Высшая магия

Это было зверски больно. Наручник едва покраснел, а кожа на ладони уже обуглилась и слезала мерзкими ошмётками. Вытянутая рука дрожала от перенапряжения, колени подгибались, по спине струился холодный пот, глаза застилали слёзы, сердце бешено колотилось о рёбра, переполненная адреналином кровь стучала в висках: «Это безумие!». Вся моя жизнь – безумие. Терпеть боль не так трудно, можно даже стиснуть зубы и заставить себя не кричать, чтобы не привлечь внимание суккуба раньше времени, гораздо труднее побороть свой животный инстинкт самосохранения. Одно дело, когда кто-то держит твою руку над огнём, ты можешь вырываться или потерять сознание, и совсем другое – когда борешься с самим собой, это мучительно вдвойне. Я заставил себя сосредоточиться лишь на полоске металла на моём запястье, чтобы не отдёрнуть руку; второй сотворил слабый призыв огненной стихии, и пламя в камине усилилось, взметнулось до самого дымохода, цвержий наручник стал медленно стекать вниз, а моё измученное тело почти сумело вытребовать себе отдых. Камин пошатнулся, и мир пошатнулся вместе с ним. Нет, только не сейчас! Сознание судорожно пыталось найти нить, соединяющую меня с реальностью, но я не слышал ничего, кроме стука собственной крови в ушах, не чувствовал ничего, кроме запаха горелого мяса. Внезапно где-то на самом краю бытия раздался негромкий вскрик, мимо меня проскользнула тень, чьё-то едва уловимое прикосновение заставило меня вздрогнуть. Я повернул голову на звук: юная прислуга потягивала мне дрожащими руками принесённую книгу. Увидев выражение моего лица, она издала слабый всхлип, положила книгу на пол передо мной, отшатнулась и бросилась прочь. В то же мгновение меня отбросило от камина, я неловко повалился на бок, уже зная, что мой безумный план удался. Наручник был снят, и магия ворвалась в моё тело, заглушая боль и возвращая силы. Я поднёс правую ладонь к глазам – зрение ещё плохо фокусировалось – взглянул на саламандру, объятую языками пламени, которая спешно исцеляла мою кисть. На пробу согнул и разогнул пальцы. Рука плохо слушалась, но энергия из неё била ключом. Я усмехнулся. Чтобы убить суккуба, этого вполне достаточно. Чтобы вернуть Дору, явно мало. Ещё три глубоких вдоха, и я готов. Я коснулся пальцами книги, заставил её открыться на странице, где начиналось заклинание усмирения демона, спрятал её за грань реальности. Суккуб не должна её видеть раньше времени. Легко поднялся на ноги и пружинящей походкой приблизился к клетке, где пребывал демон. Проскользнув внутрь, я закрыл дверь и запер её заклинанием. Не хочется гоняться за демоном по всему дворцу, если что-то пойдёт не так. Потом, мельком отметив, что кровать Доры пуста, подошёл к окну (разумеется, распахнутому), закрыл и запечатал его. Бездна внизу суккуба не испугает. Мало того, что у неё вновь есть крылья, она сама – порождение Бездны. В комнате было темно, но мои глаза уже привыкли к темноте. Я отчётливо видел разомкнутую пентаграмму со следами когтей, опрокинутое кресло с растерзанной обивкой, глубокие царапины на двери. Не увидел я только самого демона. Неужели, подобно летучей мыши, она устроилась на потолке? В подтверждение моих мыслей над моей головой раздался шорох, я поднял голову и сделал шаг назад, чтобы лучше видеть происходящее. Первое, что мне бросилось в глаза – крылья. Огромные чёрные перепончатые крылья, распахнутые и закрывающие почти весь потолок. Смуглая кожа без единого волоска, окутанная золотистым сиянием. Округлые бёдра, плоский живот, изящные длинные ноги, красивые руки с тонкими запястьями и длинными пальцами, налившиеся груди с призывно торчащими сосками – всё это выглядело красиво. Портили впечатление смазанные черты лица, блекло-зелёные глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками, и длинные чёрные когти на кончиках пальцев рук и ног. Суккуб приняла соблазнительную позу, раздвинула колени, выжидая. Я покачал головой, отступил на шаг, сел на край кровати. Демон пристально, не мигая, следила за моими перемещениями. Я похлопал рукой по постели рядом с собой. - Спускайся, Дора. Поговорим. - Нам не о чем разговаривать, колдун, - произнесла суккуб на древнем языке. Облизнула губы, демонстрируя мне свой раздвоенный язык. Меня передёрнуло от отвращения. Суккуб, видимо, оскорбившись, зашипела и бросилась на меня. Я едва успел выставить щит, чтобы она не расцарапала меня своими когтями. - Боишься меня, колдун, - улыбке суккуба могла позавидовать даже Хель. - Нет, Дора. В таком виде ты меня не привлекаешь, - устало ответил я. – Поговорим? Она зашипела и сильнее выпустила когти, но нападать вновь почему-то не решилась. Я воспользовался моментом, чтобы добавить: - Убери уже это безобразие, - я кивнул на её когти, - и прикройся. Смотреть тошно. Я провоцировал её? Да. Тянул время? Конечно. Мне нужно было точно знать, жива ли ещё Дора, и дать время саламандре полностью залечить руку. Судя по покалыванию в кончиках пальцев, процесс восстановления шёл успешно. Как насчёт жены? Суккуб сомневалась. Она присела передо мной на корточки, на миг завернулась в собственные крылья; создав ощутимый порыв ветра, распахнула их, с треском сложив за спиной, выгнулась мне навстречу, опускаясь на колени и призывно поднимая грудь. Я не отреагировал. С кошачьей грацией она подползла вплотную ко мне, потёрлась сосками о мои колени, скользнула рукой по внутренней поверхности бедра. На её единственное прикосновение тело отозвалось острым вожделением. Ну, уж нет. Я перехватил её запястье, сильно сжал, намеренно причиняя боль. Она зашипела, попыталась выпустить спрятанные когти, я приказал: - Не смей, демон! – и она послушно отдёрнула руку. - Да, хозяин, - удивлённо ответила она, только сейчас осознав, что я имею над ней власть. Дотронулась пальцами левой руки до серебряного ошейника с висящим на нём анком, любовно погладила крест. Это был жест Доры. Сейчас. Я наклонился к её лицу, по которому, словно по поверхности воды, пошла мелкая рябь, заглянул в чуть округлившиеся зрачки. - Дора, ты сама – хозяйка своей судьбы. Не позволяй своей природе подчинить себя, - шепнул я в удивлённо приоткрытый рот. Она покорно кивнула, обвила руками мою шею, коснулась моих губ своими. Нежно и чувственно. Я невольно ответил на поцелуй, и уже в следующий миг шершавый раздвоенный язык проник в мой рот, цепкие руки намертво сплелись на шее. Физически она была сильнее меня, пришлось использовать магию, чтобы оттолкнуть суккуба. Я создал слабый энергетический импульс, направил на демона, она отлетела на шаг, не упала, помогая себе удержать равновесие крыльями, плотоядно облизнулась и… стала чуть выше ростом. Я выругался. Суккуб не боялась моей магии, она питалась ей. Чем больше я стану применять силу, тем мощнее она будет становиться. - Ты слаще многих, колдун, - рассмеялась суккуб, и от её смеха у меня по спине пробежал холодок. – Я хочу выпить тебя до дна. - Обойдёшься, - усмехнулся я. Демон ответила длинным замысловатым ругательством, исполненное голосом Доры, оно вызвало во мне отвращение. С громким хлопком сложила крылья, склонив голову на бок, медленно подошла. Присела на край кровати, одну ногу подогнув под себя, другой принялась меня ласкать. Я уронил её на спину, навалился сверху, не позволяя расправить крылья. Сжал пальцами её соски, больно укусил за шею, раздвинул коленом её ноги. Тело подо мной сладостно затрепетало и разразилось отборными ругательствами. Я наклонился к её уху. - Дора, ты узнаёшь меня? Кто я? - Тот, кто запер меня в пентаграмме, - ответила суккуб. - Верно, - я вернулся к её шее, оставляя на смуглой коже дорожку из отпечатков зубов. – А кто я ещё? Она странно посмотрела на меня, словно размышляя. Щёлкнула пальцами, и моя одежда исчезла. Я явственно ощутил её жар, моё вожделение стало на порядок сильнее. Плоть не слышала более голоса разума, кричащего, что войти в эти врата означает умереть, когти и раздвоенный язык уже не вызывали отвращения, я желал немедленно обладать этим страстно стонущим телом. Суккуб тоже это знала, потому всё сильнее извивалась подо мной, доставляя чувственное удовольствие своими прикосновениями. Она попыталась провести когтями по моей спине, я шлёпнул её по бедру, и когти исчезли. Продолжая оставлять на её коже отпечатки зубов, я постепенно спускался ниже, наконец, под тем местом, где у Доры был рунный круг, запечатлел нежный, едва уловимый поцелуй. И услышал в ответ: - Локи… Следующие несколько секунд растянулись на целую вечность. Не давая суккубу опомниться, я призвал ледяные кинжалы, пригвоздившие её крылья к кровати, создал над демоном защитный купол, не позволяющий ей вырваться, одновременно возвращая себе утраченную одежду, призывая книгу с заговором и создавая вокруг нас рунный круг из языков магического пламени. Осознав, что попала в ловушку, демон начала вырываться изо всех сил. Прибитые крылья мешали ей подняться, но не мешали лягаться, пинаться, размахивать руками, выпускать когти в попытке разодрать защитный купол, и испускать из собственных уст непередаваемую брань. Я начал вычитывать «изгнание демона», сложнейший, на тридцать страниц, заговор на древнем языке, каждый раз повышая голос, чтобы перекричать суккуба, периодически поглядывая на неё. К концу второй страницы демон успокоилась, по её лицу пробежала очередная рябь, и вот передо мной уже лежит Дора, золотой демон, такая, какой она была перед ритуалом Высшей Магии, только вертикальные зрачки ярко-зелёных глаз выдавали подмену. Дора тяжело и поверхностно дышала, устремив на меня умоляющий взор, сложила руки в молитвенном жесте и прошептала прерывающимся голосом: - Локи… пожалуйста, мне так больно… прекрати… Интуиция и здравый смысл говорили мне не верить, но какая-то струна в глубине души всё же дрогнула, поселив малую толику сомнения. По крайней мере, именно эту маску я надел для неё. И стал читать чуть медленнее. Заставляя демона приложить больше усилий и совершить ошибку. - Локи… - продолжала шептать она, - любимый… Смешно. Я не стал сдерживать улыбку, демон осознала свою оплошность. Аристократический лоск Доры мгновенно слетел с неё, как прошлогодняя листва, она помянула нелицеприятными словами и меня, и всех моих предков до седьмого колена (я с удовольствием отметил её осведомлённость о моём генеалогическом древе), а потом зашлась в истошном крике, от которого у меня заложило уши. Я продолжал читать, не слыша собственного голоса, пришлось пару раз тряхнуть головой, чтобы прогнать это наваждение. На минуту она затихла, затем с новыми силами ринулась в атаку. Она разбила кулаки в кровь о защитный купол, заставляя его сотрясаться от ударов, рунное плетение уже мерцало, готовое вот-вот дать трещину. К концу пятой страницы я сплёл первое Кольцо Жизни, которое требовалось надеть ей на шею. Защитный купол не пропускал и меня внутрь, пришлось растворить его часть, чтобы просунуть руку с Кольцом. Силы, бурлившие в моём теле, позволили мне опередить в скорости демона. Я затянул удавку из Кольца Жизни на её шее прежде, чем она этому воспротивилась, но и она успела схватить меня за запястье. Сильна, очень сильна. Мгновенно нахлынувшее вожделение заставило меня позабыть собственное имя, мир сжался до зелёных глаз и шёлковых губ этой обольстительницы. Она поднесла мою кисть к губам, запечатлевая на ладони нежный поцелуй, я ещё пытался продолжать читать заклинание, но язык переставал меня слушаться. Я потянулся ей навстречу, потому что мне так хотелось. Взмахом левой руки разрушил защитный купол, и… Саламандра, подобно дракону, изрыгнула пламя, обжёгшее уста суккуба, демон ахнула и на миг утратила контроль надо мной, меня пронзила молния, я осознал, что творю, и успел поставить щит прежде, чем она на меня набросилась. Теперь наши роли поменялись. Вырвавшаяся из плена ледяных кинжалов демон с разодранными крыльями, безвольно волочившимися за ней по полу, мерила шагами пространство внутри огненных рун (покинуть пределы круга она не могла, пока его поддерживала моя магия), а я сидел на кровати под защитой купола и продолжал вычитывать заговор, периодически бросая на неё взгляды. Разумеется, демон предпочитала стоять у меня за спиной, я слышал, как её когти царапают защитную сферу, но не отвлекался на её попытки прорваться, плетя второе Кольцо Жизни. Едва заклинание было готово, я резко развернулся к ней. Убирая щит, я одновременно накинул на её шею второе кольцо. Она воспользовалась моментом, чтобы броситься на меня, опрокинула на спину, завела мои руки за голову, прижала запястья к кровати. Уселась верхом, не давая пошевельнуться, я и не пытался. Склонилась к моему лицу, плотоядно улыбнулась, провела языком по губам. Я усмехнулся в ответ. Шевельнул пальцами правой руки – и удавка на шее демона стала затягиваться. Суккуб выпустила меня, переключив всё внимание на душащее её заклятие, попыталась оттянуть пальцами кольцо – не смогла. Не дожидаясь, пока оно перестанет действовать, я вернулся к книге и плетению третьего Кольца Жизни. Когда я надевал его, демон сделала попытку меня укусить, я расценил это как знак отчаяния. Но расслабляться было рано. Предстоял самый трудный этап, соизмеримый с изменением сущности – возвращение первородного демона на прежнее глубинное место. Если я перестараюсь и уничтожу суккуба, Дора умрёт. Допустить это сейчас я не мог. Мало того, что было бы жаль потраченных усилий, ещё меня по-прежнему связывала клятва. До рождения ребёнка Дора должна быть жива, или я умру вместе с ней. Такое не забудешь. Дюжина страниц текста и три Кольца Бытия – сущий пустяк, на который у меня ушла вся ночь. Кольца бытия плелись сложнее, чем Кольца Жизни, на их создание требовалось колоссальное количество энергии. Я расходовал магию быстрее, чем она успевала поступать в моё тело, и начинал жалеть о том, что не сжёг второй наручник: создавать филигранный узор пальцами только одной руки было невероятно тяжело. Демон больше не пыталась ни соблазнить меня, ни напасть, она смирно сидела у моих ног, покорённая, но не покорившаяся, гордо сверкая глазами, скаля зубы в усмешке – и говорила. Обещала, убеждала, уговаривала, угрожала, умоляла. Сулила неведомые знания и непознанные миры, власть над Вселенной и победу над Таносом, потерянные артефакты и даже избавление от рабского клейма. На последнее предложение я, не удержавшись, ответил: - Сперва сними свой ошейник, - и она надолго замолчала. Едва я закончил первое кольцо, она вновь подала голос. Теперь она расписывала мне опасности её изгнания, какие муки и кары небесные ожидают Дору и её дитя в случае, если оно всё-таки родится. Рассказывала в красках, какой станет жена после возвращения в собственное тело, что мне придётся держать её на цепи и кормить живыми крысами (?). Когда я велел ей замолчать, она зашлась в истерическом хохоте и принялась убеждать меня в том, что Доры уже нет, и все мои усилия напрасны. Признаться, у меня тоже мелькала мысль, что я стучусь в двери склепа в надежде, что мне кто-то отворит, Дора не проявляла себя ни словом, ни жестом, ни взглядом уже очень долго, но позволить себе согласиться с суккубом и признать поражение мне, как всегда, не позволили гордость и упрямство. Набросив на суккуба второе кольцо, я приготовился к плетению последнего. Каких-то пара часов, и всё будет кончено. Даже в темнице время не тянулось так медленно. Когда я завершил третье кольцо, в глазах двоилось, а пальцы не слушались от усталости. Удерживая мерцающее золотистым светом заклинание на ладони, я в последний раз взглянул на суккуба. Её крылья высохли и растрескались, как старый пергамент, кожа стала тусклой, приобрела серый оттенок, пальцы скрючились, плечи поникли под непосильной тяжестью крыльев, груди обвисли, черты лица огрубели. Её вид был жалок, но звериный оскал, демонстрирующий острые зубы, вызывал не сожаление, а неприязнь. Я протянул руку, коснувшись её плеча, ощутил под пальцами жар. Она вздрогнула, обернулась ко мне. - Готова? – спросил я, скорее всего, себя. - Нет! – выкрикнула она, и я набросил третье кольцо. Демона мгновенно охватили языки пламени, на несколько долгих секунд скрыв её от моих глаз. Когда огонь погас, я увидел лежащее на полу женское тело. Крылья исчезли, появились длинные волосы, руны на округлившемся животе, зажившие шрамы между лопаток. Глаза были закрыты, и, хотя грудь мерно вздымалась, а на губах играла лёгкая улыбка, я всё ещё сомневался. Именно глаза выдают демона. Осторожно подняв тело, я уложил его на кровать, опустился на колени рядом. Провёл рукой по её лицу, шее, груди, животу, ногам, вспоминая каждый изгиб. Склонился к её уху, отодвинул разметавшиеся пряди волос, прикусил мочку и шепнул: - Просыпайся, Дора. Тебя обвиняют в убийстве. - Что, опять? – сонно пробормотала она, широко распахивая удивлённые глаза. Ярко-зелёные. С нормальными зрачками.