Высшая магия

Рабское клеймо по-прежнему пульсировало между лопаток, неприятно, но терпимо. Я вздохнул с облегчением. Мои расчёты оказались верны, метка не тянет меня назад в Асгард. Прекрасно. Можно осуществить задуманное. Я обернулся к Тору, протягивая ему скованные запястья, стёртые от долгой поездки, тот сокрушённо покачал головой, видя под кандалами кровь. - Потерпи ещё немного, брат. Я освобожу тебя, как только проход закроется. Стиснув зубы, чтобы не сказать очередную гадость, я молча кивнул и медленно побрёл к океану. Остановившись у самой кромки воды, я присел на корточки и опустил ладони на песок, позволяя набегавшим волнам омывать израненные запястья. От солёной воды кожу саднило, но вместе с тем ледяные струи приносили облегчение. Устремив взгляд к горизонту, я терпеливо ждал, когда диск звезды, заменявшей здесь дневное светило, полностью взойдёт над океаном. Мысли мои крутились вокруг предстоящего ритуала, я испытывал чувство сродни волнению. Только этого не хватало. Чем меньше у меня уверенности в происходящем, тем меньше должно быть эмоций. Только холодный расчёт. Как в утреннем действе. Новая служанка жены оказалась неплохой ведьмой. Разумеется, она была приставлена следить за Дорой, и попутно за мной, но делала это не из корыстных или идейных побуждений, а по велению собственного рабского ошейника, я увидел это с самой первой встречи. Чуть сложнее было выяснить имя её хозяина, но, проявив достаточную наблюдательность, я разглядел руны Одина на её запястьях. А уж убедить Грейсвандир исполнить мою прихоть, по велению моего отца, и вовсе было легко. Запах полыни и сандала вкупе с отваром из берберики и регведы порождает стойкие галлюцинации. Памятуя о реакции собственного тела на наркотики, я был уверен, что Дора придаст своим видениям материальность, а, поскольку магическая энергия била из неё ключом благодаря моим вчерашним оскорблениям, демон сумела убедить не только себя, но и нас с Тором в реальности происходящего. За дочь я не опасался: рунный круг защищал её от проникновения дурмана, да и сам выпитый Дорой отвар был безвреден. Больше вопросов вызвали у меня видения жены. Она явно боялась, и боялась меня. Или за меня. Страх, что я обману её – ожидаемо в её зависимом положении. Страх, что по её вине погибнет кто-то ещё? Вряд ли я, последний взгляд демона в мою сторону красноречиво говорил о том, что она не прочь вонзить в меня мой собственный сакс. Боится за Тора? Или за свою жизнь? Неважно, вернуться назад мы сможем лишь втроём. А эти ужасные дети? Она боится за судьбу своей дочери, почему? Не эту ли цену она заплатила Одину за мою жизнь? Что бы ни решила Дора, Всеотец никогда не получит этого ребёнка. Я позабочусь об этом. Звёздный диск оторвался, наконец, от края горизонта и повис над океаном. Клеймо обожгло огнём, но уже через мгновение я перестал его чувствовать. Поднялся на ноги и неспешно обернулся на хруст гальки под ногами Тора. В очередной раз протянул к нему руки. Брат двумя щелчками освободил мои запястья из плена кандалов, оковы со звоном упали на землю. Свобода. Я направился к скалам, к тому месту, где паслись стреноженные лошади, и где на большом валуне сидела Дора, с мечтательной улыбкой любуясь пейзажем. При моём приближении она протянула мне флягу с водой, я принял её, жадно напился. - Что это за место? – спросила демон. – Это не Асгард, и не один из известных мне миров, коих я повидала множество. Где мы? - Это не мир, лишь прослойка бытия. Щель между мирами, достаточно близкая, чтобы клеймо не тянуло меня назад, и достаточно удалённая, чтобы укрыть нас от взора Хеймдалля. - Никто не знает об этом месте. – Это был не вопрос. Утверждение. - Верно, - согласился я. - И мы можем остаться здесь, если захотим? Только если мы захотим погибнуть. Как она могла столько лет путешествовать между мирами, не зная элементарных вещей? Дора, заметив мой взгляд, равнодушно пожала плечами и пояснила: - Хельга научила меня стабилизировать такие щели, чтобы не давать им слипнуться. - А твоя Хельга не говорила, что подобное приводит к разрушениям в смежных мирах? – возразил я. - Говорила, - согласилась демон. – Но разве тот, кто едва не уничтожил Ётунхейм и Мидгард будет печься о мирах Иггдрасиля? Её слова покоробили меня, но больше меня покоробило равнодушие, с которым они были произнесены. Тщательно скрывая ураган, бушующий внутри меня, я снисходительно улыбнулся. - Сделай это, Дора, и нас немедленно обнаружат. Уверена, что хочешь вновь сидеть на цепи и кормить крыс? Я – нет. – Не дожидаясь ответа, я призвал порыв ветра, который распахнул плащ демона, и кивнул на нож, который она носила на поясе. – Доставай сакс. Начинаем. Я заметил, как дрожат её пальцы, когда она отстёгивала ножны от пояса. Значит, ты не так уверена в себе, как хочешь показать. Только не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость и отправить нас всех четверых к Хель раньше времени! Чем бы тебя занять, демон? Не обращая внимания на протянутый мне кинжал, я стиснул плечи жены, нависая над ней, слегка встряхнул, заставив посмотреть мне в глаза. Проговорил: - Запомни, Дора, это очень важно. Как только ты отдашь мне жертвенный нож, что бы ни происходило, что бы я ни делал, до завершения ритуала ты должна сидеть здесь и молчать. Сдвинешься с места, или произнесёшь хоть слово – и я ничего не смогу сделать. И наша дочь умрёт. Больше всего её впечатлили слова «наша дочь», я употребил их к месту. В глубине зрачков Доры заплескалось искренне обожание вкупе с покорностью, какое бывает у одержимых поклонниц. Она согласно кивнула, я выпустил её плечи. Демон встала на одно колено, протянула мне кинжал на вытянутых руках и произнесла на рэйском: - Прими этот дар, повелитель, да будут долгими твои дни и счастливыми – ночи. Я взял клинок, ножны отбросил за ненадобностью. Заставил Дору сесть обратно на камень, откинуться назад, опираясь на руки. Распахнул её плащ, расстегнул куртку и рубашку, лезвием рассёк шнуровку на брюках, обнажая чуть округлившийся живот жены. Демон вздрогнула, но не пошевелилась. Кончиком сакса поцарапал кожу внутри рунного круга, оставляя каплю крови на клинке, проговорил заклинание. Кровь впиталась в лезвие, и на его поверхности выступили древнейшие символы, образуя сложный рисунок. Дора смотрела на клинок, как заворожённая. Я вновь коснулся лезвием кожи демона, на этот раз кинжал не оставил следов, зато рисунки на лезвии из красных стали золотыми, равно как и руны на её теле. «Золотой демон», - прочёл я. Начало положено. Оставив демона возлежать на камне, я направился к кромке воды, где сидящий на коленях Тор, по моему желанию, высекал своим кинжалом из огнива искры для будущего костра. Стоило мне приблизиться, как огонь вмиг разгорелся. Я протянул раскрытую ладонь, пламя поднялось от земли и повисло в воздухе, продолжая пылать. Тор тихо присвистнул, выражая удивление, хотел подняться с колен, я жестом остановил его. Опираясь левой рукой на его плечо, тем самым призывая силы, подвластные моему брату, я наклонился к воде, окунул в неё лезвие ножа. Знаки на нём из золотых стали лазоревыми, как океан. Вынул клинок, медленно провёл им по воздуху, высушивая остатки влаги, и рисунки побелели, стали едва заметными. Резко нагнулся, с размаху вонзая кинжал в землю, провернул остриё в ней, как в теле врага, медленно вынул. Символы окрасились в терракотовый цвет. Наконец, накалил лезвие над парящим передо мной огнём, и знаки на клинке стали чёрными. Ритуальный нож был готов. С трудом заставил себя разжать пальцы, стискивающие плечо Тора. Знаком велел ему убираться подальше, что он не преминул сделать. Краем глаза я наблюдал, как брат подходит к демону, садится рядом с ней, запахивает её плащ и обнимает одной рукой за плечи, другой сжимая рукоять Мьёльнира. При внешней расслабленности Тор напряжён, как натянутая струна, он готов ринуться в бой при малейших признаках опасности. Надеюсь, братец, то, что я буду вытворять, ты опасностью не сочтёшь. В центр поместим демона. Я развожу руки в стороны, запрокидываю голову, подставляя лицо холодному ветру, и начинаю медленно, нараспев, произносить призыв. Океан просыпается, громадные волны с шумом выплёскивают на берег, не смея коснуться моих ног. Лёгкий бриз превращается в ураган, образуя воронку смерча над моей головой, небо стремительно темнеет, затягиваясь свинцовыми тучами. Летающее пламя падает на землю, очерчивая пылающий круг, в центре которого стою я, и сама земля дрожит под ногами и подёргивается рябью, как водная гладь. Моё тело наполняется силой, свежие раны затягиваются, мышцы наливаются былой упругостью. Я позволяю себе маленькую слабость, и мои волосы отрастают до плеч. Ветер немедленно кидается трепать их, я улыбаюсь. Так привычнее. Перебарываю искушение попробовать избавиться от шрамов на спине и клейма, знаю, что бесполезно. Соединяю руки перед грудью, создавая между разведённых пальцев сферу для демона. Отпускаю её, призываю кинжал, беру в левую руку и кончик лезвия погружаю внутрь сферы. Место для демона. Произношу заключительные слова заклинания, и вижу боковым зрением, как обмякает в руках брата тело Доры. - Локи! – слышу я сквозь шум волн и вой ветра, - её сердце не бьётся! Да, знаю, брат, так и должно быть. Дай мне время. Вокруг демона создаём женскую сущность. Нужна кровь аса. Тор подошёл бы идеально, но на него у меня другие планы. Придётся обходиться тем, что есть. Надрезаю клинком правое запястье, создаю полусферу из воздуха, в которую, как в чашу, набирается моя кровь. Магия тотчас восстанавливает потери, я чувствую, как усиливается её поток. Достаточно. Теперь самое сложное – разделить мою кровь на асгардскую и ётунскую части, целиком отдавать Доре нельзя, в ней и так слишком много ётунхеймской магии. Произношу сложнейшее заклинание разделения, чаша с кровью мутнеет, в ней начинается движение. Медленно, очень медленно жидкая чёрная фракция поднимается на поверхность, оставляя густую красную кровь аса на дне. Я призываю огонь. Я выжигаю наследие Лафея в чаше, как выжег память о родном отце в своём сердце. Чёрная кровь сгорает без следа. Я развеиваю чашу и беру в руки трепещущий алый сгусток. Добавляю в него горсть земли, символ материнского начала, и каплю воды, женскую стихию. Повинуясь моему жесту, бесформенная вязкая субстанция превращается в изящную женскую фигурку. Я помещаю в неё сферу с демоном, туда, где должно находиться сердце. Позволяю себе отвлечься и взглянуть на жену. Дора бледна, но на щеках начинает проступать румянец, она пытается улыбнуться и вяло кивает Тору, вместо ответа прижимая палец к губам. Верно, я велел ей молчать. Она помнит наш разговор, и она жива – пока для меня этого достаточно. Нужно продолжать. Добавим божественной сущности. Мои руки дрожат от напряжения, пот градом течёт по спине, кровь стучит в висках. Мне всё труднее удерживать под контролем четыре стихии, вот уже на лицо падают капли дождя, ветер едва не загасил мой костёр, а земля начинает трескаться прямо под ногами. Прерывать ритуал нельзя, сходить с места нельзя. Но можно сделать паузу. Удерживая зрительный контакт с братом (и Дорой, которую он по-прежнему держит в объятиях), шепчу заклинание замедления времени. Огромная волна застывает над моей головой, языки пламени замирают в застывшем воздухе. Земля недвижима. - Тор! – зову я. Брат бросает обеспокоенный взгляд на Дору, но всё же оставляет её и приближается ко мне. - Как она? – спрашиваю я. - Плохо. Она молчит, но всё время прижимает руки к животу. Кажется, ей очень больно. Ты поможешь ей, брат? – с тревогой задаёт вопрос Тор. Я качаю головой. - Нет, я не смогу. Поможешь ей ты. Пристальный взгляд ярко-синих глаз. - Что от меня требуется? - Твоя божественная сущность. – Я решил обойтись без прелюдии, похоже, напрасно. - Ты пошутил, Локи? Сдерживаюсь, чтобы не съязвить. Это приведёт к ссоре, а любая ссора сейчас – непозволительная трата времени. Делаю глубокий вдох и пускаюсь в объяснения. - Тор, выносить ребёнка с такой мощью, как дочь Доры, способна только богиня. Моя жена должна стать богиней до тех самых пор, пока она не родит. Я мог бы отдать ей свою сущность, но тогда некому будет завершить обряд. И я прошу тебя. Пожить в теле смертного, пока длится беременность моей жены. Когда ребёнок появится на свет, чары рассеются, и ты вернёшь своё могущество. А до того ты можешь успеть сотворить своего наследника, ведь смертная дева не может зачать от аса. – Я не солгал ни в одном слове. Лишь упустил, что ребёнок от мидгардской девки тоже родится смертным, и радости Тору будет немного. Хотя, нет ничего слаще иллюзий, которыми мы сами себя питаем. Полсотни лет братец будет счастлив. - Красиво говоришь, Локи, впрочем, как и всегда. В чём подвох? Я рассмеялся. - Отец отшлёпает тебя, если узнает. Тор тоже усмехнулся, но смотреть продолжал исподлобья, недоверчиво. - Твоя сила исчезнет не сразу, через несколько часов. Если ты боишься, что я сбегу и устрою Рагнарёк, уверяю, ты успеешь и отконвоировать меня во дворец, и оставить Мьёльнир на попечение отцу, и даже вернуться к своей возлюбленной. И, заметь, я принял сегодня дар правды! Тор ещё некоторое время изучал меня, его лицо ничего не выражало, и я в который раз поймал себя на мысли, что не знаю, о чём думает мой брат. Он стал менее предсказуемым, и я мог лишь надеяться, что мои расчёты оказались верны. Обратного пути уже нет. Это я и озвучил вслух. - Прервём ритуал сейчас – и магия уничтожит нас всех. Тор согласно кивнул. - Делай, что задумал, я согласен. Не ради тебя, ради Дориан. Демон успела вскружить голову моему братцу? Не зря я отправлял их вчера на конную прогулку. - Будет неприятно. Я снимаю заклинание замедления времени, и в то же мгновение вонзаю сакс в грудь Тора. Боковым зрением замечаю, как жена прижала руки ко рту, сдерживая крик, но не двинулась с места. Тор охает, теряет равновесие и начинает тяжело оседать назад. Рана смертельна для аса, но не для бога. Не выпуская рукояти кинжала, свободной рукой я сотворяю знак, позволяющий сделать видимой божественную сущность в теле брата. Она окутывает Тора, как вторая кожа, едва уловимое серебристое сияние, устремившееся к ране, пытающееся вытолкнуть лезвие и исцелить охраняемое тело. Проговаривая призыв, я медленно вытягиваю сакс из груди брата, вижу, как шлейфом тянется за клинком глубинная магия Тора. Обрываю призыв, оставляя телу брата совсем немного божественной силы. Несколько часов, за которые рана успеет исчезнуть полностью, он останется богом, затем превратится в смертного. И, если я просчитался в глубине и силе удара – помогай ему Один и вся мидгардская медицина. Терять брата по глупости всё-таки не хочется. Удерживая лезвием кинжала божественную сущность, закутываю в неё, как в кокон, созданную мной женскую фигурку. Погружаю её в языки пламени. Сейчас в крови Доры бушует пожар, это новая оболочка пропитывает её тело. Не отвлекаться. Есть вещи важнее. Поворачиваюсь к Тору, стоящему на коленях внутри огненного круга. - Ты как? – придавая голосу оттенок заботы и беспокойства, спрашиваю я. - Нормально, - тяжело дыша, отвечает брат. На нагрудной пластине нет крови, рана закрылась, но Тора бьёт озноб, он поднимается на ноги, пошатываясь, испытывая боль в каждой клетке собственного тела. Синдром отмены, братец. Ничего, пройдёт. Привыкнешь жить без своей силы, как я. И, наконец, облачим её в тело смертной. Самая простая и самая ответственная часть – скрыть новоявленную богиню от взоров Хеймдалля и Одина. Вернуть Дору к тому, с чего мы начинали, к её смертной оболочке. Вернуть ей впитавшийся в кожу серебряный ошейник и рубцы от вырезанных крыльев, вернуть изображение рунного круга на живот – разомкнутого круга, который не помешает ребёнку расти – и спрятать от неё самой все слои её нового бытия. Я призываю демона и вместе с камнем, на котором она продолжает сидеть, помещаю в центр огненного круга. Мы с Тором покидаем круг, оставляя демона за стеной огня, которая растёт всё выше, полностью скрывая Дору от наших глаз. Я произношу слова на древнем языке, и вокруг огненного кольца вырастает стена воды. Кружащийся над нашими головами смерч подхватывает комья земли и золотой песок, капли воды и языки пламени, и начинает вращать их всё быстрее, его воронка сужается, мне требуются огромные усилия, чтобы контролировать его. Всего несколько фраз, и ритуал будет завершён. Дотерпеть. Моё тело сгорает в магическом огне, каждое слово – как битва, каждый вдох – длиною в жизнь. Я смогу. Произношу последнее слово обряда, резко развожу руки в стороны, отменяя призыв стихий. Ветер незамедлительно стихает, океан успокаивается, огонь гаснет. Посреди кострища на земле, притянув колени к груди, сидит Дора, насторожённая, но не испуганная. Она спрашивает меня взглядом, всё ли закончено. Я качаю головой. Ещё нет. Разжимаю ослабевшие пальцы и роняю кинжал лезвием вниз. Земля расступается и принимает его. Вот теперь всё. Свет на миг блекнет, и тотчас становится ярче, предметы окутывает розовая дымка. Я поворачиваюсь к океану. Звезда, совершив свой стремительный оборот, готова прижаться краем диска к горизонту. День в этом странном месте подходит к концу, а ночей в щелях мироздания просто не существует. - Проход скоро откроется, - слышу я голос Тора за спиной, чувствую, как он кладёт руку мне на плечо. Помогаю подняться Доре. - У нас получилось? – спрашивает она. - На этот раз – да, - отвечает за меня Тор. Я молча киваю, говорить уже нет сил. Пора возвращаться.