Высшая магия

Первые два или три дня – я с трудом определяла время по мерцанию магических шаров – ко мне никто не приходил. Я ходила из угла в угол, постоянно что-то жевала, заглушая не прекращающуюся тошноту и чувство голода, то часами сидела в кресле, уставившись в одну точку, то пересчитывала топазы на оконной решётке. Добравшись в своих мыслях до крайней степени отчаяния, я падала на постель, зарывалась в одеяло и закрывала глаза, пытаясь спать. И каждый раз мне снилась мёртвая осина на пустоши, кинжал, направленный на мой выросший живот, и шелест застилающих небо крыльев. И голос, твердивший, как мантру: «Выбирай, выбирай, выбирай…» Я просыпалась с криком, в холодном поту, падала на колени перед окном и, устремляя взор в скрытые мглой небеса, молила Великую Матерь отсрочить мой выбор. - Сейчас выбрали за меня, о, Великая Матерь, но позволь мне вернуться к мужу, чтобы рядом с ним отказаться от него, - с ужасом я слышала собственные слова, но часть меня знала, что они правильные. – Позволь родить наше дитя, и исполнить мою клятву, данную Локи, и тогда я откажусь от него! Позволь мне выбирать между равными! Я поднялась с колен, проколола палец ножом для бумаг, порядком истерзав его подушечку, поднесла руку к пламени в камине, чтобы принести жертву. Капля крови уже сорвалась с кончика пальца, стремительно летя вниз, как вдруг дверь моей комнаты отворилась, вошедшая Хельга поймала её на лету и заставила упасть на ковёр. Жертва не была принята. - Что ты сделала, гадина? – вскинулась я, поворачиваясь к вошедшей. - Уберегла вас от ошибки, госпожа, - бесстрастно ответила Хельга. – Сядьте. Поговорим. Внутри меня бушевал гнев, я с трудом перебарывала желание наброситься на прислугу с кулаками, и чинно сидеть мне хотелось менее всего. Я сцепила руки в замок и сделала два больших круга по комнате, проходя мимо призывно распахнутой двери и понимая, что выйти в неё можно даже не пытаться: Хельга неотрывно следила за мной. Наконец, её терпение иссякло: - Либо вы сядете, либо я вас привяжу! – рявкнула она. Я улыбнулась одними губами и послушно села в ближайшее кресло. Я смогла вывести её из себя, это хорошо. Значит, я смогу ей манипулировать. Словно в ответ на мои мысли невидимая рука сжала моё горло. Стало нечем дышать, в глазах потемнело, сквозь шум крови в ушах я услышала далёкий голос прислуги: - Любое неподчинение, госпожа, и я накажу вас. Горло отпустили, я сделала судорожный вдох и закашлялась, с трудом проговорив: - Убьёшь? - Нет, госпожа. Избавлю вас от ребёнка, так же, как избавлю от одержимости этим асгардским божком. Дочь почувствовала мой страх, внутри всё затрепетало. Я сложила ладони на животе, постаралась, чтобы мой голос прозвучал спокойно: - Так и чего же ты хочешь, Хельга? - Спасти вас. И вернуть в ваш мир. Меня удивил её ответ. Но более удивило то, как с пеной у рта моя бывшая прислуга убеждала меня опрометчивости моего замужества. Она с уверенностью сумасшедшей заявляла мне, что я зачарована «этим асгардским колдуном», что он использует моё тело как сосуд для своих экспериментов (признаться, меня прежде посещали подобные мысли, но я отвергала их, а вот Хельга, похоже, выбирала их из моего подсознания), что я одержима им, что рядом с ним мне грозит постоянная опасность, что я совсем позабыла свой мир, что мои владения пришли в запустение, и виновато в этом моё длительное отсутствие. И, если уж мне так хочется родить ребёнка (против чего она, Хельга, хвала богам, не возражает), то мне будет дозволено это сделать, но исключительно здесь, и с условием, что я навсегда позабуду об «этом лживом асгардце». И самое мудрое, что я могу сделать – это выйти замуж за достойного мужчину, коих немало в нашем мире, и подходящий кандидат уже имеется на примете. На последнее заявление я искренне расхохоталась и возразила, что уже замужем, так что планам Хельги не суждено сбыться. - С тех пор, как ваш Локи, будь он неладен, получил рабское клеймо, ни один закон не считает вас замужней дамой, госпожа, - ответствовала прислуга. – Но, если вы сомневаетесь в собственной свободе, вы можете стать вдовой. Я опешила. В глазах Хельги я увидела то же сияние одержимости, которое частенько блестело во взгляде моего (бывшего) супруга. Решительность в достижении цели любыми средствами. Я понимала, что Хельга может убить Локи, ей, обладающей сильной природной магией, не составит труда это сделать. Мысленно обратилась ко всем известным мне богам с просьбой уберечь мужа от этого кошмара, а вслух сказала: - Нет! Меня вполне устроит признание брака недействительным. Но зачем, избавив меня от одних брачных уз, ты жаждешь связать меня другими? - Именно: связать, госпожа, - удовлетворённо кивнула Хельга. – Вас должен кто-то контролировать. Я со стоном уронила голову на руки. - Это безумие, Хельга! - Нет, госпожа. Безумием было выходить замуж за преступника. Она подошла, склонилась ко мне, едва коснулась губами моего лба. Прошептала на древнем языке: «Забудьте». И потянулись дни, похожие один на другой. Длинная ночь подходила к концу, вместо абсолютного мрака за окном появился густой серый туман, ещё немного – и взойдёт солнце. Хельга приходила каждое утро, обновляла магию в шарах освещения, приносила свежую еду и одежду, купала меня, причёсывала, переодевала. Я позволяла ухаживать за собой, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему, чувствуя себя так, словно пробуждаюсь после долгой болезни. Мне больше не снились сны, и видения прошлого напоминали кошмар, исчезающий с первыми рассветными лучами. Порой, пробуждаясь, я почти нащупывала тонкую нить истины, но она выскальзывала у меня между пальцев, оставляя смутное чувство неудовлетворённости. Я отчётливо помнила обряд Высшей магии и смутно – последовавший за ним плен, мой ребёнок чудом остался жив, о Локи я более ничего не слышала. Хельга настойчиво предлагала мне принять ухаживания одного местного аристократа, предлагая соблюсти приличия и родить ребёнка в браке. Мне так долго было всё равно, что однажды я уступила её просьбам, лишь бы они прекратились. В тот вечер я впервые за долгое время спустилась в столовую, где меня ждал потенциальный муж и ужин при свечах. Я была с ним настолько мила, насколько этого требовал этикет, настолько же радушна и заинтересована – в общем, чуть живее каменных статуй из моего сада. Моего гостя это смущало не более, чем мои обнажённые плечи и открытая глубоким декольте грудь, украшенная серебряной татуировкой в виде коптского креста на цепочке и дорогим ожерельем из рэйских топазов. Он пожирал глазами то ли моё тело, то ли мои камни, не переставая усыпать меня цветами и комплиментами, я же охотно принимала дары, согревая себя мыслью, что ни меня, ни ожерелье он не получит. Каждый раз, когда он целовал мою руку, я сдерживала дрожь отвращения, каждый раз, когда он склонялся к моему уху, я ожидала, что моя серьга останется в его зубах. Я была равнодушной, дерзкой, язвительной, оскорбляющей – но никогда не переходила черту, не прогоняла его без позволения вернуться. Не потому, что он был мне интересен, но потому, что в его присутствии незримая нить истины поблёскивала передо мной золотыми искрами, всё ярче день ото дня. После целого месяца неустанных визитов – я была ещё слишком слаба после болезни, чтобы самой куда-то выходить – он сделал мне предложение. Опустился на одно колено, надел мне на палец кольцо с огромным бриллиантом – и вдруг мир сдвинулся. Я увидела другую кисть, с тонкими длинными пальцами, нанизывающую на мою руку серебряное кольцо в виде скарабея, и ощутила прикосновение других губ, запечатывающих подарок поцелуем. Услышала свой вопрос: «Что я должна?» - и, лишь услышав в ответ: - Полагаю, сказать «да», - поняла, что задала его вслух. Я расхохоталась. Поднялась на ноги и, шурша платьем, покинула гостиную, бросив через плечо: - Завтра. Я дам ответ завтра. Почти бегом направилась в спальню, высоко задирая подол на лестнице, отыскала в ящике стола шкатулку с милыми сердцу безделушками и нашла на дне то самое кольцо, из воспоминаний. Надела его на палец, сняла подаренное только что и небрежно бросила его на стол. И что-то внутри меня подсказало, что я поступаю правильно. Его не было два дня. Солнце впервые проглянуло через серую пелену, подарив несколько минут настоящего света, я не радовалась ему. Я ждала, изнывая от томления, понимая, что теряю ту тонкую нить, которую почти ухватила пальцами. Кольцо со скарабеем казалось мне чужим, но интуиция не позволяла его снять. Не теперь. Я продолжала томиться бессмысленным ожиданием, с каждым часом всё больше погружаясь в пучину отчаяния. Наконец, мне доложили о его приходе. Я сказа, что сейчас спущусь, но не успела сделать и шагу, как дверь моей спальни распахнулась, и мой новоявленный жених возник на пороге. С места он спросил: - Так что вы решили? За меня ответило блеснувшее на безымянном пальце чужое кольцо. Усмешка тронула губы моего гостя. Он с горечью произнёс: - Вот, значит, как… Мне стало неловко. Я попыталась смягчить ситуацию, извиниться за отказ: - Я не смогу принять ваше предложение, потому что… - Можешь не продолжать, маленькая дрянь, - его голос вмиг стал жёстче, и манеры куда-то подевались. Неуловимо быстрым движением он запер дверь на ключ, отрезая мне путь к помощи и отступлению. Я попятилась, выставив перед собой руки, наступила на подол платья и упала, больно ударившись спиной о край кровати. Он склонился надо мной, одной рукой схватил мои запястья, рывком поднял меня и бросил на ложе. - Не хочешь быть женой, будешь девкой, - прорычал он, набрасываясь сверху. Я изловчилась ударить его тяжёлым кольцом между глаз, рассекла бровь. Он на миг отвлёкся, тряхнул головой, стёр ладонью заливавшую глаз кровь, затем наотмашь ударил меня по щеке: - Дрянь! Моё смертное тело было бессильно против него. - Постой! Подожди! – умоляюще вскрикнула я, предотвращая вторую пощёчину. – Ты не смеешь так со мной обращаться, я замужняя дама! Сквозь пелену выступивших от боли слёз я разглядела его усмешку. Он сел рядом, смахнул тыльной стороной кисти кровь с лица, вытер руку о моё платье. Я лежала, не смея шевельнуться, тяжело дыша. - И кто твой муж, позволь спросить? – насмешливо поинтересовался он. И нить истины в моих руках стала толще. - Локи Одинсон из Асгарда, - уверенно ответила я, понимая, что так оно и есть, но не понимая, как я могла об этом забыть. Несостоявшийся жених расхохотался. - Трэлл Локи? Благородная дама не может быть женой раба! Я вздёрнула подбородок. - Тем не менее, я его жена. Изволь покинуть мою спальню и мой дом. Он поднялся на ноги, отвесил мне пренебрежительный поклон. - Разумеется, госпожа, простите, госпожа, - с его уст продолжала литься насмешка, - как я мог себе такое позволить… Он почти дошёл до двери, я села на кровати, провожая его взглядом. Вот он поднёс руку к торчащему из замочной скважины ключу. Вытащил его, не поворачивая, убрал в карман. Обернулся – его глаза метали молнии. Я сжалась в ожидании нападения. - Жена раба, говоришь? Значит, такая же вещь, как и он. Одним прыжком он очутился верхом на мне. Невзирая на моё яростное сопротивление, разорвал платье до пояса, обнажая грудь, одной рукой перехватил и прижал к кровати над головой мои запястья, другой начал терзать мою грудь, больно сжимая и выкручивая пальцами сосок. Коленом раздвинул мои ноги, перехватил сосок зубами, заставив меня застонать от боли, освободившейся рукой полез мне под юбку, принялся стягивать бельё. Я извивалась под ним, но не могла справиться со взрослым мужчиной. Он до крови искусал мне грудь и шею, оставил синяки на запястьях, животе и бёдрах, я терпела. Он был в шаге от того, чтобы войти в моё лоно, и вот этого я не могла ему позволить. Будучи суккубом, я легко могла обратить любое насилие над своим телом в удовольствие, но сейчас я отчаянно боялась – не за себя, за дочь. И в памяти услужливо всплыли две противоречащие сейчас друг другу фразы: «Береги смертное тело» и «Ни в коем случае не выпускай демона». Как уберечь себя от опасности, если нечего противопоставить грубой животной похоти? И я приняла решение. - Остановись! – крикнула я, высвобождаясь из жёсткого плена его губ. – Если ты не оставишь меня немедленно, я выпущу демона! Он поднял голову, демонстрируя зубы в зверином оскале. Его плоть настойчиво толкалась в низ моего живота, я попыталась отползти, но его руки стальной хваткой сжали мои бёдра. - Выпускай, - милостиво разрешил он. Я покачала головой. Как можно быть таким глупым? - Ты не понимаешь. Вырвавшийся демон убьёт тебя. Не слушая продолжения, он набросился на меня в новой яростной атаке, моё сопротивление слабело с каждой секундой, сил на борьбу совсем не осталось. Я заставила себя отвлечься от того, что происходит с моим телом, мысленно позвала Локи: «Прости, я не могу иначе. Я выпущу демона. Он убьёт меня, и, возможно, тебя, но другого выхода нет!» Собралась с духом, взывая к своей глубинной сущности, и в этот миг серая пелена за окном разорвалась острыми проблесками молний. Грянул гром, заставивший содрогнуться стены, и подаривший мне надежду. Потому что это был мой гром. Божественная сущность, отданная мне Тором, пробудилась в решающий миг и встала на мою защиту. Я протянула руку в сторону окна, поймала в раскрытую ладонь яркую вспышку и в тот самый миг, когда чуждая плоть коснулась моих врат, я прижала ладони к его плечам, пропуская мощный электрический заряд прямо через сердце. Я держала руки так долго, пока его плечи не обуглились в местах соприкосновения с моими пальцами. Откинула от себя безжизненное тело, медленно, дрожа от ужаса и напряжения, поднялась на ноги. Сбросила на пол изорванное платье, нашла в шкафу джинсы, которые не застегнулись на животе, и длинную тунику, прикрывшую их. Выпила залпом холодной воды из кувшина. Преодолевая отвращение, склонилась над своей жертвой, обыскала его карманы на предмет ключа. Сжав заветный ключ в руке, склонилась ещё раз над телом, с которого объятия госпожи Хель сдёрнули покрывало морока, с усмешкой коснулась его лба целомудренным поцелуем. На миг позволила себе задуматься, не потеряла ли бы я столько времени, если бы раньше увидела истинное лицо этого асгардца. Проговорила тихо: - Недаром говорят, каждый муж мечтает закончить свои дни на женщине. Ты счастливчик, Фандрал. Прости, что оставила твоих детей сиротами. Медленно подошла к двери, отперла её, выглянула в коридор. Я шла пружинящей осторожной походкой, готовая к нападению в любой момент. Самое опасное чудовище блуждало где-то в доме, и я не могла с ним не столкнуться. На улице по-прежнему бушевала гроза, я временами ловила на раскрытую ладонь маленькие шаровые молнии, они таяли, и я призывала другие. И, заметив в конце коридора мелькнувшую тень, я, не целясь, метнула туда молнию. Гром сотряс стены, часть дверного проёма обвалилась. Перешагивая через осыпавшиеся камни, я направилась вглубь дома. Вновь тень мелькнула за поворотом, и вновь я выстрелила молнией. Яркая вспышка осветила дом, я не увидела Хельги, но увидела бездыханное тело кухарки, убитой ударом молнии. Только сейчас я поняла, что в доме есть ещё слуги, и осознала, что в своей охоте за демонами я могу погубить множество невинных жизней. Вдобавок к тем, что уже погубила. Воспоминания навалились на меня, как снежная лавина. Нить истины обернулась мощным сверкающим потоком, и я вспомнила каждый свой шаг со дня, когда покинула Рэю, чтобы стать женой асгардца. «Женщина должна дарить жизнь, а не отнимать её», - с упрёком прозвучал в ушах голос Локи. Мне стало страшно и стыдно из-за моего долгого отсутствия, сердце устремилось в Золотой чертог, чтобы скорее увидеть его, в надежде, что он жив. Я покинула особняк, не оглядываясь назад. Адреналин ещё подстёгивал меня, гроза ещё бушевала, но ни одна струйка дождя не упала рядом на меня за всё то время, пока я добиралась до тайного прохода в Асгард. Порой мне казалось, что тень следует за мной, но молнии защищали меня, и я торопилась дальше. Дойдя до начала тропы, я остановилась на миг и сказала самой себе: - Никогда больше я не вернуть в Рэю. Мой дом – Асгард. Пробираясь по ночным улицам Золотого города, я изрядно вымокла под дождём. Магия исчезла.