Высшая магия

Я иду по длинному тёмному коридору, кое-где освещаемому слабо горящими факелами, мои босые ноги бесшумно ступают по гладко отполированным временем камням пола. Я никогда не была здесь прежде, но всё-таки заросшие мхом и плесенью стены, выбоины кладки и ниша слева, напоминающая замурованный дверной проём, кажутся мне смутно знакомыми. Виной тому, скорее всего, запах пыли и сырости, такой же, как в подземелье моего дома в Рэе. Я оскальзываюсь на влажных камнях и замедляю шаг. Тот, кто следует за мной, немедленно подталкивает меня в спину чем-то острым, я не смею обернуться, чтобы посмотреть. Я иду за своим царевичем, за тем, кого мне послали боги, и если нарушу условия, если обернусь, я никогда не увижу его. Откуда эти условия? Это же легенда об Аиде? Или о Хель? Неужели коридор, которым я следую, ведёт в царство мёртвых? Отбрасываю ненужные мысли, от которых холодок неприятно пробегает по спине, заворачиваюсь плотнее в плащ. Нет, это не плащ, это крылья. Мои собственные безжизненные чёрные крылья, которые теперь годятся лишь на то, чтобы прикрыть мою наготу. Я не могу даже убрать их. Мои плечи поникают, крылья с шелестом соскальзывают вниз, волочась по полу, я наступаю на край и слышу хруст, какой издают под ногами сухие осенние листья. Этот звук заставляет меня вздрогнуть. Я делаю глубокий вдох, справляюсь со страхом и отчаянием, захлестнувшими меня. Гордо вскидываю голову, отбрасываю назад короткие непослушные волосы. Чёлка падает на глаза, я силюсь поднять руку, чтобы поправить её, но руки не слушаются, их будто нет. Я опускаю взгляд, и вижу свои запястья, связанные магией: одним-единственным волосом золотого демона, который я не могу порвать. Он лишает меня свободы и воли, меня словно нет, и лишь прожигающее грудь распятие доказывает мне, что я ещё жива. Меня снова подталкивают в спину, и я слышу треск опавшей листвы, с которым рвётся крыло. Я делаю ещё несколько шагов вперёд и останавливаюсь перед тяжёлой окованной серебристым металлом дверью. Мой сопровождающий толкает дверь, и я вижу комнату без окон, разделённую на две части решёткой. За преградой стоит полуобнажённый человек, его голова опущена, длинные тёмные волосы падают на лицо, полностью его скрывая. Человек стоит босиком на блестящих осколках, это разбитая ловушка для тёмного создания, за которым мы охотились. На алмазных осколках рубинами блестят крупные капли крови. Я поднимаю взгляд выше, и вижу бледный вертикальный шрам на груди, белое на белом, и справа, под рёбрами, белое на красном: свежую рану от клинка, густо присыпанную белым порошком. Я видела такие раны в самых грязных притонах девяти миров, их наносят сами себе, чтобы лучше впитать белую субстанцию, называемую «порошком забвения». Я не охочусь на таких существ: в них нет жизни, их кровь горчит, как желчь, а их тела разлагаются раньше, чем души покидают их. Зачем этот человек делает такое с собой? О чём хочет забыть? Я поднимаю взгляд ещё выше. Голова неизвестного по-прежнему опущена, а руки неестественно подняты вверх. Я вижу наручники на его запястьях, прослеживаю взглядом цепь, тянущуюся к потолку. Внезапно такие же наручники защёлкиваются на моих руках, и тяжёлая входная дверь захлопывается за моей спиной. Силы покидают меня. Я медленно сажусь на холодный пол, прижимаясь разгорячённым лбом к прутьям решётки. Краем глаза замечаю движение перед собой: человек с поднятыми руками взлетает вверх на цепи, не шевелясь и не издав ни звука. Он уже нашёл своё забвение? Или он мёртв? Я закрываю глаза, и отчаяние захлёстывает меня с головой. Я в ловушке. Я сама загнала себя в неё. И я не выберусь без помощи. Я мысленно молю всех богов призвать мне на помощь царевича, которому я отдала свои силы. Надеюсь, он знает, где я. Надеюсь, он захочет меня спасти. Ради жизни, что я храню. Я одними губами шепчу его имя, боясь быть услышанной, и внезапно чувствую, как подрагивает моя цепь. Я открываю глаза, поднимаю голову – и вижу за прутьями решётки пронзающий насквозь взгляд ярко-зелёных глаз. Его глаз. На короткий миг меня охватывает ликование: он нашёл меня! И оно сменяется ужасом: это я нашла его. - Прости меня, - шепчу я одними губами, - прости, прости, прости… Он закрывает глаза и ничего не отвечает. У него нет рта. Я проснулась в холодном поту, захлёбываясь от собственного беззвучного крика. Давно мне не снился плен. Сердце пыталось разбить изнутри рёбра и вырваться на волю, руки дрожали, через покрывало поблёскивали голубым сиянием руны защитного круга. Я приложила ладони к животу, мимоходом зацепив покрывало когтями и разорвав его на полосы, стиснув зубы, заставила себя втянуть когти и успокаивающе погладила центр круга. Рунные знаки угасли, комната погрузилась во мрак. Дитя успокоилось. На меня тотчас накатил приступ озноба вперемешку с тошнотой, я села, дрожащими руками обняла себя за плечи. Позвать на помощь? Кого? Мне было очень страшно, я балансировала на грани обморока, одна во всей Вселенной. Если бы услышать знакомый голос, если бы стиснуть его руку… Я поднялась с постели, стараясь не делать резких движений, подошла к окну, настежь распахнула его. В лицо ударил морозный воздух. Дрожь от холода прогнала озноб, я заставляла себя глубоко и медленно дышать, и тошнотворный страх отступал. Сильный порыв ветра высушил пот на моей коже, заставил приподняться грудь. Мокрая ночная рубашка встала колом, я скинула её, поёжившись, отошла от окна. Мир закружился, усилием воли я удержалась в сознании. Услышала за дверью спальни голоса, они о чём-то негромко, но яростно спорили, услышала шаги. Кто-нибудь поможет мне. Медленно и осторожно преодолела расстояние до двери, бесшумно приоткрыла её, прислонившись спиной к косяку. Увиденная мной сцена заставила забыть о плохом самочувствии. В гостиной было тесно из-за количества присутствующих. В шаге от меня вполоборота стоял незнакомый асгардец с короткими светлыми волосами и эспаньолкой, в колете, со шпагой на боку, прижимая к груди, словно редкое сокровище, стопку книг. Другой незнакомец, пониже первого ростом, зато пошире в животе, с длинными рыжими волосами и бородой, с заткнутым за пояс боевым топором, пытался разнять Локи и Сиф, круживших по комнате, как дикие звери на арене цирка. Стоящий у окна Тор в мидгардской одежде, которая, казалось, вот-вот лопнет на его мускулистых плечах, сложив руки на груди, исподлобья наблюдал за словесным поединком. - Хель вас задери, как дети! – добродушно проговорил он, но в спор встревать не стал. - Даже Хель его не усмирит! – подхватила дева. – Он и сейчас обводит тебя вокруг пальца! А ты хочешь дать ему ещё больше вольностей! - Можешь посадить меня на цепь, - совсем не аристократично орал Локи на Сиф, - или бегать за мной по пятам, как назойливая собачонка, это ничего не изменит! - Что здесь происходит, господа? - спросила я, и тотчас все пятеро обернулись ко мне. Реакция на моё появление была странной. Тор и его воины тотчас обратили взгляды в пол, хотя тот, что повыше ростом, сперва сладострастно улыбнулся. Локи одарил меня испепеляющим взором из-под нахмуренных бровей и поморщился, как от зубной боли, а леди Сиф рассматривала меня с лёгким презрением. Только сейчас я поняла, что предстала перед высшим асгардским обществом почти обнажённой, если за одежду можно принять браслет и ошейник с именем мужа. Демонов любви не смущают подобные вещи. Но мне стало не по себе оттого, что я оказала неуважение собственному мужу и его брату. Наскоро пробормотав извинения, я юркнула обратно в спальню, натянула брюки и блузку, не утруждая себя бельём и обувью, вернулась назад. - Прошу прощения за свой вид, - я извинялась таким тоном, словно опоздала к завтраку. – Не ожидала гостей в столь поздний час. - Это я прошу нас извинить, - без тени усмешки ответил Тор, в то время как брат прожигал меня взглядом из-за его широкого плеча, - мы разбудили тебя, леди Дориан. Я благосклонно кивнула. - Полагаю, неотложность вашего дела послужит вам достаточным извинением. Надеюсь, вы примете правильное решение, в чём бы оно ни заключалось. А я, раз уж оказалась в столь приятном обществе, позволю себе примерить роль хозяйки. Присев в реверансе, я удалилась в противоположный угол гостиной и стала изображать бурную деятельность. Я добавила поленьев в огонь, зажгла ещё несколько свечей, разлила вино по бокалам и красиво уложила фрукты на подносе, делая вид, что не прислушиваюсь к спору, который разгорался с новой силой. Яростнее всех возмущалась Сиф, и, судя по тому, что ей это позволяли, строптивые девы здесь в чести. - Он не заслуживает ни малейшего доверия! – завершила воительница свою обвинительную речь. Я была полностью с ней согласна, но позволить оскорблять Локи в своём присутствии не могла. Равно как и вступить в спор, для леди это было неприемлемо. Хель забери эти правила этикета! Я утешала себя мыслью, что можно добавить в вино назойливой девы, чтобы сбить с неё спесь, а тем временем не выдержал царевич Тор: - Как сын царя Асгарда, я… Тор осёкся на полуслове, поскольку Локи неожиданно для всех бухнулся на колени перед ним и склонил голову. Понимание накрыло меня, как лавина в горах, я забыла, как дышать: случайно брошенные слова превратились в магическую формулу и активировали действие клейма. - Брат, что с тобой? Не молчи, что случилось? Поднять Локи с колен не выходило даже у могучего Тора, мой муж застыл, как каменное изваяние, и лишь сжатые кулаки, вместе с которыми сжималось моё сердце, свидетельствовали о степени унижения, которому нечаянно подверг его брат. Пока друзья царевича, удивлённые поведением пленника, молча наблюдали за происходящим, я приблизилась и положила руку на плечо Тора. - Мой царь, он не может ответить, пока ты не прикажешь ему, - шепотом сказала я. Тор обратил на меня изумлённый взор, но последовал совету: - Отвечай, - и со вздохом добавил: - Я приказываю тебе. Локи едва слышно произнёс, не поднимая головы, одно-единственное слово: - Клеймо. Я потянула царевича за запястье, предлагая пойти со мной. Встала за спиной коленопреклонённого мужа, провела рукой над ним, шепча одно из выученных накануне заклинаний, и одежда на спине Локи на мгновение растворилась, обнажая уродливую сеть грубых рубцов, клеймо раба и перечёркнутое слово «трэлл». Тор застонал, как от физической боли, словно это его спину сейчас прожигала позорная метка, положил руки на плечи брата и мягко проговорил: - Я приказываю тебе встать. – И, едва Локи поднялся на ноги: – Я приказываю тебе отныне и впредь забывать о своём клейме в моём присутствии. Ты мой брат, и всегда им останешься. Локи обернулся, искривил губы в усмешке, в глазах его полыхнула неприкрытая ненависть. Сейчас скажет что-нибудь оскорбительное, и навсегда порвёт тонкую нить, соединяющую эти две души. Я видела, как она затрепетала и натянулась. Хотелось крикнуть, остановить его, но я могла лишь умоляюще смотреть на мужа в надежде, что тот одумается. Напрасно. Единственное, чего Локи не мог простить Тору – то, что он стал свидетелем и причиной его унижения. Муж разомкнул тонкие губы и выплюнул, и каждое слово равнялось гвоздю, заколоченному в крышку гроба: - Не брат ты мне. Тор ещё недолгое время внимательно всматривался в его лицо неверящим взглядом, потом опустил руки, сжимавшие плечи Локи, коротко кивнул. - Так тому и быть. – Повернулся ко мне, поклонился и поцеловал руку: - Леди Дориан. Неспешной гордой поступью направился к двери. Его воины также поцеловали мне руку на прощание, а Сиф лишь коротко кивнула, и все четверо покинули чертог, оставив нас вдвоём. Едва шаги ночных гостей стихли за дверью, я подлетела к мужу и из всех сил ударила его по лицу. Да, лезть в драку с мужчиной недостойно леди. Да, доказывать свою правоту кулаками глупо. Да, да и ещё раз да! Это был крик души. Локи его даже не заметил. На его щеке расплывалось алое пятно, а он смотрел на меня так, будто только что обнаружил моё присутствие. - Как ты мог! – закричала я на него. – Как ты мог прогнать единственного близкого человека! Как ты можешь быть таким жестоким! Он же любит тебя! Брови Локи удивлённо приподнялись, на губах заиграла лёгкая улыбка. Сейчас он скажет одну фразу – и я почувствую себя глупой и недальновидной, потому что не разгадала его далеко идущего замысла. Он и сказал: - Тора есть, кому утешить. Надеюсь, он оставил книги? Прекрасно. Иди сюда, демон, нам будет, чем заняться в эту ночь. Столь холодное равнодушие повергло меня в отчаяние. Стена из ётунхеймского льда окружила моего супруга не хуже тюремной клетки, и мне доступ внутрь был закрыт. Я поняла, что ненависть – это не обратная сторона любви, а её часть. Противоположность любви – равнодушие. По указке Локи я возвращала книгам первоначальный вид, не задумываясь, чётко следуя его инструкциям. А в глубине души часть меня кричала от тоски и боли по разорванной тонкой нити. Я не жалела Тора, он справится сам. Я жалела о том, что следующая разорванная нить будет моей. Будет, когда появится на свет мой ребёнок. А пока невидимые нити всё туже притягивали нас с Локи друг к другу. Нити эти звались магией. Отменить наложенное второпях на книги заклинание не составило для меня труда, я даже не испытала обычного в таких случаях утомления. Поинтересоваться же содержимым вожделенных фолиантов мне не удалось, муж вцепился в них, как голодающий – в кусок мяса, не позволив взглянуть даже на названия. Я с готовностью самоустранилась: откинулась на спинку дивана, скрестив руки на груди, и из-под опущенных век вяло наблюдала, с каким остервенением Локи впивается взглядом в страницы. О, я хорошо помню этот взгляд, со времён, когда мы готовили обряд Высшей Магии. Этот алчущий взор, смотрящий сквозь всё и вся, эти горящие безумием глаза, какие бывают у охотника, напавшего на след добычи, эта пружинящая походка и методичные пощёлкивания пальцами рук, с кончиков которых слетают и сплетаются в сложное кружево схемы, варианты, расчеты… Только скованные запястья Локи не знали магии, и вместо привычных заклинаний с его губ сорвались едва уловимые ругательства. И тогда его горящий безумием взор обратился на меня. Локи попытался сотворить желаемое моими руками, но безуспешно. Я бездумно исполняла все его приказы, чувствуя себя механической куклой - и то ли от моего равнодушия, то ли от неумения, то ли просто потому, что не представляла, да и не желала представить результат – нити моей магии мерцали и рвались. Что там кружево, я не в состоянии была сплести и обычный шнурок для волос. Локи был сдержан, холоден, рационален. Он не позволил себе ни закричать на меня (хотя я сама бы уже давно орала на его месте), ни съязвить по поводу моих способностей, ни даже выказать недовольства происходящим. Чётко, по-военному, отдавал мне приказы снова и снова. Пока на меня не нахлынула очередная волна тошноты, вызванная, вероятно, перенапряжением. Я выбежала на балкон, глотнуть морозного воздуха, несколько минут глубоко дышала полной грудью, вернувшись лишь после того, как занемели от холода кончики пальцев. Устроилась на прежнем месте в углу дивана. Локи, даже не взглянув в мою сторону, положил мне на колени тяжёлый том и велел: - Прочти это. Не спросил, как я себя чувствую. Даже не заметил моего отсутствия. Мне стало обидно до боли, я с трудом удержала себя в руках, смаргивая непрошенные слёзы, и сосредоточилась на чтении. Опустив глаза на титульный лист, я опешила. Алфавит был знакомым, явно асгардским, а вот буквы в слова не складывались совершенно. Я разучилась читать? Я взглянула на Локи, раздумывая, как ему признаться в своей проблеме. - Зеркальное заклинание, - равнодушно бросил он, словно применять его для книг было само собой разумеющимся. Я применила. Провела пальцем по строчкам, буквы выстроились в обратном порядке, но смысла в них не прибавилось. Я покачала головой. - На каком языке ты читаешь? – вопрос Локи поставил меня в тупик. - На… - разумеется. Я пыталась прочесть слова на асгардском, или на общем языке, он очень похож написанием. А книга подобной редкости явно создана задолго до признания Асгарда центром девяти миров. В те времена, когда главенствовал древний язык. Это всего лишь подмена по звучанию. Я пытаюсь перевести, а следует подставить сходные по произношению знаки другого языка. Виной тому поздний час, моя рассеянность или природная леность ума, но выходило у меня это крайне медленно. С большим трудом мне удалось прочесть название первого раздела, которое дало больше вопросов, чем ответов: «Принц Корвин и Янтарный замок». Историю принца Корвина мы с моим тогда ещё живым возлюбленным слушали в детстве от странствующего менестреля, гостившего в Рэе. Исчезнувший отец, воскресший брат, борьба за трон, неизвестный наследник, война Порядка и Хаоса – это была длинная красивая сказка, не более. И как сказка поможет мне? Нам? Я подняла на Локи недоумённый взгляд, он искривил губы в безрадостной улыбке. - Что ты увидела? - Историю принца Корвина… Он расхохотался. Отобрал у меня книгу, небрежно махнул рукой в мою сторону: пошла вон. Ничего не объясняя. Я вскочила, готовая хлопнуть дверью своей комнаты, как вдруг получила вдогонку: - Бумаги принеси, демон. И чем писать. Кинулась в мужа стопкой чистых листов и письменными принадлежностями. Даже не заметил. Поймал одной рукой, будто нехотя, немедленно начал чертить запутанные схемы, перелистывая страницы книг. Столь витиеватые рисунки испещряли принесённую мной бумагу, что мне стало интересно происходящее. Я раздумала уходить, устроилась в кресле, забравшись с ногами, наблюдая через высокий подлокотник за ломаными движениями метавшегося по комнате Локи, будто исполняющего странный танец. Потянулась к подносу с яблоками. Съела одно, второе, третье. Пятое запила яблочным сидром, который оказался на удивление крепким и улучшил мне настроение. Восьмое оставила надкушенным, а вместо девятого залпом опрокинула кружку сидра. Я больше не мёрзла, голова не кружилась, не тошнило, обиды на собственного мужа казались совсем незначительными. Я любила Локи, собственного нерождённого ребёнка и весь мир, и мне хотелось кричать об этом. С трудом выбравшись из трясины глубокого кресла, нетвёрдой походкой я решительно направилась в мужу, босые ноги поскользнулись на разбросанных по полу листах и я, не успев ничего понять, неловко плюхнулась на пол. Почти плюхнулась. Локи поймал меня в нескольких дюймах над землёй, стиснул мои плечи, встряхнул. Взглянул на мою счастливую улыбку. Нахмурил брови, присвистнул: - Дора, да ты пьяна! Тебе же нельзя! - Это ей нельзя, - попыталась сказать я, но язык почему-то слушался с большим трудом. – Мне – можно. Локи молча перекинул меня через плечо и отнёс в спальню.