Высшая магия

Впервые за долгое время – да что кривить душой, второй раз в своей долгой жизни – я проснулась в постели с мужчиной. С мужчиной, которым наградили меня боги. Ещё не открыв глаза, лишь чувствуя тепло его тела, слыша его размеренное дыхание, в такт которому слегка приподнимается моя рука, лежащая на его груди – я поняла, что счастлива. Опасаясь разбудить Локи резким движением, я открыла глаза и очень медленно поднялась на локте, убирая голову с его плеча. Он пошевелился, но не проснулся. Я устроилась поудобнее и в бледном свете пасмурного дня принялась разглядывать точёный профиль, борясь с желанием провести пальцем по его щеке, поцеловать кончик носа или уголок рта. Интересно, чем я заслужила его присутствие в своей постели? Судя по тому, что Локи спал одетым, а я – обнажённой, он намеревался покинуть меня, едва я усну, но, видимо, слишком устал. Впрочем, как и я. Не помню даже, как мы вернулись вчера в покои, впрочем, вряд ли я позабыла что-то интересное. Я протянула руку, чтобы оправить одеяло, и заметила красные вспухшие полосы на своём запястье. Куда это я вчера влезла? Спрошу у Локи, когда проснётся. Или сам не преминёт мне напомнить, как я бываю глупа и неуклюжа. Я улыбнулась собственным мыслям и склонилась над мужем, легко прикасаясь губами к его плечу. Он не пошевелился. Я откинулась на подушки и, сладко потянувшись, приготовилась ждать его пробуждения. Уже в следующее мгновение Локи резко сел, открывая глаза, повернулся ко мне и приказал вместо приветствия: - Руки покажи. - И тебе доброе утро, мой царь, - озадаченно проговорила я, протягивая ему запястья. На втором были точно такие же отметины. Наручники не оставляют таких следов. Верёвка? Чего же я не помню? Внимательно осматривая мои руки, муж поморщился, осторожно провёл пальцем по одной из красных полос, и я заметила, что его собственные запястья выглядят хуже моих. Кисти отекли, под кандалами – засохшая кровь. Моё радужное настроение вмиг улетучилось. - Локи, что происходит? – воскликнула я. Он вопросительно поднял бровь, нехотя ответил: - Пришлось тебя вчера связать. Не думал, что у демонов такая чувствительная кожа. – Как я понимаю, это было извинение. Вероятно, виной всему царское воспитание, но на слове «прости» у Локи стояло табу. – Доброе утро, моя леди. Как ты себя чувствуешь? Он издевается, изображая участие, или интересуется искренне? У самого наверняка болят запястья, и неизвестно, как заживают шрамы на спине, и… что это? Синяк на подбородке? И на скуле? Пронизывая мужа гневным взором, я ответила: - Я-то прекрасно, а вот где ты вчера был? Локи хмыкнул и наградил меня ядовитой улыбкой, коей могла позавидовать гремучая змея. - Тебе с самого утра рассказать? Я вскочила с постели, натянула на себя бельё, брюки и рубашку, собрала волосы в пучок и небрежно проткнула его заколкой (памятуя о словах мужа, старалась не попасть в голову), вернулась к кровати и принялась расстёгивать на Локи рубашку. -Что ты делаешь? Я сам в состоянии… - начал вяло огрызаться он, я в ответ фыркнула и вышла в гостиную за свечами. Когда я вернулась через несколько минут, Локи в одних брюках стоял перед зеркалом и через плечо пытался разглядеть собственную спину. Лицо его ничего не выражало. Я приблизилась, взглянула в отражение и не сумела сдержать вздоха. Спина была покрыта сетью толстых рубцов, вгрызающихся в плоть, как корни старого дерева, поверх которых зияли несколько свежих шрамов, тёмно-бордовых, с отёкшими краями. Один из них перечёркивал слово «трэлл». Грудь и живот были густо усеяны свежими синяками и кровоподтёками, а на алебастровых плечах ярко алели глубокие параллельные царапины, похожие на следы… когтей. У меня перехватило дыхание, а подсвечник задрожал в руке. Это я сотворила с ним такое? Локи, заметив в зеркале мой отсутствующий взгляд, успокоил: - Твои – только следы когтей. Остальное - дело рук Хермода. Когда на смену отчаянию пришло возмущение, стало немного легче. Муж продолжил, предваряя мой вопрос: - Видела в гостиной цветок в горшке? Полей его как следует, и неси сюда. Я так и поступила. По велению Локи, принесла в спальню странное растение, которое цветком назвала бы с большой натяжкой. Это был небольшой, около фута в высоту, раскидистый куст, с жемчужным перламутровым стволом и такими же ветками, на кончике каждой росло по пучку жёстких игольчатых листьев изумрудно-зелёного цвета. Листья оказались острыми, как лезвия, я ухитрилась порезать палец, пока несла растение. - И что с этим делать? – спросила я, водружая горшок на каминную полку. - Во-первых, поставь на окно, он очень быстро вянет. Во-вторых, нарви листьев и мелко их нарежь. Ими хорошо обрабатывать неглубокие раны. Я послушно исполнила указания. Первую порцию листьев я нарезала под неусыпным контролем Локи: он придерживал меня за кисть, показывая, как лучше держать нож (который я стянула со стола, пока слуги накрывали его к завтраку), как не порезать пальцы, как превратить листья в однородную массу. Дальше я уложила его на кровать на живот и приступила к обработке рубцов от кнута. На спину мы потратили ещё две порции. Затем Локи уселся в кресло, не откидываясь на спинку, следующий пучок листьев ушёл на смазывание царапин от когтей. Ещё три – на синяки и ссадины по всему телу. Моя рука уже устала от непривычной работы, да и куст выглядел почти голым, когда я спросила: - Как же называется это чудо природы? Получив ответ: «Златоцветник», я фыркнула. Более неподходящее название просто нельзя было придумать. Локи лишь загадочно улыбнулся. - Обрывай листья, и увидишь. И действительно, стоило последнему листу покинуть ствол, как стебель замерцал серебристым сиянием, внутри ствола стали перекатываться маленькие золотые шарики, они рассыпались по всем веткам, и вдруг из них прямо на стволе распустились крупные золотые цветки, формой напоминающие кувшинки. Я ахнула. А спустя мгновение цветки пожухли и рассыпались в прах, я из кончиков веток полезли новые острые листья. Я сорвала свежий пучок и стала готовить лекарство для обработки запястий. Только что выросшие листья нарезались тяжело, я надолго замолчала, погрузившись в свои мысли, Локи тоже думал о чём-то своём. Временами бросая на мужа взгляд, я видела, что он мрачен, вертикальная складка залегла между сведённых бровей. - О чём ты думаешь? – наконец, прервала я затянувшееся молчание. - О твоём ребёнке, - ледяным тоном ответил он. - Прошлый раз он был наш, - огрызнулась я. - Был. Тщетно я ожидала продолжения. Статуи в саду – и те были красноречивее, чем мой муж. Несколько раз я пыталась вынудить его на разговор – но он попросту не замечал моего присутствия. Я нервничала, подбирая варианты, трактующие слово «был» в исполнении Локи, и каждый следующий был мрачнее предыдущего. Чем сильнее я волновалась, тем быстрее двигался нож в моих руках, и тем больше сока выделяли листья златоцветника. Когда сок ужё тёк у меня по рукам, я ощутила прикосновение холодных пальцев к своему запястью. Локи аккуратно отобрал у меня нож, лезвием соскоблил запёкшуюся кровь по краям кандалов, неимоверным усилием сдвинул наручники на несколько дюймов выше, открыв участки истерзанной плоти. Я с хриплым вдохом отвернулась, даже смотреть на это было больно. Через несколько минут муж вернулся в кресло, устроил руки на подлокотниках таким образом, чтобы запястья ничего не касались, и прикрыл глаза. - За что тебе это? – не выдержала я. Он резко повернул голову в мою сторону, сверкнул на меня своими зелёными очами, и в них заплескалось безумие. - Желаешь знать, за что? – его улыбка больше походила на звериный оскал. – Изволь, я поведаю тебе. И он поведал. О том, как я едва не погибла при обряде порабощения. О том, как он оградил моё дитя рунным кругом. О том, как дал ему силу выжить, и о том, какой оказалась эта сила. Теперь мне стали понятны и преследовавший меня холод, и ледяные статуи погибших воинов. О том, что моё тело не было готово к материнству, и, лишь возродив во мне суккуба, он смог на время достичь равновесия. И о том, что моя неуёмная жажда, открывшаяся на охоте, опрокинула чаши весов, и в моём теле возник конфликт интересов. Магия ребёнка боролась с магией демона, ребёнок был сильнее, он побеждал. Он разъедал меня изнутри, стремительно и неотвратимо. - Сколько мне осталось? – спросила я равнодушно, едва он закончил. Внутри всё кричало, кипело, бушевало, но я не хотела сорваться в истерику. Не сейчас, не здесь. Не рядом с ним. Он сотворил это со мной, он один виновен во всём. Я не желаю, чтобы он видел мои слёзы. У меня ещё есть гордость. - Несколько дней. - Ты можешь сделать так, чтобы мой ребёнок появился на свет живым? Это ведь и есть самое главное. Ради этого я отказалась от крыльев, ради этого я и жизнь готова отдать. Только ради него. Локи в ответ зло рассмеялся. - Твой ребёнок? Порождение полуётуна и суккуба, хранитель мощи ледяного ларца Ётунхейма, уже сейчас отбирающий твою жизнь – ты действительно хочешь, чтобы он появился на свет? Поднялся и ушёл к себе, не оборачиваясь. Я сжала кулаки, упала в кресло, ещё хранящее тепло его тела, процедила сквозь зубы, обращаясь к тишине: - Ненавижу! Вот так обыденно, одной фразой, он заставил меня бояться собственного ребёнка. Пустота. Считается, что у демонов нет души, что мы холодные, расчётливые создания. Тогда почему так больно? От мысли, что роль демона больше подошла бы Локи? Или от обиды, что я ему поверила, а он… не предал, скорее… распорядился мной, как вещью. Зачем он ничего не сказал, ведь он пытался спасти мою жизнь и жизнь моего дитя! Зачем сказал сейчас, да ещё ТАК… Я прижала ладони к животу, но там по-прежнему была пустота. А за ней – существо – ребёнок – эксперимент – смерть? Я не знала, что выбрать. Я знала, что выбрать. Чудовищами не рождаются, ими становятся, и чем выше у будущего дитя потенциал стать чудовищем – тем сильнее нужно его любить. Не говорить, что любишь, и не слепо обожать – а именно любить, как любит меня Хельга. А это значит: никогда не отворачиваться и не отрекаться, как бы тяжело ни было. Вот и буду любить своё дитя, сколько смогу. Утвердившись в этом решении, я ощутила, как тёплая красная точка запульсировала внизу живота, и, обращаясь к ней, проговорила: - Я люблю тебя, малыш, кем бы ты ни был. Ты – мой ребёнок. Я сказала это со всей нежностью, на какую была способна. И получила ответ – короткую вспышку тёплого сияния, разлившуюся по всему телу. Моё дитя услышало меня. Это чудо и есть Высшая Магия. - Госпожа Дориан выйдет к завтраку? – резкий голос Грейс наряду с её бесшумным появлением передо мной заставил меня вздрогнуть. С трудом выкарабкавшись из трясины собственных мыслей, я хотела уже ответить «нет», но подумала о ребёнке и сказала «да». - Как только вы поможете мне с причёской, Грейсвандир. Служанка церемонно присела в реверансе, устроилась за моей спиной и принялась колдовать над волосами. Спустя несколько минут я уже разглядывала в зеркале очередной шедевр: волосы были заплетены в широкий венок вокруг головы, кончики умело заправлены внутрь прядей, и вся причёска держалась без единой заколки. Я потрясла головой – ничего не произошло. Отлично. Выказывать излишнее восхищение работой прислуги недостойно, потому я лишь коротко кивнула и холодно спросила: - Господин Локи уже завтракает? Губы Грейс исказила едва уловимая усмешка. - Ваш супруг в гостиной, - ответила она, и я в очередной раз отметила, что слуги больше не называют моего мужа господином. Наверное, его это ужасно злит. Ничего, заслужил. Расправив плечи, приподняв грудь и подбородок, я церемонным шагом вступила в гостиную. Локи действительно сидел за столом, но царское воспитание не позволило ему приступить к трапезе без меня. Как всегда, он встал при моём приближении, придвинул мне стул, помог наполнить тарелку и бокал. Несколько минут молча созерцал меня, сидя напротив, потом я любовалась, как ловко он управляется с ножом, вилкой и цепью одновременно. Наконец, муж разомкнул уста и сахарным тоном предложил: - Я могу избавить тебя от него, ты будешь жить. Я поперхнулась, Грейс пришлось долго стучать меня по спине. Пока я откашливалась, переводила дыхание, подбирала для ответа выражения, пригодные для публичного употребления леди, Локи испытующе смотрел на меня. Наконец, мысленно обрушив на его голову все кары небесные, я сказала: - Никогда. Я никогда на это не соглашусь. И как смеешь ты предлагать мне подобное? Ожидала равнодушного «как знаешь», ожидала обвинения в глупости, любой реакции – но только не того, что получила. Искренняя улыбка, столь редкий гость на лице Локи. Удовлетворённый кивок. И слова, от которых я задохнулась: - Умница. Я буду бороться за вас обеих. – Похвала? Из уст гордого полукровки? Он проверял меня, он говорил мне гадости, сомневаясь, какое я приму решение? Да как он мог! Подступившие к горлу слёзы душили меня, кровь с силой застучала в висках. Я вскочила и, вихрем обогнув стол, подлетела к Локи, размахнулась изо всех сил, и едва не ударила его кулаком по лицу. В последний момент – нет, не муж отстранился, я сама убрала руку. Драться с мужчиной, доказывая свою правоту, недостойно леди. Локи взял в свои ладони мою всё ещё сжатую до боли кисть, поднёс к губам и поцеловал. Дрожь наслаждения пробежала по моей руке, от кончиков пальцев до шеи, я судорожно вздохнула и переспросила: - Обеих? - Ребёнок выбрал себе имя: Контромния Рэя*. «Вопреки всему». - Девочка… - только и смогла вымолвить я. Медленно осела на пол, спрятала лицо на коленях мужа и заплакала. Локи осторожно гладил меня по волосам, и столько тепла и нежности было в его прикосновениях, что мне хотелось плакать ещё сильнее. От того, что я не знала, который из двух Локи настоящий. Внезапно раздавшийся стук в двери заставил меня мгновенно успокоиться и насторожил нас обоих – я почувствовала, как рука Локи замерла на моих волосах, а колени напряглись. Гостей мы не ждали, а тюремщики заходят без стука. Грейс уже направилась к дверям, но в шаге от них остановилась и вопросительно посмотрела на меня, ожидая распоряжений. Я вытерла глаза – к счастью, не накрашенные – провела кончиками пальцев по лицу, накладывая на себя лёгкие косметические чары, Поднялась на ноги, заняла своё место за столом, поднесла бокал к губам – и лишь тогда кивнула Грейс. Та ответила реверансом и растворила двери. Вошёл мужчина средних лет, высокий, широкоплечий, как все асгардские воины, одетый в доспехи эйнхерия. Приветствовал меня коротким поклоном, назвал своё имя – я не запомнила. Сообщил, что он является командиром ночной охраны дворца, и что этой ночью рядом с моим чертогом было обнаружено мёртвое тело, а посему он желает доподлинно знать, где я провела последние двенадцать часов. Мне даже не пришлось искусственно сохранять отрешённое выражение на лице – я понятия не имела, что ему ответить. Сказать, что я не помню событий прошлого вечера? Нет, я не настолько глупа. Я со звоном опустила бокал на стол, и это послужило сигналом для Локи. - С чего вы взяли, что к этому имеет отношение леди Дориан? – холодно спросил он. Эйнхерий сверкнул недовольным взглядом, но соизволил ответить: - В плече убитого был обнаружен кинжал, а всё тело было разодрано, словно когтями крупного хищника, и обезображено до неузнаваемости, - воин проговаривал слова медленно, в упор глядя на меня, я вернула ему взгляд, полный недоумения. Боясь даже думать, что когти вполне могут оказаться моими. - Вы обвиняете леди Дориан? – перевёл внимание стражника на себя Локи, за что получил: - Заткнись, трэлл! Обращение прозвучало сродни ругательству. Я вздрогнула, подавила в себе желание вступиться за мужа, прекрасно понимая, что лучше он сделает это сам. Заставила себя вспомнить вчерашний вечер – напрасно. Мои мысли натыкались на пустоту, а мои слух и зрение упорно возвращались к перепалке двух мужчин. Локи поднялся на ноги, гордо расправил плечи, приблизился вплотную к эйнхерию и, глядя в глаза, медленно произнёс (под презрительным тоном я слышала нотки негодования, а в надменном взгляде полыхала плохо прикрытая ярость): - Ты – такая же собственность царя Асгарда, как и я. Разве смеешь ты мне указывать, солдат? На лице воина отразились удивление – понимание – ненависть. Позже я узнала, что при вступлении в звание эйнхерия воины дают клятву, в которой приносят свою жизнь в буквальное абсолютное подчинение царю, именно клятва сделала асгардское войско легендарным в своей непобедимости: ни один воин не может нарушить приказ и покинуть поле битвы, или проявить малодушие. Похоже, мало кто об этом задумывался, но Локи напомнил об этом нашему гостю. И, не дав воину времени опомниться, муж повернулся ко мне и, поклонившись, отчего цепь громко зазвенела, почтительно спросил: - Госпожа позволит рабу представлять её интересы? – при этом он вздёрнул бровь и едва заметно подмигнул мне. Я медленно кивнула в ответ, подыгрывая ему. - Позволяю. Гость скривился, но спорить со мной не решился, я всё-таки была леди. Пришлось ему продолжить общение с Локи, который держался столь царственно и непринуждённо, что сам казался обвинителем. Ни звенящие при каждом движении кандалы, ни синяки на лице, ни простая одежда не портили для меня впечатления. - Итак, вы обвиняете леди Дориан? На каком основании? - На том, что у леди Дориан была возможность совершить это убийство. – Воин при разговоре смотрел на меня и обращался исключительно ко мне. – Леди Дориан – демон, у всех демонов есть когти, не уступающие по силе и остроте когтям крупных хищников. Покои леди Дориан находятся рядом с местом преступления. - Но у леди Дориан нет кинжала, - возразил Локи. - Согласен. Кинжал мог принести с собой потерпевший. - С какой, простите, целью? – Локи вздёрнул брови в ожидании ответа. - Многие асы носят при себе оружие, тебе это известно, - эйнхерий соизволил взглянуть на собеседника. - Но немногие асы прогуливаются по ночам с оружием перед чертогом леди, если не имели на то её приглашения, - возразил Локи и повернулся ко мне. – Вы никого не приглашали ночью, госпожа? Стоило бы ответить «да», чтобы увидеть выражение его лица. Я подавила в себе эту крамольную мысль, мои шутки могут довести меня до темницы. - Разумеется, нет. - В таком случае, - муж вновь обернулся к эйнхерию, - как этот ас оказался у покоев леди в столь неурочный час? Да ещё и с оружием? Какую цель он преследовал? И кто он, наконец? - Этого мы пока не знаем, - уступил воин, чтобы с новой силой броситься в атаку. – Можно рассмотреть версию, что это убийство было совершено в целях самозащиты. У вас есть враги, леди Дориан? Мой муж – самый большой мой враг. Но даже он не пытался меня убить. Ответить: нет? - Нет. У меня нет врагов. - По крайней мере, тех, о которых я знаю. -Значит, версия о самозащите отпадает, - резюмировал воин. – Остаётся личный мотив. - Тогда докажите, что леди Дориан была знакома с убитым, - улыбнулся Локи, уверенный в своей победе. – Но как, вы даже не знаете его имени! - Это необязательно. – Холодок пробежал у меня по спине, и в желудке неприятно засосало. Что сейчас будет? – Леди Дориан – суккуб, - чеканя слова, эйнхерий подкладывал дрова в мой погребальный костёр, и по тому, как у Локи побелели переплетённые пальцы, я уверилась в своих худших предположениях. – А суккубы охотятся, как хищники, не спрашивая имя жертвы. - Значит, бедняге не повезло, - сочувствующе произнёс муж, но в тоне сквозили нотки иронии. Он ёрничает? Когда меня обвиняют в убийстве, которое… я могла совершить? Я закрыла глаза и потёрла пальцами виски, сделала несколько глубоких вдохов. И принялась за еду. Смысла волноваться уже не было, а покормить ребёнка не помешает. Кто знает, удастся ли мне сделать это ещё раз. - Леди Дориан, вы обвиняетесь в убийстве гражданина Асгарда. Прошу следовать за мной, - прозвучали над моим ухом слова стражника. Я медленно положила вилку, сделала глоток воды, промокнула губы салфеткой и поднялась. А в следующий миг изящная кисть в массивном наручнике легла на плечо эйнхерия, и медовый голос Локи пропел: - Не так быстро, господин обвинитель. У леди Дориан есть алиби на прошлую ночь. Мы со стражником устремили на него одинаково выжидающие взгляды. Локи наградил нас широкой победной улыбкой и пояснил: - Так уж вышло, что именно прошлым вечером мы с моей супругой устроили брачные игры. Я привязал её к кровати, едва мы вернулись от целителей. Дорогая, покажи следы. Я покорно задрала рукава рубашки, мысленно благодаря богов, что не успела обработать заживляющим средством свои запястья. Красные вздувшиеся полосы на запястьях и у слепого не могли вызвать сомнений, что недавно меня связывали. У слепого – возможно, но не у командира ночной стражи. - После этого тебя сопровождали на допрос, покои леди не стерегли, она оставалась одна. Вот как? Допрос? Значит, про Хермода Локи не солгал, но чего я ещё не знаю? И почему тогда он продолжает улыбаться? - Дело в том, - муж скромно потупил взор, и снизу вверх поглядел на меня, - прости, дорогая… я не отвязал её, когда уходил. - Садомазохист, - выплюнула я, памятуя, что в высшем из миров такой термин неизвестен. Ошиблась. По тому, каким пониманием сверкнули глаза эйнхерия, я сделала вывод, что не все жители Асгарда обладают пуританским воспитанием. А холодный прищур Локи поведал мне, что такого он мне не простит. Что ж, с этим позже. - Если вам больше нечего мне предъявить, не смею вас больше задерживать, господин солдат, - я протянула руку для поцелуя. Почти уверенная, что воин её укусит. Не укусил. Склонился, слегка сжав пальцами, но губами так и не прикоснулся, побрезговал. Я сдержала усмешку. Когда Грейс проводила гостя и захлопнула за ним двери, я повернулась к мужу: - Локи, это действительно не я? - Когда я всаживал в него кинжал, он был ещё жив. До конца растянувшегося завтрака он не проронил более ни слова.