Высшая магия

И потянулись дни, похожие один на другой. В Асгарде весна сменилась летом, мир вокруг расцветал пышными красками, наступила пора пиров и свадеб – и всё это проходило мимо меня. Всё труднее мне было заставить себя подняться по утрам, не столько потому, что срок моего ожидания неумолимо подходил к концу, и со дня на день леди Эйр готовилась принять мои роды, сколько потому, что с каждым днём, с каждым часом у меня меркла надежда. Я открывала глаза, когда высоко стоящие в ярком небе светила уже давно согревали мою комнату, долго сверлила взглядом стену в ожидании прислуги, с помощью очередной молоденькой статной девы поднималась, принимала ванну, облачалась в траур. Выходила к завтраку, затем, с каждым днём всё медленнее, шла проведать Локи. Прислуга сопровождала теперь каждый мой шаг, предупреждая любое моё желание, малейший каприз. Каждый день служанки были разные. Я не запоминала их имён и лиц, я не желала более ни к кому привязываться. Рядом с телом Локи я проводила привычные несколько часов. Я разговаривала с ним всё время. Просила, умоляла, уговаривала, льстила и оскорбляла, обвиняла в том, что он бросил меня в такой момент, требовала выполнить до конца данную мне клятву. Всеми способами пыталась дозваться, зацепить, привлечь его внимание. Единственное, чего я никогда не говорила ему – это слова любви. Лгать ему мне казалось глупым и пошлым, и я не была уверена, что испытываемые мною эмоции можно назвать любовью. И я совсем не была уверена, что именно это он желал бы от меня услышать. А ещё я советовалась с ним. Как ни странно это звучало, поделиться своим безумным, отчаянным планом я могла только с молчаливым Локи. Отчасти надеясь, что моя задумка вытащит его из пучины равнодушия. Но Локи было по-прежнему всё равно. - Знаешь, - сказала я, наконец. – Я составила подходящую формулу. Можешь назвать меня самонадеянной дурой, но я в ней уверена. Я воспользовалась книгами из твоих покоев, теми заклинаниями, которым ты меня учил, и, не поверишь, рунами с твоих наручников. Я всё внимательно проверила несколько раз. Конечно, риск существует, но, если я ошибусь, мы очень скоро встретимся в гостях у госпожи Хель, и ты будешь иметь полное право высмеивать мою самонадеянность до конца времён. – Я поднялась со стула, наклонилась и поцеловала безжизненное тело в губы. – Я просто собственница. Я не готова отказаться от тебя и позволить тебе удрать на другой берег Гйоль. Я хочу дать тебе шанс. Дать нам всем шанс. Я взяла безвольную руку, осторожно развернула кисть ладонью к себе, приложила её к животу. Чувствуя, как дочь водит пятками изнутри, улыбнулась, давая ощутить это волшебство и Локи. При прикосновении холодной руки ребёнок замер в недоумении и испуге, я шепнула ласково: - Контромния, это папа. Поздоровайся с ним. Дочь ответила таким сильным ударом в живот, что я охнула, едва удерживая равновесие, а пальцы Локи дрогнули. Разумеется, это был рефлекс, не сознательное движение, но я увидела здесь знак, который ждала так долго. - Спасибо. – Сказала я мужу, осторожно укладывая его руку на прежнее место. - Ты слышишь. Я знаю. Мой план был до безумия прост: задержать роды. Желательно настолько, чтобы Локи успел очнуться. Конечно, я не могла откладывать это удовольствие на годы, даже у демонов беременность не может длиться веками, но мне очень кстати попалось в библиотеке заклинание замедления времени, коим столь удачно на моих глазах пользовался Локи. И я решила рискнуть. Если бы эта светлая мысль пришла мне в голову раньше! На середине срока было не так тяжело, как сейчас, когда вконец измученное тело желало скорее дать дочери жизнь. Но эта жертва была сущей мелочью по сравнению с тем, что сделал для меня муж. Я не могла не вернуть долг. Весь последний месяц я провела в библиотеке, выучив, наконец, значения и написания рун, просмотрев неимоверное множество книг и записей, чтобы составить окончательный рисунок. Собственной магии у меня не было, как разбудить повторно божественную сущность, дремлющую под смертной оболочкой, я не имела представления, поэтому я решила воспользоваться чужой магией. Магией Всеотца. Именно рисунок с кандалов я взяла за основу рунного круга, вплетя в него заклинание замедления времени и несколько защитных для дочери. Выигрываемое время должно было составить три месяца. (Три – число бога. Моего бога.) Я в последний раз уверенной рукой начертила на бумаге рунный круг в натуральную величину, держась руками за спинку стула, тяжело поднялась и направилась в свои покои. Оглянувшись через плечо на зазевавшуюся служанку, я привычно увидела вместо огромного ярко освещённого зала с мозаичным полом растрескавшуюся землю пустоши с одинокой обнажённой осиной. Видение, преследовавшее меня каждый раз, как я переступала порог библиотеки, сперва доставляло много неудобств. Теперь же я понимала, что упускаю в нём нечто важное. Нужно непременно вернуться сюда. Когда появится время. Приступ ложных схваток застал меня в саду, на пути к осуществлению плана. Сопровождавшая меня прислуга спешно устроила меня на скамье и теперь металась между желанием бежать за помощью и не оставлять меня одну. Я решила за неё. Превозмогая боль, тихо поговорила с дочерью на древнем языке, прося её повременить, и та послушалась. Схватки утихли, отняв у меня последние силы. Я едва смогла встать на ноги, а путь до чертога показался мне неоправданно длинным. По возвращении служанка помогла мне раздеться и попыталась уложить в постель, я незамедлительно её отослала. Кое-как устроилась в кресле, стоящем напротив напольного зеркала, распахнула халат, обнажая живот. Пристроила рядом на столе образец рунного рисунка, вынула из волос остро заточенную заколку (я позаботилась обо всём заранее), проколола себе палец. Обмакнув заколку в собственной крови, принялась наносить изображение на живот таким образом, чтобы прежний рунный круг остался внутри нового. Техника, которой я пользовалась для рисунка, во многих мирах была известна как татуировка, только вместо обычной краски для письма или какой-нибудь ядовитой светящейся субстанции я применяла жертвенную кровь. К концу рисунка, отнявшего у меня несколько часов, подушечки пальцев на левой руке были сплошь исколоты и распухли, представляя жалкое зрелище, пальцы правой дрожали от напряжения, спину пронизывали волны чудовищной боли, шея затекла, а ног я просто не чувствовала. Зато в зеркале отражался совершенный рунный круг Одина. Глубоко вздохнув, я поставила завершающую точку. Голова не мгновение закружилась, невидимый вихрь подхватил меня и унёс, а когда я пришла в себя, новый рунный круг на моём теле сиял, как Радужный мост. Я послала своему отражению вымученную улыбку. Получилось. Спустя мгновение в дверь постучали: жестко, требовательно. Я едва успела запахнуть халат, скрывая татуировку, и крикнуть: - Войдите! В спальню влетела служанка, та же самая, что я отослала пару часов назад, за её спиной маячили двое или трое эйнхериев. Испуганно присев в реверансе, дева поспешно проговорила: - Госпожа, вас требует к себе государь. Немедленно! К её удивлению, я широко улыбнулась с видом победителя. Если государь желает лично устроить мне взбучку, это говорит только об одном: у меня Действительно Получилось. Служанка торопливо поправила мне причёску, доведя её до совершенства, распахнула дверцы гардероба и вопросительно взглянула на меня, вытаскивая платье из чёрного шёлка. Я покачала головой. Явиться к государю в трауре означает признать, что я смирилась с неминуемой смертью Локи. И я сказала: - Давайте белое. Служанка помогла мне одеться, повесила нитку жемчуга на шею, прикрывая анк, хотела ещё одну вплести в волосы, я воспротивилась: - Только невесту из меня не делайте! Дева присела в реверансе, с улыбкой повесила вторую нить на мою шею чуть ниже первой. - Вот так, госпожа – не невеста. Жена. В дверь уже нетерпеливо стучали. Я схватила со стола рисунок рунного круга, скатала его в свиток, и держа в руке, царственно (а по-другому и не получалось на моём сроке) вышла к ожидавшему меня почётному караулу. Воинов действительно было трое. Тот, что выглядел старше, почтительно поклонился мне и сказал: - Сударыня, следуйте за нами. Не дожидаясь моего ответа, вышел прочь, двое других стражей заняли места справа и слева от меня, и торжественной процессией мы направились в тронный зал. Едва передо мной распахнулись высокие двери, и я узрела в невообразимой глубине восседающего на троне Одина, сжимавшего в руке копьё всевластия, я поняла, что ничего хорошего меня не ждёт. Приближалась к государю я медленно, опустив взор и с интересом рассматривая рисунок мозаичного пола; достигнув, по моему разумению, достаточно близкого расстояния до ступеней, ведущих к трону, я прижала правую ладонь к груди и попыталась опуститься на одно колено (сделать реверанс я сейчас физически была неспособна). Поскольку проделывала я всё чрезвычайно медленно, властный окрик: - Нет! – застал меня на середине пути вниз. Не сдержав вздох облегчения, я выпрямилась и подняла глаза на государя. - Мой царь, - сказала я так, чтобы никто не смог упрекнуть меня в недостатке почтения. – Вы желали меня видеть. Единственный глаз Одина метал молнии, а закрывавшая вторую глазницу пластина, казалось, сейчас расплавится от царского гнева. - Леди Дориан, ты хоть понимаешь, что натворила? – сурово спросил Всеотец, и я поспешно потупила взор. - Да, мой царь. – Ответом мне послужило молчание, и я продолжила. – Я выпросила у вас и у норн ещё три месяца жизни для своего супруга. Я виновна в том, что сделала это без вашего разрешения, ваше величество. Я наивно полагала, что, и как государь, милостиво заботящийся о каждом вашем подданном, и как отец, вы благословите мой поступок. Я прошу прощения, если пошла против вашей воли, и готова понести заслуженное наказание. Молчание. Я чувствовала на животе пристальный взгляд, и дочь его чувствовала, настойчиво барабаня по мне пятками, но посмотреть в лицо государя я не решалась. Кажется, я стояла перед троном вечность, прежде чем Всеотец приказал: - Покажи мне рисунок. Я на миг опешила. Задирать в тронном зале платье и демонстрировать обнажённый живот? Даже я как суккуб не могла себе подобного позволить, а уж согласно пуританским взглядам Асгарда, за это меня впору было сжечь на костре. Только потом я осознала, что по-прежнему сжимаю лист бумаги в руке. Дрожащими (с чего бы это?) пальцами развернула рисунок, протянула его вперёд и вверх. Взявшийся из ниоткуда слуга тотчас выхватил у меня листок и почтительно передал его царю. Один внимательно рассмотрел мои руны, хмуря брови, но его лицо выражало заинтересованность. Наконец, он удостоил меня вниманием: - Ты понимаешь, что рисковала своей жизнью и жизнью нерождённого ребёнка? Я кивнула. - Да, государь. - Из-за Локи? – мне послышалось презрение в его голосе? - Да, государь, - снова кивнула я, и получила вопрос, на который не могла ответить даже самой себе. - Почему? - Я обязана ему. - Из-за обязательств ребёнком не рискуют, - возразил Один. - Я возвращала ему долг. - Вернула ли? Я вздохнула. - Я знаю одно, государь: для меня это было единственно правильным решением. Это мой выбор. Всеотец наградил меня странным взглядом, словно знал о поставленном мне Древней Матерью условии выбрать одного из двоих. А может, действительно знал? Следующие его слова уверили меня в этом. - Ещё нет, - задумчиво произнёс государь. – Но, если тебе повезёт, скоро ты выберешь окончательно. Ступай. Я почтительно поклонилась и медленно покинула зал. Всё время, пока двери не закрылись за мной, я чувствовала на себе пристальный взгляд царя, от которого по спине пробегал холодок. Ты помилована на время, Дора. Ты ещё получишь своё наказание. Остаток дня я бездумно бродила по чертогу, не находя себе места, и, едва за окном начало смеркаться, позволила прислуге уложить меня в постель. Задремать удалось на пару часов, меня разбудила дочь, которая то ли устроила танцы, то ли металась в поисках замурованного моими действиями выхода. Когда дитя, наконец, успокоилось, и я вновь попыталась заснуть, то уже никак не могла найти удобного положения. Находясь в полудрёме и забывшись на мгновение, я подумала: «И где Локи бродит? Без него так неудобно спать!» - и в следующий момент осознала горькую иронию собственных мыслей. К горлу подступил тугой комок, отчаянно захотелось кричать на весь дворец, выплёскивая накопившееся внутри отчаяние. Я сдержалась. Кое-как слезла с кровати, и, как была, в одной рубашке и босиком, вышла на балкон в надежде, что мерцающие в Бездне звёзды усмирят моё мятущееся сердце. Лёгкий тёплый ветер обдувал мне лицо и играл прядями распущенных волос, спутывая их и отбрасывая назад, и это ощущение вновь навело меня на воспоминание о видении в библиотеке. Стоя у балюстрады и вглядываясь в ночь, я вновь и вновь прокручивала в уме те картины, пытаясь понять, чего же я не заметила. Интуиция подсказывала мне, что именно в этом видении я найду ответ, как вернуть Локи. Или мне просто очень хотелось в это верить. От размышлений меня отвлекла яркая вспышка на Радужном мосту, я обратила взор в ту сторону и подумала: час поздний, кто под покровом ночи покидает Асгард? На душе стало тревожно, за долгую жизнь я поняла, что добрые вести не приносят по ночам. Чтобы хоть как-то рассеять необъяснимый страх, я стала прохаживаться по балкону взад-вперёд, медленно, никуда не торопясь, и спустя, наверное, час, Биврёст вспыхнул снова. Страх погас вместе с ослепительным сиянием, когда я поняла, кто прошёл в этот мир по Радужному мосту, где-то далеко внутри меня забрезжил соблазнительный луч надежды. Я не смогла дозваться Локи одна. Возможно, у нас получится вместе. Если кому-то, кроме меня, и был дорог мой муж в целой Вселенной, то только его брату. Когда очередная служанка пришла провести мой утренний туалет, я первым делом поинтересовалась, какие нынче новости. Дева охотно мне поведала: - Ах, госпожа, столько всего произошло, дворец гудит, как растревоженный улей! Во-первых, вернулся царевич Тор, он прибыл сегодня ночью, тайно, и, говорят, ненадолго, но мы все надеемся… - на что именно надеется население дворца, я уже не слушала. Сердце радостно затрепетало в груди: я не ошиблась, Тор здесь! Я перебила прислугу: - Милочка, меньше болтайте, я должна быть готова принять его высочество в любой момент! Мечтательная улыбка погасла на устах юной девы, она почтительно присела в реверансе, потупив взор, и принялась быстрее плести мои волосы. Молчания её хватило ненадолго. Прислуга успела вплести ленту в косу лишь до половины, когда её щебет возобновился: - Конечно, госпожа будет готова. Госпожа успеет даже позавтракать, царевич ещё на рассвете почтил визитом государя, и государь велел никого не пускать, и был, говорят, очень сердит, и вероятно, они ещё беседуют. Вот как? Длинные беседы с государем не сулят ничего хорошего. Служанка не к месту умолкла, и мне пришлось просить её продолжать. - Какие ещё вести вы мне можете сообщить? - О, госпожа, леди Сиф, вы, разумеется, её знаете, кто же её не знает, я сама в детстве мечтала быть на неё похожей, такой же храброй, такой же бесстрашной, - я нетерпеливо дёрнула головой, прерывая поток дифирамбов, и прислуга продолжила: - Сегодня утром по приказу государя она отправлена на два месяца на чистку конюшен. Вот ужас, представляете? Я пожала плечами, а спина моя тем временем напряглась сильнее. За какую такую провинность Сиф получила столь бесславное наказание? Не она ли способствовала возвращению Тора в Асгард? Если так, я готова сама помогать ей убирать конский навоз. Прислуга тем временем успела мне поведать о помолвке и двух свадьбах, запланированных на ближайшую неделю, а в конце монолога, вздохнув, сообщила: - А ещё, госпожа, стало известно, что лорд Фандрал, близкий друг царевича, погиб в неравном бою несколько месяцев назад. – При упоминании этого имени внутри шевельнулись воспоминания о пребывании в Рэе, но ни волнения, ни, упаси боги, укола совести я не ощутила. Я отреагировала равнодушно: - Мне незнаком этот ас, - и даже не смогла упрекнуть себя во лжи. Что я о нём знала? Имя? И то, что представлявшийся женихом мужчина оказался банальным насильником? - Я не знала его, - повторила я отстранённо, скорее, для самой себя. – Зачем вы мне говорите о нём? Служанка пожала плечами. - Вечером состоится церемония прощания. Полагаю, его высочество мог ради этого прибыть в Асгард. Эти слова заставили меня испытать укол ревности. Почему-то отчаянно захотелось, чтобы Тор ничего о бывшем друге не знал, а высший из миров посетил именно из-за Локи. И я накинулась на служанку, будто она была виновна во всех моих страхах: - Да что вы себе позволяете? Не вашего ума дела, любезная, для каких целей его высочество прибыл в Асгард, и не смейте забивать мне голову своими глупыми домыслами! Да и косы плести вы не умеете, это просто ужасно! – Дрожащими от гнева пальцами я распустила чуть неидеальную прическу, и бросила ленты в глотавшую слёзы деву. – Ступайте прочь, и позовите ту, кто умеет что-то делать, а не только болтать! Поспешно откланявшись, прислуга, шмыгая носом, выскочила из спальни, а я, тяжело дыша, откинулась на спинку стула. Наградила своё отражение презрительным взглядом и поинтересовалась у него: - Что взъелась на девочку? Зеркало мне не ответило. Я потянулась к краске для макияжа и начала сама приводить себя в порядок в ожидании новой жертвы.