Высшая магия

Я проснулась поздно, когда низкое зимнее солнце вовсю уже заливало своими лучами спальню, а высокое солнце разбросало своих зайчиков по моей подушке. Настроение было чудесным. Я больше не чувствовала пробиравший до костей холод, мне было уютно в мягкой тёплой постели, я видела волшебный сон. А во сне видела Локи, с которым предавалась радостям плотской любви, во сне у меня были крылья суккуба, и я охотилась. И была счастлива. Я потянулась, провела рукой по животу, там тоже было тепло. Наконец-то у нас всё хорошо. Я обвела взглядом комнату, предаваясь приятным мыслям, но моя улыбка померкла, едва я увидела Грейсвандир. Подобная ночной тени, она недвижимо стояла в углу со скорбным выражением лица, и вперяла в меня осуждающий взор. Я недовольно повела плечами. Что, слишком долго сплю? - Грейс, подайте платье, - сказала я, поднимаясь. Служанка не сдвинулась с места. – Грейс? - Ваше единственное платье испорчено, госпожа, - ответила та обвиняющим тоном, словно я порвала его, перелезая через забор, что недопустимо для царевны. – Вчера вечером вы вернулись в изрезанной ножом одежде. И со спасённой жизнью. Значит, это был не сон, и я действительно видела Локи. И я действительно (?) соблазнила три дюжины мужчин и несколько женщин одновременно, да ещё и на глазах собственного мужа? Вот почему я так прекрасно себя чувствую, демоническая природа во мне насытилась впервые за долгое время. Столько боролась со своими инстинктами, и всё напрасно… Вздохнув, я направила стопы в ванную, смыть с себя собственное отвращение и позор. - Так что мне приготовить, госпожа? – окликнула меня в дверях Грейс. - Тогда костюм, - бросила я, не оборачиваясь. - Для верховой езды? – мне показалось, или в вопросе прозвучала издёвка? Прислуга намекает на вчерашнее? Я передёрнула плечами. - У меня есть другой? - не дождавшись ответа, добавила: - И рубашку. Красную. - Вернувшись к ипостаси демона, надевать цвет невинности не хотелось. Принимая душ, я заметила, что вода стала горячее, а рисунок на животе столь незаметен, что почти слился с кожей. Одеваясь, я сделала ещё одно открытие: брюки стали мне неожиданно тесны в талии. Пришлось оставить рубашку навыпуск, чтобы скрыть распущенную шнуровку на животе. - Грейс, позовите швей, - вздохнула я, вертясь перед зеркалом. – До завтрака мне нужно обновить гардероб. К моему удивлению, служанка молча присела в реверансе и смиренно удалилась. Я же занялась плетением косы и разглядыванием своего ошейника. Уже через несколько минут я услышала стук открывающихся входных дверей и шаги. Какая расторопность! Я вышла в гостиную, на ходу застёгивая верхнюю пуговицу на воротнике рубашки – и замерла. Вместо Грейс или швеи на пороге стоял Локи. Он с отстранённым любопытством обвёл взглядом чертог, словно впервые попал сюда, затем остановил свой холодный взор на мне. Я медленно приблизилась, колеблясь между желанием броситься на шею и дать пощёчину, остановилась в шаге. Не зная, что сказать, молча рассматривала мужа. С нашей прошлой встречи в этих покоях он сильно изменился. Похудел, отчего его стройная фигура стала казаться ещё выше, а одежда висела мешковато. Побледнел, если это возможно с его молочно-белой кожей. Тёмные круги залегли вокруг глаз, на лбу появилась пара морщинок. Ярко-зелёные глаза потускнели, приобрели странный болотный оттенок. Странный – пожалуй, ключевое слово для его нынешнего облика. Странная одежда, напоминавшая арестантскую робу, странная причёска – неприлично коротко остриженные волосы, странное выражение в глазах – затравленное? У Локи? Неестественный разворот плеч и убранные за спину руки – связанные? У меня перехватило дыхание, когда я поняла: он не вернулся. - Последнее… желание? – запинаясь, спросила я. - Что? – он столь искренне изумился моим словам, что я засомневалась в своих выводах. Поспешила уточнить: - Пришёл проститься? Усмешка. Такая знакомая. Взгляд зелёных глаз, смесь лёгкого презрения и нежности. Как же я скучала по этому. - Нет, Дора. Меня тебе отдали во временное пользование. Благополучно услышав только: «нет», я бросилась на шею мужа. Тот зашипел, отстранился, пошатнулся. В глазах вновь мелькнуло затравленное выражение, так быстро, что мне могло померещиться. Но интуиция подсказывала – не померещилось. Что значит «временное пользование»? Локи же не игрушка, которую мне одолжили! Или… Я медленно опустила протянутые для объятий руки, тщательно подбирая слова, спросила: - Что… они с тобой… сделали? Ответом мне послужил тяжёлый вздох. И просьба: - Дора, дай мне воды. - Может, молока? – предложила я, памятуя о былом пристрастии моего мужа. Тот отрывисто качнул головой. - Воды. Я ушла в дальний угол комнаты, где на столике стоял кувшин с водой, поискала взглядом кружку, взяла её, наполнила доверху. Обернулась. Локи успел присесть в кресло у камина, он расположился на самом краешке сиденья с неестественно прямой спиной, по-прежнему держа руки сзади, и смотрел на затухающие угли невидящим взглядом. Я приблизилась, протянула ему кружку, он не пошевелился. Я окликнула его. Локи вздрогнул, как от удара, поднял на меня глаза, но не сделал попытки взять воду из моих рук. Я приложила кружку к его губам, стала медленно наклонять. Он жадно пил. Свободной рукой я решила приобнять его за плечи, но, стоило мне коснуться его, как Локи вскочил и отпрянул, морщась от боли. Кружка выпала, разбившись на черепки, я наклонилась собрать их, и увидела на своей ладони кровь. Решительно поднялась, вперив взор в мужа, показала ему испачканную ладонь. Спросила с тревогой: - Локи, что с твоей спиной? Он стоял, привалившись плечом к стене, тяжело дыша. Я видела, как ему больно. Я должна помочь. Я могу помочь. - Дора, уйди! – ответил он. – Я видеть тебя не могу! Я покачала головой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он не может меня прогнать. Это мой чертог. Я так скучала по тебе, а ты гонишь. Мне было так плохо без тебя, а ты гонишь. Я с тобой теперь, ты сам этого хотел. Коптский крест на груди приятно защипал кожу, я ощутила тепло и невольно прижала пальцы к тому месту, где под одеждой скрывался анк. От Локи не ускользнул этот жест. - Демон, иди прочь, - произнёс он на древнем языке, и каждое слово было подобно камню, упавшему на дно колодца. Он может меня прогнать. Он мой господин. Я приняла его. Поклонившись, я медленно ушла в спальню. Затворила за собой дверь и сползла по ней вниз, опустившись на корточки. Поза оказалась неудобной, брюки нещадно давили на живот. Я поднялась, подошла к зеркалу, распустила шнуровку сильнее. Одёрнула рубашку. Заметила круглый шрам на тыльной стороне левой кисти – и рассмеялась над собственной глупостью. Я же отказалась от судьбы, значит, и от рабства. Я могу принять Локи, как господина, если хочу. И могу слушаться его, только когда сама этого хочу. Я единственная хозяйка своей жизни. Значит, ничто не мешает мне вернуться. Одарив собственное отражение надменным взглядом, я тряхнула головой, гордо вскинула подбородок и решительным шагом вернулась в гостиную. Локи по-прежнему сидел в кресле у камина, босой ногой вороша потухшие угли. Издали было заметно, как он дрожит. Замёрз? Я подошла ближе, опустилась на колени, принялась разжигать огонь, не глядя на мужа. Тот замер, я затылком чувствовала, как пристально он наблюдает за моими действиями. Подбросив в очаг несколько поленьев, я обернулась и внимательно посмотрела на Локи снизу вверх. Он выдержал мой испытующий взгляд в молчании. - Тебе следует помыться, - наконец, произнесла я вердикт. – Ты ужасно пахнешь. - Я знаю, - усмехнулся он. - Чего ждёшь? Когда я наполню тебе ванну лепестками роз? – не хочешь, чтобы я тебя жалела – пожалуйста. Буду циничной. Только всё равно буду рядом. Вновь усмешка. - Когда ты научишься вскрывать асгардские наручники. Я кивнула, поднялась с колен, взяла мужа за локоть и заставила повернуться ко мне спиной. Подавила вздох, усидев пропитанную кровью присохшую к телу ткань рубашки. Заставила себя сосредоточиться на наручниках. Пыталась открыть долго. Пальцами, шпилькой, заколкой, ножом для бумаг, уговорами и проклятиями. Локи сидел, не шевелясь, молча, словно мои неудачные попытки не имели к нему ни малейшего отношения, и его молчание пугало меня больше всего. Что они с ним сделали? Вновь и вновь я задавала себе этот вопрос, вновь и вновь теребила оковы, словно они могли мне дать ответ. Наконец, когда я четырежды услышала из уст своего супруга, что мои попытки бесполезны, я оставила в покое его запястья и направилась к входной двери. Распахнула её (неожиданно для самой себя, я полагала, с прибытием Локи дверь будет заперта), одарила царственным взглядом дежуривший снаружи почётный караул, приказала: - Немедленно снимите кандалы с царевича Локи! Стражи даже бровью не повели, словно я разговаривала со статуями. Зато мою попытку выйти наружу тотчас пресекли, перегородив мне проход скрещенными копьями. Я фыркнула от возмущения, но не сдалась. - Раз так, позовите того, кто это сделает. Немедленно! Ответом мне послужила захлопнувшаяся перед лицом дверь. Я пнула её ногой, выплёскивая негодование, замахнулась для второго удара – но тут дверь распахнулась, и в чертог вошла делегация из двух швей, четверых эйнхериев, слуг с подносами еды и моей служанки, замыкавшей шествие. Швеи принялись раскладывать свои приспособления, слуги – накрывать на стол, стражники окружили поднявшегося на ноги Локи, двое взяли его за локти, один встал спереди, другой – за спиной. Я испугалась, что вновь увижу его не скоро, но, к счастью, ошиблась. Охранники с лёгкостью разомкнули наручники на запястьях, заставили Локи вытянуть руки вперёд и моментально защёлкнули на нём новые кандалы, с цепью, позволявшей развести руки в стороны примерно на два фута. Локи стоял с отрешённым видом, словно происходящее вновь его не касалось. Убедившись в прочности новых оков, эйнхерии удалились, Локи медленными шагами побрёл в сторону спальни. Грейс потащила меня в мою комнату, сделав знак швеям следовать за нами. На пороге я остановилась. - Грейс, я справлюсь сама, а вы помогите господину. И позовите целителя, Локи нужна помощь. Служанка поджала губы и отрицательно покачала головой. - Целитель не придёт, приказ госпожи Эйр. И он – не мой господин. Только ваш. Кто такая госпожа Эйр? Новая царица? Неважно. - Прекрасно. В таком случае, закажите мне пару платьев на вырост. А я займусь моим мужем. – Я подчеркнула слово «моим», высвободила локоть из цепкой хватки прислуги и, провожаемая её неодобрительным взглядом, последовала за Локи. В спальне никого не было, за дверью ванной шумела вода. Я не стала заходить сразу, помедлила какое-то время, собираясь с мыслями. Что же произошло в этой комнате полтора месяца назад? Кандалы и отсутствие медицинской помощи – это наказание, но за что? За то, что спас мне жизнь? Купол показывал только это. Было что-то ещё. Идущий изнутри холод, светящийся рунный круг, возвращение Локи, которого не планировалось – звенья одной цепи. Магической цепи. Или антимагической. Кандалы лишают его магии, не дают возможности восстановиться. Значит, они боятся его. Что сотворил мой муж, если его боится весь Асгард? И что сотворили с ним, если он перестал быть самим собой? И что всё-таки происходит с моей новой жизнью? Я провела ладонью по животу, по-прежнему не заметив никакого отклика. Спросила: - У нас с тобой точно всё хорошо? Не получив ответа от дитя, я решила добиться его от его отца. Вода в ванне была красного цвета, такого же, как моя рубашка. Цвета смерти. Воздух был наполнен острым запахом крови, как на скотобойне, я была там однажды. Только здесь запах исходил не от сотни разделываемых туш, а от одного-единственного тела. Поборов приступ тошноты и стараясь глубоко не дышать, я подошла к погружённому в воду по самую шею Локи и присела на бортик. Муж открыл глаза, усмехнулся: - Пришла проследить? - Пришла помочь, - обиделась я. - Тогда давай нож. - Зачем? Он выпростал руки из-под воды, положил их на бортик, с усилием подтянулся и сел, только сейчас я заметила, что рубашка всё ещё надета на нём. Разумеется, из-за кандалов он не может её снять. Я отправилась в гостиную за столовым ножом. Вернувшись после непродолжительных поисков, я обнаружила, что Локи успел сменить воду – теперь она была светло-розового цвета – и приступил к мытью. Я хотела сама разрезать на нём рубашку, но, многозначительно указав на шрам на моём пальце, оставшийся от неумелого обращения с ножом, он не позволил. Несколькими уверенными движениями рассёк ткань на плечах и руках, расстегнул пуговицы, вернул мне нож. Принимая его, я порезалась, поскольку моим глазам предстала грудная клетка с туго обтянутыми кожей рёбрами, со следами многочисленных синяков и ссадин, свежих и почти заживших. Локи мельком взглянул на своё тело, повёл плечами. - Ты не лучше выглядела после плена, - сказал он равнодушно. – Помоги снять. Повернулся ко мне спиной. Я медленно, осторожно убирала прилипшую к спине мокрую ткань, наконец, бросила остатки рубашки на пол. Взглянула на повреждения. - Боги, что они с тобой сделали? – невольно вырвалось у меня. Спина Локи представляла из себя сплошную глубокую рану, кое-где чудом сохранившую остатки кожи. А посередине, между лопаток, нетронутое порезами и начинающими заживать рубцами, красовалось выжженное чёрное клеймо с надписью «собственность царя Асгарда». И, чтобы, видимо, исключить любые сомнения, под клеймом кто-то вырезал лезвием странное слово «трэлл». Я подавила в себе желание спросить, что оно означает, взяла губку и принялась аккуратно промывать раны, стремясь причинить как можно меньше боли. Плечи Локи вздрагивали, он тяжело дышал, вцепившись побелевшими пальцами в край ванны, но за всё время моей экзекуции не проронил ни звука. Завершив омовение, я окатила спину чистой прохладной водой, подала полотенце. Дождавшись, когда Локи вытрется, спросила: - Что мне делать с твоими ранами? - Ничего, - равнодушно бросил он. – Ждать. - Пока начнётся лихорадка и заражение? - Пока не заживёт. У меня осталась какая-нибудь одежда? - Не увиливай! Мне сказали, ни целителя, ни лекарств не будет. Локи лишь пожал плечами. - Ожидаемо. - Ожидаемо? Ожидаемо?! – я сорвалась на крик. – Над тобой издевались полтора месяца, и продолжают это делать сейчас, а всё, что ты можешь сказать: «ожидаемо»? Я не позволю… Он медленно повернулся и приложил ладонь к моим губам, заставляя замолчать. - Ты. Сама. Это. Делаешь. Я опустила голову и примирительно подняла вверх руки. - Прости. Я действительно хочу помочь. Он кивнул, тяжело опустился на бортик ванны. В помещении было тепло, но Локи снова начинал трясти озноб. - Уксус. Отвар ромашки. И найди мне, наконец, какую-нибудь одежду. Пуританин. Даже лежать в постели не может обнажённым. На моё предположение, что под одеялом брюки не нужны, фыркнул, и заявил, что тогда ему нужна женщина, а, поскольку настроения для любовных утех у него нет, предпочтёт одежду. Больше всего меня оскорбило, что, говоря о женщине, он не имел в виду меня. Едва не протёрла его спину неразбавленным уксусом. Вовремя одумалась. Сама хотела видеть прежнего Локи – получай. Закатала рукава своей рубашки, скинула туфли, забралась с ногами на кровать. Муж лежал посередине на животе, обняв руками подушку, вытянувшись в струну, в напряжённом ожидании. Я осторожно коснулась губами его затылка, потом медленно провела смоченной в уксусе губкой по спине. Локи напрягся ещё сильнее, по его телу прошла волна дрожи, но вновь не издал ни звука. Когда я касалась самых глубоких ран, он выгибался, стремясь уйти из-под моей руки, но молчал. Я затаила дыхание, стараясь быть ещё более аккуратной, действовала медленнее, но, похоже, растянутая во времени пытка приносила больше страданий. Не выдержав, Локи простонал сквозь сжатые зубы: - Быстрее, - я ускорила темп обработки ран, исторгнув из его груди отчаянный вопль. Закончив, отставила миску с уксусом, принялась гладить мужа по волосам и целовать в затылок. Моё сердце билось так же быстро, как его, я чувствовала его боль, как свою. Я готова была забрать часть его боли себе, если бы знала, как. Внезапно он приподнялся на локтях – руки отчаянно дрожали – обратил на меня затуманенный взгляд и, задыхаясь, прошептал: - Ребёнок всё чувствует. Прекрати. Я отдёрнула руки, словно обжёгшись. Сердцебиение тотчас утихло, дышать стало легче. Локи с тихим стоном уткнулся лбом в подушку. - Ты чувствуешь его, да? Вместо меня? В этот момент вошла Грейс с тёплым отваром ромашки и тканью для компресса. Я позволила ей укутать израненную спину моего мужа, чтобы не прикасаться к нему самой. Я не слышала, что Локи ответил «да», и не была уверена, что он вообще ответил. Но знала наверняка, связь между ними есть. Я просидела у изголовья мужа ещё некоторое время, наблюдая, как медленно расслабляются плечи, уходит дрожь, выравнивается дыхание. Лишь убедившись, что Локи заснул, я покинула его. Предстояло много дел. Первая проблема, с которой я столкнулась, покинув комнату мужа – деньги. Привыкшая жить в роскоши и заниматься исключительно собственными интересами, я никогда прежде не утруждала себя вопросом, откуда берутся мои вещи и драгоценности, на что содержатся фамильный особняк и слуги, всеми бытовыми вопросами занималась Хельга. Да и репутация сильного демона не позволяла кому-либо в моём присутствии заводить вопрос о деньгах. Поселившись в Асгарде в качестве жены младшего царевича, я также не заботилась о собственном содержании. До сего дня. Когда давным-давно накрывшие стол к трапезе слуги не убрались вон, а остались в ожидании от меня оплаты своих трудов, это неприятно поразило. Когда швеи, вместо того, чтобы выполнять заказ, заговорили о деньгах, я пришла в бешенство. Когда я сделала знак Грейс разобраться с этим без меня, та едва присела в реверансе и категорически возразила: - Чтобы командовать, мне вы тоже должны платить, госпожа. Унизительно слышать подобное от прислуги. Я гордо вздёрнула подбородок и ушла в спальню, достала из гардероба шкатулку с драгоценностями, открыла её ногтем. Усмехнулась, заметив, что без меня в ней кто-то рылся. Удивилась, что ничего не было взято. Достала со дна брошь в виде скарабея из красного золота, оникса, сапфиров, рубинов и золотистых топазов, которые добывали только в Рэе, зажав украшение в кулаке, вернулась в гостиную. С треском положила брошь на край стола. - Делите. Повернулась на каблуках, намереваясь уйти, но раздумала. Уселась за стол, наполнила тарелку едой и, вооружившись столовыми приборами, приготовилась смотреть на спектакль. Наблюдать, как слуги будут раздирать брошь на части, показалось мне забавным. Представления не вышло. Грейсвандир на правах старшей завладела украшением, долго пристально изучала его на свету под перекрёстным прицелом пяти пар внимательных глаз, затем махнула рукой слугам. - Ступайте. Расчёт в конце недели, как всегда. – Обернулась к швеям: - Заказ оплачивается после исполнения, насколько я помню? – и девушки удалились в дальний угол комнаты перешивать мои наряды, а слуги с поклоном ушли. Грейс в царственной позе постояла ещё некоторое время у окна, затем небрежным жестом приколола брошь к воротнику своего платья и, приблизившись, присела в реверансе, склонив голову. - Что будет угодно госпоже? – вежливо и отстранённо спросила она. - Госпоже угодно знать, недолго ли хватит этого для оплаты ваших услуг, - так же холодно ответила я. - До конца лунного месяца. Я припомнила, когда последний раз смотрела на луну, произвела в уме нехитрые подсчёты. Восемь-десять дней. Такими темпами мои драгоценности закончатся раньше, чем станет заметна моя беременность. - Хорошо. Но в этот срок вы будете оказывать услуги целителя моему мужу. Без дополнительной оплаты. Грейс усмехнулась. - О, госпожа, я с удовольствием сделала бы что-нибудь вопреки леди Эйр. К несчастью, она одна из тех, кто наградил меня ошейником. Я не смогу вам помочь. – Я вздохнула. – Но иногда добрый совет – лучшая помощь, не так ли?