Высшая магия

Первым ощущением стал запах. Терпкий и душный запах жасмина и сандалового дерева от курительных палочек, которые любила зажигать Хельга в самые тёмные рэйские вечера. Вечера, когда мгла сгущалась над миром, как болотная трясина, когда не видишь поднесённых к глазам пальцев собственной руки, когда даже магические шары едва освещают лишь самих себя. В такие вечера все обитатели особняка и окрестных земель собирались в каминном зале, рассаживались плотной толпой прямо на полу и слушали, затаив дыхание, длинные, как жизнь, истории бродячего сказителя. И учились видеть сердцем. Я подавила готовый вырваться из груди вздох сожаления. Как же я соскучилась по своей прежней жизни! По тем временам, когда мой возлюбленный сжимал мою руку в темноте, когда демон внутри меня ещё не пробудился, когда я не встретила в таверне царевича, позволившего обрести мой путь. Стоп. Воды Гйоль унесли то время, и один мудрый муж сказал: «Кто живёт тысячу лет, не должен оглядываться назад». Ощутимый толчок в живот изнутри заставил меня мигом забыть о Рэе. Я послала мысленный сигнал дочери: «Ты – лучшее, что у меня есть. Я ни о чём не жалею». Тем временем к запаху присоединились другие ощущения, менее приятные: тошнота, сопровождаемая чувством голода, жестокая головная боль, смягчаемая холодным компрессом на лбу, и ожидание опасности. Потому что, даже не открывая глаз, я знала, что нахожусь не в своих покоях в Асгарде, и что рядом со мной присутствуют двое. Существует правило: если ты не знаешь, где проснулся, сперва оцени обстановку, потом открывай глаза. Я так и поступила. Лежала не шевелясь, напрягая слух, осязание и интуицию, пытаясь определить, где я, и зачем я здесь. Нападение я помнила очень хорошо, равно как и запах рук нападавшего, чей тонкий оттенок я осязала и теперь. Сквозь мучительную пульсацию головной боли до меня донеслись приглушённые голоса. Собеседники находились довольно далеко и старались не привлечь моё внимание, слов я разобрать не могла, хотя была почти уверена, что говорят они на рэйском. Один голос принадлежал молодому мужчине, интонации излучали силу и решительность, и вместе с тем в них сквозило беспокойство. Другой, отвечавший ему голос, заставил моё сердце затрепетать – в первый момент я решила, что он принадлежит Хельге. Но уже через мгновение я отмела эту мысль как безумную. Разумеется, виной тому запах сандаловых палочек, за который уцепилось моё воображение. Голос был похож, но моей (служанке? Няньке? Лучшей подруге? Женщине, заменившей мне мать?) он не принадлежал. Очередной приступ головной боли отвлёк меня от размышлений, я едва сдержалась, чтобы не застонать. В следующее мгновение я уловила беззвучные шаги. Один из присутствующих подошёл ко мне, убрал прохладную ткань со лба – я услышала тихий плеск воды – и положил свежий компресс. Стало немного легче. Пока я с наслаждением переводила дыхание, мужчина и женщина удалились, оставив меня в одиночестве. Я услышала звук поворачиваемого в замке ключа и задвигаемого тяжёлого засова, затем удаляющиеся шаги. Выждав ещё некоторое время, я открыла глаза. Ничего. Абсолютная темнота, непроглядный мрак, не нарушаемый даже квантом света. Здесь действительно так темно, или это я ослепла? Первым желанием было поддаться панике, я усилием воли сдержалась. Так, Дора, думай. Я осторожно села, дождалась, когда отступит нахлынувшая тошнота, медленно провела руками по собственному телу, желая удостовериться, что я всё ещё здесь. Ничего необычного. Даже ткань платья на ощупь была та же, в какой меня схватили на лестнице. Стоп. Если это – Длинная ночь Рэи, время абсолютной тьмы, наступающее зимой (а подобная мысль продолжала настойчиво стучаться в моё сознание, размахивая курительными палочками), я смогу кое-что увидеть. Магию. Я проговорила выученное с детства заклинание ночного видения, коим всегда пользовалась в дни Длинной ночи, но ничего не произошло. Едва не поддалась новой панике, и отругала саму себя за испуг. Смертной деве магия не доступна. Я могу хоть целый день твердить заклинания одно за другим, ничего не изменится. Я вновь ощутила толчок внизу живота, прижала ладонь к этому месту. Ну, конечно. Рунный круг – тоже магия, но не моя. И она всё ещё при мне. Поспешно задрав подол платья, я взглянула на свой живот. В абсолютном мраке тонкой золотой нитью поблёскивало плетение рун. Я вздохнула с облегчением. Жива. Цела. Дома. Теперь сомнений быть не могло: это мой дом, где я выросла. Моя спальня. Когда обустраиваешь комнату на протяжении тысячи лет, чтобы ориентироваться в ней, глаза не нужны. Я спустила ноги вниз и поднялась с ложа, сделала пять шагов, повернула налево, протянула руку вперёд и коснулась поверхности стола. Пробежала по ней кончиками пальцев, находя те же предметы и книги, что оставила на ней несколько месяцев назад. В ноздри вдруг ударил сладкий запах яблок. Я протянула руку, нащупала плетёную корзинку с фруктами и рядом – кувшин и кубок. Налила себе воды, залпом выпила, взяла пару яблок. Отвернулась от стола, сделала семь шагов направо, наклонилась вперёд и коснулась протянутой рукой резного подлокотника кресла. Тяжело опустилась в него, подкладывая подушку под поясницу, вытянула ноги. Слева от меня трещало в камине пламя, я слышала его, чувствовала его жар, но не видела. Протянув руку, склонилась к огню, осязая, как лижут кончики пальцев языки пламени. Не чувствуя боли. Мерзкий запах горелых ногтей заставил меня отдёрнуть руку. Я поднесла обожжённую подушечку пальца к губам, провела по ней языком, со вздохом уронила руку. Откусила яблоко и предалась безрадостным мыслям. Итак, ситуация следующая. После визита к Справедливейшему Форсети я получаю разрешение остаться во дворце, и уже через несколько минут на меня нападают и увозят в Рэю. Почему? Вариантов три: первый – Справедливейший солгал, и меня выдворили из Асгарда, как и предрекал Локи. Второй – Справедливейший не лжёт никогда, но некто оспорил его решение и тайно вывез меня в Рэю. Третий – я не встречалась с Форсети, а вся сцена в зале – всего лишь фарс, сыгранный для одного зрителя, госпожи Дориан, с целью выманить меня подальше от Локи. И тогда понятно неожиданное жестокое обращение с мужем, он не должен был помешать украсть меня. Я усмехнулась собственным мыслям. Украсть. Как вещь, или как наложницу. Зачем? «Выбирай, Дора» - мелькнуло эхо чужого голоса на краю сознания. Меня разлучили с мужем, но вдали от него ребёнок не сможет родиться! Локи уже теперь невольно нарушает данную мне клятву, он не заботится о моём дитя, и очень скоро клятва убьёт его. А вслед за ним – и меня. И нашу дочь. Даже не будучи произнесённой вслух, эта мысль повергла меня в ужас. А страх, как ни странно, придал мне сил и спокойствия. Впервые гормоны оказали мне хорошую услугу. Выбросив огрызок второго яблока в огонь вслед за первым, я решительно поднялась на ноги и направилась к двери. - Хельга! Немедленно открой, я приказываю! Я знаю, что ты здесь! – Закричала я в очередной раз, устав колотить сбитыми в кровь руками по двери. Шум, который я издавала на протяжении последнего часа (по крайней мере, мои внутренние часы говорили мне об этом), должен был не только поднять весь особняк и ближайшие окрестности, но и заставить мёртвых восстать из могил и спросить, чего мне угодно. К моему глубокому разочарованию, не пришёл никто. Дом словно опустел, и в мою душу вновь стало потихоньку заползать отчаяние. Я здесь одна на многие мили вокруг. Локи не выпустят из заточения, а более никто не станет меня искать. Отчаяние сменилось жалостью к самой себе, последний раз стукнув кулаком по двери и не найдя отклика, я упала на кровать и расплакалась. Лежать на животе теперь было неудобно. Я повернулась на бок, подтянула колени к груди, путаясь в длинном подоле платья, сжалась в комок, продолжая всхлипывать. И не сразу заметила, что дверь моей тюрьмы открывается, и магические шары плотным потоком влетают в комнату, прогоняя мрак. На пороге стоял неизвестный мне мужчина. Высокий, судя по телосложению, молодой, дорого одетый по рэйской моде. Слегка повернув голову, я осмотрела его на предмет наличия оружия – но ни меча, ни кинжала, ни даже капсул с заклинаниями на поясе я не обнаружила. Подняла взгляд выше – лицо неизвестного было скрыто бархатной полумаской, какие носят на карнавалах, коротко стриженые волосы были неестественно белого цвета, словно изменённые заклинанием. Мужчина сделал шаг навстречу и поклонился мне в лучших аристократических традициях. - Добрых вам ночей, госпожа Рэя д,Ора, и да продлят боги ваши счастливые дни! – приветствовал меня он, тембр голоса показался мне знакомым. Конечно, именно он был в моей комнате несколько часов назад. Я ответила усмешкой, даже не думая подниматься, сознательно нарушала все правила этикета, лишний раз подчёркивая, что я здесь – не по своей воле. Незнакомец приблизился сам, опустился на одно колено перед моим ложем, прижал левую руку (кисти скрывали перчатки, но сквозь тонкую лайку я всё равно почувствовала запах рук похитителя) к груди, изобразил полупоклон. - Вы вправе гневаться, госпожа, я прошу у вас прощения. - За то, что выкрали меня из собственных покоев? – Я приподнялась на локте и вложила в свой взгляд и голос всё презрение, на которое была сейчас способна. - За то, что вернул вас домой без вашего на то согласия, - мягко, но уверенно возразил незнакомец. Он протянул мне руку, помогая подняться, я проигнорировала её. Спустила ноги с кровати и села, выпрямив спину, расправив на коленях измятое платье. Мужчина стоял в шаге от меня, мне пришлось бы задирать голову, чтобы видеть его ничего не выражавшее лицо, и я предпочла сверлить взглядом пряжку на его камзоле. - Чем обязана вашему визиту? – процедила я, почти не размыкая губ, на древнем языке, желая поиздеваться над моим тюремщиком. К моему удивлению, он ответил на том же наречии: - Удовольствие лицезреть вас ни с чем не сравнимо, госпожа демон, разве только с обладанием вами. Неслыханная дерзость! Никто не смел в моём собственном доме говорить мне о своей похоти. Я внутренне подобралась, готовая биться за свою честь до последнего, вскинула гневный взгляд, но за маской не разглядела глаз, лишь чёрные расширенные зрачки, в которых отражался свет магических шаров. На губах незнакомца играла алчная улыбка, я невольно вздрогнула, но снисходительно улыбнулась в ответ. - Попробуй, - с вызовом процедила я. Мгновенно в моей голове созрел план побега. Полулегла, опираясь на локти, призывно откинула голову назад, выставляя беззащитной шею (и услышала, как он громко сглотнул от этого зрелища), томно вздохнула, приподнимая грудь. Он приблизился, хотел склониться надо мной, я проворно скользнула назад, сгибая одну ногу в колене. Бросила быстрый взгляд на дверь. Незапертую дверь, за которой я наблюдала втайне от самой себя. Незнакомец тем временем попытался обнять меня за плечи – я шлёпнула его по руке – и принялся оставлять дорожку из поцелуев на моей шее и груди. Я привычно приказала своему телу сдержать отвращение. Нужно немного потерпеть. Пока незнакомец терзал губами мою грудь, я выжидала, заставляя себя ещё раз проанализировать ситуацию, проверяя, не ошиблась ли я. Нет, не ошиблась, признаки слишком очевидны. Специфический запах – теперь я точно узнала его, это запах тления, замаскированный душистыми травами. Белые волосы, огромные чёрные зрачки, маска на лице и перчатки, скрывающие обнажённую кожу – всё это говорило о том, что мой новоявленный поклонник – давний раб «порошка забвения». Он скрывает не лицо, а его отсутствие, его сильное на вид тело гниёт изнутри, и справиться сейчас с ним может даже младенец. Когда незнакомец сжал в своей ладони мою грудь, я изо всех сил ударила его носком туфли в пах, а коленом другой ноги – в живот, столкнула его с себя и, задрав повыше длинную юбку, бросилась бежать. Выскочила в коридор, ещё слыша за спиной сдавленные недоумевающие стоны, свернула на чёрную лестницу, миновала, никем не остановленная, чулан и кухню (освещения нигде не было, но я неплохо ориентировалась в темноте собственного дома). Дверь чёрного хода была заперта на засов, я дрожащими от напряжения руками попыталась сдвинуть его, не с первой попытки, но у меня это вышло. Я толкнула ладонями дверь, отворяя её, как вдруг… - Не стоит, госпожа. Властный голос Хельги прозвучал за моей спиной, и острый холодный металл прислонился к моей шее, невольно заставив откинуть назад голову. Адреналин ещё заставлял бурлить кровь, сердце бешено стучало, а разум уже понял, что попытка не удалась. Я подняла руки вверх, признавая поражение, спокойно спросила: - Чего ты хочешь? - Я расскажу вам, госпожа, когда вы сможете меня услышать. Руки за спину. Я покорно опустила руки и соединила запястья за спиной, чувствуя, как их стягивает верёвка. Хельга больно стиснула мои плечи и, подталкивая и направляя, повела обратно в жилые комнаты. Лезвие по-прежнему прижималось к моему горлу, отбивая желание разговаривать. Тишина нарушалась лишь короткими комментариями служанки, предупреждавшей меня о резких поворотах, порогах, ступеньках. В отличие от меня, Хельга прекрасно видела в темноте, ей были подвластны заклятия, недоступные ныне мне, и клинок у моего горла, я уверена, тоже удерживался заклятием. В который раз за сегодняшний день я пожалела о бессилии своего смертного тела, и в который раз вспомнила предупреждение беречь его. Наконец, мы достигли моей спальни. Магические шары по-прежнему густо усеивали потолок, создавая иллюзию звёздного неба, тела на кровати уже не было, и постель была перестелена. На письменном столе было несколько блюд с яствами, на каминной полке – корзинка со свежими ягодами и сладости, на кресле у кровати висело свежее платье. А на большом, в мой рост, окне, блестела инкрустированная в переплетениях рэйскими топазами решётка. Я остановилась посередине комнаты, Хельга задержалась на пороге. Шепнула что-то, и клинок у моего горла исчез, но руки по-прежнему остались связанными. Я обернулась – бесстрастное лицо моей прислуги по-прежнему ничего не выражало. Она присела, изобразив реверанс, и сделала шаг назад, затворяя и запирая дверь. - Отдыхайте, госпожа, - услышала я приглушённый толстым деревом голос. С досадой пнула дверь, прижалась к ней спиной. - Что, даже не развяжешь? – я слышала, чувствовала, что Хельга ещё там, но она молчала. – Пожалуйста, - протянула я умоляющим тоном. – Мне больно, Хельга… - Уверена, вы найдёте, чем перерезать путы, госпожа. Заодно это поможет вам отвлечься, – наконец, соизволила ответить эта бестия. Я ещё раз пнула дверь, срывая на ней злость, и направилась к столу. В одном из ящиков точно был нож для бумаг.