Высшая магия

Вследствие большого объёма главы автор вновь делит её на части Служанка по моему приказу накрывала стол к вечерней трапезе, когда в чертог вошёл Локи с видом победителя. Небрежно махнул рукой в сторону еды, снисходительно бросил: - Уберите. И убирайтесь сами, - и проследовал в свою комнату. Служанка в недоумении обратила взор ко мне, я жестом остановила её и направилась следом за мужем. Тех мгновений, пока мы переглядывались с прислугой, хватило ему, чтобы не только устроиться на кровати, не снимая сапог и вооружившись стопкой бумаги и книгами, но и успеть начертить несколько схем. Моего появления он даже не заметил. Или делал вид, что не заметил, пока я не присела на край кровати и не положила руку ему на плечо. - Локи! - Ты уже должна ехать с Тором выбирать оружие, - холодно отозвался он, не прерывая своего занятия. - Да, сейчас, но, Локи, ты же ничего не ел со вчерашнего дня! - И что? Действительно, и что? Почему я бегаю за ним, как нянька? Беспокоюсь? Пожалуй, я нашла объяснение. - Тебе скоро проводить ритуал, это потребует очень много энергии. Стоит поесть лишний раз. Муж соизволил обратить на меня взор, в его зрачках зелёными всполохами сверкала одержимость, а губы искривила презрительная усмешка, заставившая меня вздрогнуть. - Дора, ты не забыла, надеюсь, что за двенадцать часов до ритуала следует соблюдать пост? – забыла. Разумеется, он голоден и зол, а я пытаюсь заставить его сорвать подготовку к завтрашней церемонии. Интересно, мне тоже нельзя было есть? В ответ на мой незаданный вопрос Локи поведал: - Твой пост, демон – воздержание. Вздумаешь выпустить когти в городе – и назад можешь не возвращаться. – И прежде, чем я возразила, что не собиралась охотиться в эту ночь: - Избавь меня от своей рефлексии. Ступай. Он что, читает мои мысли? Я бесшумно выскользнула из его комнаты, махнула рукой служанке: «Убирайте», - накинула плащ, натянула перчатки и направилась к дверям. Они раскрылись прежде, чем я успела протянуть руку, заждавшийся меня царевич Тор приветствовал моё появление поклоном, а стражники – разомкнутыми копьями, которые тотчас скрестились за моей спиной. Памятуя о воздержании, я всё же подхватила царевича под локоть - его доспехи и мои перчатки сделали это прикосновение целомудренным – и, подстраиваясь под широкий шаг Тора, устремилась к выходу из дворца. У подножия лестницы нас ожидал конюх, держащий под уздцы двух лошадей: мою крылатую Бланш и статного гнедого жеребца, приветственно заржавшего при виде Тора. Царевич поздоровался с конём, похлопал его по шее, поблагодарил конюха и, забрав у него поводья, сперва помог мне взобраться в седло, затем легко впрыгнул сам. Оглянувшись на меня, Тор кивнул и с места пустил жеребца в галоп. Бланш, словно привязанная, последовала за ним. На всём протяжении поездки по городу, несмотря на ширину и многолюдность одних улиц и кривизну и узость других, кони держали и скорость, и дистанцию, и порядок построения: Бланш всегда оказывалась за левым плечом Тора, видимо, много лет это было законным местом Локи. Но царевич молчал, а первой начать разговор я не решалась. Всё, что оставалось делать мне: смотреть по сторонам и придерживаться за луку седла, чтобы не упасть с лошади. Довольно скоро мы достигли цели нашего путешествия. Ею оказалось приземистое каменное здание кузницы, стоящее на пустыре, поодаль от жилых домов. Тор спешился, закрепил поводья своего скакуна на коновязи, едва я перекинула ногу через седло, обхватил меня за талию, помогая спрыгнуть вниз. Его руки были сильными и нежными, я ощутила тепло и защиту от этих прикосновений. Захотелось упасть в его объятия и… Я оступилась и, как того желала, упала на грудь Тора, выставив перед собой ладони. Он обнял меня за плечи, провёл рукой по волосам. Так хорошо. Так спокойно. Так уютно. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Что там Локи говорил о воздержании? Эти глаза цвета ясного летнего неба затягивали разум в свою бездонную глубину, моя демоническая сущность встрепенулась и начала брать верх, я уже не в силах была сопротивляться. Призывно облизнув губы, я потянулась навстречу поцелую, на устах Тора заиграла лёгкая улыбка. Он наклонил голову, так, что наши губы почти встретились, и негромко сказал: - Ты жена моего брата, леди Дориан. Я никогда не позволю себе испытать к тебе влечение. Идём. Он успел удалиться на несколько шагов, когда я, наконец, опомнилась, и прошептала в его широкую спину: - Спасибо. Одной фразой мудрый Тор спас и завтрашний ритуал, и свои непростые отношения с братом, и моё женское достоинство. Он не сказал: ты меня не интересуешь, хотя так оно, вероятно, и было на самом деле. Он сказал: ты – табу для меня. Для любой женщины услышать подобный отказ стократ приятнее. Замечтавшись, я не заметила, как Тор скрылся из виду. Резонно предположив, что нигде, кроме как в кузнице, он быть не может, я устремилась туда. Залетела внутрь – и увидела лишь одного асгардца. Он был огромным, почти семи футов роста. Широкоплечий, по-своему статный. Одетый в простую домотканую рубаху без рукавов, такие же штаны, короткие кожаные сапоги и кожаный фартук, держащий в руке раскалённые докрасна клещи. Я залюбовалась тем, как перекатывались бугры мышц под блестящей от пота бронзовой кожей – и оторопела от грозного взгляда из-под нахмуренных густых бровей. Как большинство асгардцев, он носил длинные русые волосы, собранные сзади в хвост, усы и короткую бороду, низкий лоб опоясывала плетёная полоска кожи. -Что ты здесь забыла, женщина? – спросил он, и голос был подобен раскату грома под сводами пещеры. - Да пребудет с тобой милость богов, уважаемый, - как можно вежливее ответила я. Мне показалось, или в его пшеничных усах спряталась усмешка? - Смотря, каких богов ты имеешь в виду, дева, - сменил гнев на милость хозяин кузницы. – Если тех, что сидят в золотом дворце, так лучше их и не видеть. - Коли так, - раздался насмешливый голос за моей спиной, - я подожду её снаружи. Из глаз кузнеца сверкнули молнии, а стоявший в дверях Тор многозначительно опустил ладонь на рукоятку Мьёльнира. Я поспешно отступила в сторону, готовая наблюдать за поединком двух силачей. Вместо этого Тор и кузнец внезапно пожали друг другу руки и обнялись, как старые друзья. - Это и есть твоя дева? – спросил кузнец, кивая в мою сторону. – Не похожа она на мидгардку. - Много ты видел мидгардок! – в шутку обиделся Тор, но кузнец оказался серьёзен. - Да уж повидал, когда с твоим отцом воевали против ледяных великанов. Славное было время, - мечтательно протянул он. – А как там твой брат? Всё сидит? Ходят слухи, он обзавёлся женой? – я приложила неимоверное усилие, чтобы ни один мускул не дрогнул на моём лице. – Коли ныне темница в Асгарде не хуже Валгаллы, глядишь, и мне бы на пару лет туда сходить, выбрать деву посговорчивее, а? Я опустила глаза в пол, разговор был мне неприятен. Я понимала, что кузнец не должен знать, кто приходил к нему за оружием, потому молчала, лишь мысленно прося Тора быстрее перейти к цели нашего визита. - Собака лает – ветер носит, - отверг Тор все предположения. – Коли ни девы, ни ратные подвиги до сей поры не смогли тебя отвести от твоей кузни, нечего и пытаться впредь. Эта леди – не Джейн, но моя дальняя родственница, - я изобразила лёгкий реверанс. – Я хочу сделать ей подарок в память об Асгарде. - Заколок не держу, - буркнул кузнец и повернулся к нам спиной, мгновенно утратив всякий интерес к моей персоне. - Даже если в заколке спрятан кинжал? – томно, с придыханием, проговорила я, пробуждая внутри демона, чувствуя, как волна жара пробегает по спине кузнеца. Он обернулся, я наградила его соблазняющей улыбкой. - Идём, - согласился кузнец, и я последовала за ним в соседнее помещение. Он подвёл меня к накрытому холстиной столу, убрал полотно, и моим глазам предстало добрых четыре дюжины кинжалов. Я изумлённо вздохнула. - Помощь нужна? – спросил кузнец. - Нет, благодарю. Справлюсь сама. Тяжёлые шаги и захлопнувшаяся следом дверь известили меня о том, что я вольна сделать собственный выбор. Сложный выбор. Длиной от десяти дюймов до полутора футов, прямые и изогнутые, с односторонней и двусторонней заточкой, с идеально правильным или асимметричным лезвием, с гардой и без, с рукояткой из металла, дерева или кости, изысканные игрушки с инкрустацией самоцветами и простые походные ножи. Я внимательно рассматривала каждый экземпляр, брала в руки, проверяла балансировку, сжимала пальцы на рукояти. Я искала не боевое оружие, а жертвенный нож, всё назначение которого сводилось к рассечению ладони или запястья. Жертвенный кинжал должен быть либо очень дорогим и красивым, либо простым, но действенным, отличившимся в бою оружием. Отблески драгоценных камней на ножнах застили мне взор, но рука не желала прикасаться к подобным вещам, и я продолжала колебаться. Наконец, доверившись собственной интуиции, я закрыла глаза и наугад протянула руку к столу. Мои пальцы пробежались по поверхности, нащупали рукоять, которая идеально легла в ладонь. Пальцем другой руки я потрогала лезвие, ощутила лёгкий укол. Разумеется, порезалась. По привычке слизнула с подушечки пальца кровь и взглянула на оружие, которое держала в руках. Это был тяжёлый для женской руки скрамасакс с деревянной гладко отполированной рукояткой, чьё навершие имело форму змеиной головы с изумрудами вместо глаз. И сам кинжал, и ножны к нему имели вид старой вещи, много лет верой и правдой служившей своему владельцу, меня удивило, что он вообще оказался здесь. Но рукоятка легко и уверенно ложилась в ладонь, от неё исходило приятное тепло, и острое лезвие манило меня своим блеском, и я отринула все сомнения. Я вышла в основное помещение кузницы, неся выбранное оружие перед собой, как величайшую драгоценность. Оба асгардца при моём появлении прервали разговор и окинули меня удивлёнными взглядами. Узнали оружие? Я повернулась к кузнецу со словами: - Я возьму его. Тот недоверчиво переспросил: - Точно его? У вас, леди, странный вкус. Я непонимающе улыбнулась. - Слишком большой для дамы? Уверяю, носить его под корсажем я не собираюсь. Кузнец хотел ещё что-то возразить, но его перебил Тор, забирая из моих рук кинжал и цепляя его себе на пояс: - Она выбрала, и я говорю: спасибо. Сколько ты хочешь за него? Кузнец ответил долгим испытующим взглядом, который Тор выдержал, сохраняя бесстрастное выражение лица. - Ты знаешь цену. Тор кивнул, бросил на стол несколько монет, взял меня за руку и вывел наружу. Молча помог взобраться в седло, сел на коня сам, в тишине спящего города, нарушаемого лишь стуком копыт по мостовой, мы преодолели половину пути. Наконец, я поравнялась с царевичем, когда он придержал коня и обернулся ко мне. - Ты и правда любишь моего брата, леди Дориан. – не вопрос, утверждение. Уже второй мужчина говорит мне об этом за последний месяц. Пора соглашаться? - Почему ты так решил? Тор грустно улыбнулся. - Это первый сакс Локи. Ты выбрала именно его. Я покачала головой. - Не я. Кинжал выбирала наша дочь. Тор распрощался со мной у дверей нашего чертога. Я вошла внутрь, дождалась, когда створки захлопнуться и щёлкнет замок, и, прислонившись к двери спиной, слушала удаляющиеся шаги царевича. Негромкие переговоры стражников, смех, звон доспехов, тишина полумрака гостиной – всё пробуждало во мне непонятную тревогу. Сердце сжималось в груди и ныло в предчувствии надвигающейся беды. Пальцы до боли стиснули рукоятку сакса. Я опустила взор на оружие, и причина моей тревоги стала мне понятна. Жертва. Как я выяснила из скупых комментариев Тора и Локи, на рассвете мы должны отправиться в некое особенное место, где проведём ритуал, который позволит моей дочери появиться на свет. Для ритуала требуются двое: жрец и объект, так меня учили в детстве. И ещё для ритуала нужна жертва. Чем сложнее магия, тем весомей должен быть дар Высшим силам, это правило. А другое правило: самый ценный дар – отнятая жизнь. Если у ритуала есть свидетель, он неминуемо становится жертвой. Тор. Боги вновь ставят меня перед выбором: спасти нерождённого ребёнка или брата собственного мужа. Я не хочу принимать такое решение! Я знаю, что выберу дочь. И Локи знает это. Потому и не сообщил мне подробностей. Самое время навестить супруга и разыграть удивлённую невинность. Оставив в гостиной плащ и перчатки, по-прежнему сжимая в ладони рукоять сакса, я заглянула в супружескую спальню. Несмотря на настежь распахнутое окно и влетающие в него яростные порывы ледяного ветра, в комнате было невыносимо жарко. Камин потушен, свечи не горят, единственный источник освещения – звёзды на ясном высоком небе. Локи стоял спиной ко мне посередине комнаты, вновь босиком, одетый лишь в брюки и лёгкую тунику, и, разведя руки в стороны, насколько позволяла цепь, нараспев проговаривал слова на незнакомом мне языке. Внезапно густо исписанные мелким почерком листки бумаги, которыми был усеян весь пол, поднялись в воздух и вихрем закружились по комнате, скрыв от меня фигуру мужа. Я продолжала слышать его голос, но бумажный вихрь кружился всё быстрее, а паузы между произносимыми словами становились всё больше. Что-то пошло не так. Вмешиваться в заклинание, особенно не зная его смысла – это самоубийство. Оставить всё, как есть – и магия убьёт Локи на моих глазах. Я не готова потерять его так быстро, только не сейчас. Хотелось прийти на помощь, поделиться своей силой – но невидимая стена не давала мне приблизиться, а живот пронзила резкая боль, и сквозь одежду я увидела голубоватое свечение. Колени подогнулись, я медленно осела на пол. Борясь с подкатившей к горлу тошнотой, я из последних сил вынула кинжал из ножен, приложила остриё к шраму на левой ладони, выдавив на лезвие каплю крови, плашмя бросила оружие в сторону бумажного вихря, превратившегося в смерч. Сказала на древнем языке: - Ничья… жертва. Под стук ножа и шелест опадающих бумажных листов Локи упал на колени, постоял минуту с идеально прямой спиной, затем разомкнул уста и бросил через плечо, не оборачиваясь: - Дура. Ты могла погибнуть. Боль в животе отступала медленно, меня начал трясти озноб, и всё что я смогла ответить на это: - Не за что. - В тот день, когда Локи скажет мне «спасибо» или «прости», начнётся Рагнарёк. - Не за что? – неуловимо-резким движением муж поднялся на ноги и очутился рядом со мной. – Не за что?! – он перешёл на крик. Схватив меня за руку чуть выше запястья, одним рывком выбросил меня на середину комнаты, усеянную бумагами. - Рэйское отродье, ты когда-нибудь думаешь прежде, чем сотворить очередную глупость? Двадцать часов кропотливой работы, тысячи вариантов расчетов, единственно верное решение – и ты вмиг отправила всё это Слейпниру под хвост! Не смея взглянуть на Локи, чьи глаза метали молнии, я опустила взор и увидела, что все лежащие на полу бумаги были девственно чисты. Уничтожила… Мои глаза расширились от ужаса понимания содеянного. Локи продолжал кружить надо мной, как коршун, готовый впиться когтями в добычу. Я не смела даже вздрогнуть. - Ты абсолютная бездарность, тупая посредственность, ненароком получившая магический дар! Всё, на что ты способна – это залюбить мужчину до смерти! Он тысячу раз прав. Что я могла сказать на это? - Прости. Ответом мне послужил презрительный смех. И одна фраза, перевернувшая моё отношение к собственному мужу: - Тебе нет прощения, Дора, ничья дочь. Ничья дочь. Лучше бы он назвал меня рэйской шлюхой, я бы стерпела. Ни одна блудница во Вселенной не знает худшего оскорбления, чем то, которым наградил меня Локи. Было тем унизительнее и больнее, что его слова являлись правдой. Демоны не рождаются. Их называют «плевками Бездны». Слёз не было. Внутри всё мелко задрожало, я подняла горящие злостью глаза и выплюнула сквозь сжатые зубы: - Кто бы говорил, ётунский ублюдок! Я ждала, что он ударит меня или выгонит прочь. Вместо этого его глаза засверкали прежним безумием. Он удовлетворённо улыбнулся, кивнул, присел к столу и начал быстро что-то писать на придвинутом листе. А я осталась сидеть на полу посреди комнаты, опустошённая, не зная, что мне делать дальше. Разогретый магией воздух в комнате успел остыть, а рука, на которую я опиралась – занеметь прежде, чем я решилась сдвинуться с места. Долго растирала затёкшее запястье, медленно поднялась на ноги. Локи по-прежнему сидел за столом, продолжая испещрять бумагу записями, и не обращал на меня ни малейшего внимания. Я приблизилась, заглянула через его плечо: Локи писал на асгардском, но в его беглом ломаном почерке мне не удалось разобрать ни слова. Я осторожно коснулась его плеча. Муж бросил свои записи и повернулся ко мне, скрестив руки на груди. Вопросительно поднял бровь, изобразил выражение вежливого интереса на лице. - Я не ищу с тобой ссоры, - мягко начала я, и вторая бровь Локи удивлённо поползла вверх. – Но ты обидел меня. Я хотела сделать тебе больно, чтобы ты ощутил мою боль. Я не должна была называть тебя так… - Отчего же? – с интересом возразил муж. – На правду не обижаются. Не был бы ублюдком, не оказался бы в Асгарде. – Я не нашла, что на это возразить, и он холодно продолжил: - Ступай спать, Дора, завтра трудный день. Всё-таки гонишь. Я не могла уйти просто так, не теперь. Я буду извиняться перед тобой тысячу раз, лишь бы удержать то хрупкое равновесие, которое позволит нашей дочери появиться на свет. - Ты простишь меня? Очередная презрительная усмешка. - Ты знаешь, что нет, - впрочем, как и я. – Не дай мне повода припомнить тебе эти слова. Небрежным жестом он выставил меня за дверь, которая с треском захлопнулась. Остатки магии всё ещё витали в воздухе, как озон после грозы.