убила её. Она – твоя жертва. Ты же не оплакиваешь своих жертв? Дора долго смотрела куда-то сквозь меня, обдумывая мои слова. Наконец, вздохнула и прилегла обратно, прижалась щекой к моей груди и принялась теребить пряжку на камзоле. - Ты прав. Это всего лишь моя жертва. - Вот и умница, - я поцеловал её в макушку и заставил подняться. – Пойдём искать рецепт, впереди длинная ночь. Мы расположились на полу в гостиной. Я сидел на шкуре, вытянув ноги, и опираясь спиной на сиденье кресла, демон лежала на спине, устроив голову у меня на коленях. Я читал вслух найденную книгу о способах призвания, удержания и подчинения демонов. Раздел заклинаний мы сразу пропустили, как не подходящий случаю, и занялись зельями. С целью разрядить напряжение от недавних событий я прочёл Доре про слёзы девственниц, она долго гадала, наберётся ли достаточное количество их во дворце, и, руководствуясь своим многолетним опытом демона любви, решила, что всё-таки нет. Мы плавно перешли к следующему. Так. «Возьмите молоко единорога…» Кто Это Сочинял? Единороги мужского пола и доиться не могут в принципе, да и как вид они давно вымерли! - Милая, не хочешь прогуляться на скотный двор, подоить нашего единорога? -Что? – ошарашено воззрилась на меня Дориан. - Я и говорю, это чушь. Так, смотрим дальше. «Возьмите капель крови каменного дракона по числу лет демона…» Дора, ты молодой демон? - Ну, - она стала наматывать на палец прядь моих волос. Я тряхнул головой, она убрала руку. - Не скромничай, от этого зависит твоя жизнь. Сколько нам надо драконьей крови? Она пожала плечами. - Ведро, я полагаю. - Годится. Демон тотчас поднялась, села напротив меня. - Ты знаешь, где достать драконью кровь? - Да. Ты этим и займёшься. - Я? - С драконьей кровью тебе поможет твой новый рыцарь, Огун. Очаруй его и попроси. - Как? - Дора, откуда в тебе эта вселенская глупость? Ты у нас – демон-соблазнитель, а я должен тебе рассказывать, как очаровать мужчину? Она вздохнула, но не обиделась. Прогресс. - Огун знает, что я замужем. Он из тех мужей, для коих чужая жена – табу. Я пожал плечами. - Тогда скажи ему, что хочешь меня отравить. В это он точно поверит. Дора искренне удивилась. - Ведром драконьей крови? - Милая, нам нужна сухая кровь. Всего несколько крупинок. Поверит. Демон вновь легла, устроив голову у меня на коленях, немного поёрзала, вытащила из причёски несколько длинных острых заколок (и как они держатся в таких коротких волосах?), задумалась, устремив взгляд в камин. Видимо, планировала завтрашний разговор с Огуном. Я вернулся к чтению рецепта. « …капель крови каменного дракона по числу лет демона, добавьте два истолчённых вороньих сердца и щепоть болиголова. Сварить в этой смеси серебряный ошейник с рунами имени хозяина и горячим надеть на демона…» Далее следовало описание получаемого результата. Разумеется, демон лишался собственного мнения и становился абсолютным рабом своего владельца. Но, в целом, рецепт неплохой. Силу воли и собственное мнение мы Доре оставим, я не хочу терпеть рядом с собой равнодушную куклу, а вот ограничение в передвижениях и магии без разрешения хозяина мы усилим. Значит, так, болиголов поменяем на безвременник, он как раз сейчас цветёт, а вместо двух вороньих сердец возьмём три. Серебряный ошейник… Мой взгляд упал на блестевший между ключиц Доры анк на витой серебряной цепочке. Вполне подойдёт, а на анке начертаем моё имя. Конечно, сваренная в драконьей крови, цепь спаяется намертво и оставит на коже серьёзные ожоги, но пугать демона раньше времени не стоит. Ожоги вылечим. С анком она всё равно не расстаётся. Зато я спасу ей жизнь. И себе. Только сейчас я заметил, что Дора пристально меня изучает. Чувствует, что я планирую с ней сделать? Судя по её следующей фразе, да. - А вдруг, я и правда захочу тебя отравить? Я усмехнулся. - Ну, попробуй. Она по-кошачьи изогнулась, приподнялась на руках и коснулась моих губ едва ощутимым поцелуем. Её губы были приятно прохладными, я положил её руку на затылок и сильнее притянул к себе. Демон впилась в меня, как умирающий от жажды, и вдруг отпрянула, зажав рот ладонью. Не знал бы о её беременности, счёл бы такое поведение оскорбительным. А так – деловито поинтересовался: - Тошнит? Дора помотала головой и убрала руку. Её губы опухли и покраснели. - Ты обжёг меня! – испуганно сказала она. – Не хуже, чем этот твой каменный дракон! - Может, тогда нацедим крови прямо сейчас? – попытался отшутиться я. Демон снова покачала головой. Встала передо мной на колени, кончиками пальцев прикоснулась к моим вискам. Её руки источали приятную прохладу. Я накрыл их своими, Дора поморщилась. - Локи, у тебя жар. Ты немедленно ляжешь в постель и проспишь не менее десяти часов, иначе я привяжу тебя к кровати! – командным тоном отчеканила она, вызвав у меня улыбку. - Да, милая. Завтра. - Завтра может не наступить! Демон вскочила, сжала ладони в кулаки, топнула ногой, её глаза метали молнии. Я невольно залюбовался этой картиной. Хороша. И приятно, что печётся обо мне. Но позволить ей кричать на себя? Никогда! - Завтра не наступит, если сегодня ты сбежишь во временную петлю! - рявкнул я, поднимаясь на ноги. Теперь, когда демон оказалась на голову ниже меня, она выглядела уже не так внушительно. - А ты сбежишь, стоит мне закрыть глаза, - продолжил я спокойно. Демон попыталась возразить, и я добил: - Да и висеть десять часов на цепи меня не прельщает. Дора прикусила обожжённую губу и поморщилась от боли. Заходила взад-вперёд по комнате, изредка кидая на меня странные взгляды. Я тяжело опустился в кресло, устроился в нём полулёжа, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Очень жарко. Дора продолжала мельтешить передо мной, пока я не возмутился: - Ты можешь думать головой, а не ногами? - Нет! – огрызнулась она и ускорила шаг. Борясь с приступом головокружения, я отчаянно впивался взглядом в носки собственных сапог. Внезапно шелест платья и стук каблуков стихли, воцарилась мёртвая тишина. Я поднял голову. Дора стояла передо мной с торжествующим видом. - Есть старинный способ не разлучаться во сне, - поведала она. – Хельга частенько им пользовалась, когда в детстве мне снились кошмары. – Нужно лечь рядом и правильно сплести волосы, тогда во сне мы сможем влиять друг на друга. Ты удержишь меня от побега, я избавлю тебя от цепи. - Это магия, - возразил я. – Которая тебе противопоказана, а меня не слушается. - Это простая магия, Локи. Как обещание. Как песня, - она приблизилась и наклонилась к моему лицу. – Как поцелуй… С каких пор я стал поддаваться на её чары? Виновны в этом трое суток без отдыха, изматывающие попытки управлять магией, болезнь - или всё вместе? Я позволил демону взять меня за руку и увести в спальню, всё-таки мою. Она раздела меня, уложила в постель, поцеловала в лоб. Спина немедленно отозвалась тянущей болью в позвоночнике, которая дарила не меньшее блаженство, чем прохладные прикосновения жены. Я закрыл глаза, а когда снова открыл, Дора стояла надо мной с большой глиняной кружкой молока. Заставила несколько минут подержать кружку в ладонях – я чувствовал, как она нагревается - и выпить горячее молоко. После чего столовым ножом разрезала шнуровку на своём корсете, выскользнула из платья и, оставшись в одном белье, юркнула ко мне под одеяло. Она была восхитительно прохладной, как родник в жаркий день, я придвинулся к ней ближе. Дора устроила голову на моей подушке, взяла несколько прядей своих и моих волос и принялась плести общую косу, шепча на древнем языке наговор на каждое переплетение. Я пытался слушать, что она произносит, но смысл слов ускользал, а когда Дора, завершив обряд, закинула на меня руку и ногу и вжалась в меня всем телом, наступила блаженная тьма.