Высшая магия

Дни проходили стремительно, наполненныё такими простыми и важными занятиями, как кормить, качать, купать, пеленать, следить. Любить. Единственной живой душой во Вселенной, которой я могла в этом признаться, была моя дочь. Локи, как всегда, подшучивал: она родилась самым обычным ребёнком, без синей кожи и крыльев, ни того, ни другого у неё появиться не могло, я точно это знала. У неё было самое лучшее наследие, подаренное ей отцом: магия. И Контромния активно ею пользовалась. Спать мне теперь удавалось, как в военном походе: где попало и урывками, каждые несколько минут я открывала глаза, чтобы убедиться, что над колыбелью не идёт дождь, что моё дитя не призвало магический огонь, чтобы развлечься, и никакая из игрушек не левитирует служанке в глаз. Справиться одной, без помощи прислуги, я пока не могла. Абсолютного счастья, о котором я грезила всю беременность, так и не наступило, верно, потому, что им не с кем было поделиться. Мысли о Локи отравляли идиллию нам обеим. Я не знала, где он и что с ним, мне мучительно хотелось его увидеть, сказать, как я скучаю, как мне плохо без него. Но даже поведать мне о его судьбе было некому. Служанки ничего не знали, охрана за моими дверями ничего не знала (или делала вид, что не знает). Покидать чертог мне не запрещали, но оставлять дочь одну, пусть и на попечении нянек, после стольких дней, которые мы неотлучно провели вместе, мне не хотелось. Я опасалась и её неконтролируемых детских проделок, и того, что её могут отобрать у меня в любой момент. Просить же об аудиенции у государя с младенцем на руках имело смысл только тогда, когда я перестану кормить ребёнка каждый час. Этикет не позволял даме являться ко двору с мокрыми пятнами от молока на платье. Спустя несколько недель печати Локи треснули, и с меня начала сходить смертная оболочка. Процесс был утомляюще медленным, требовал от меня всех остатков сил, я совершенно не могла спать, и к концу трансформации стала походить на тень самой себя. Зато, когда одним прекрасным утром я, проснувшись на резкий крик дочери, выпустила когти, я почувствовала облегчение. Теперь я могла позаботиться о нас обеих. Над колыбелью я стала навешивать защитный купол, слабое подобие тех, какие творил муж, на большее моей магии не хватало. Он сигнализировал о возможной опасности и развлекал дочь перемещением простых рисунков, Контромния радостно гукала, улыбалась и тянула к нему ручки, которые я вдоволь нацеловывала, затем спокойно засыпала, и я засыпала рядом с ней. Через несколько дней у меня получилось отдохнуть и восстановить силы, моё тело стало прежним, исчезли рунные круги, втянулся живот. Только не желали расти волосы, порой чесались шрамы между лопаток, где когда-то росли крылья, и серебряный рисунок ошейника с коптским крестом по-прежнему сливался с золотой кожей. И это было доказательством того, что Локи жив. Визит Хермода обрадовал меня, как ни странно. Нет, после рождения дочери я не стала меньше его ненавидеть, наоборот, к моим чувствам прибавился страх, что этот чудовищный старик может причинить вред мне или моему ребёнку, но он был единственным, кто мог поведать мне о судьбе мужа, и я постаралась быть с ним вежливой и покорной. Едва мне доложили, что глава дворцовой стражи ожидает меня в гостиной, я велела прислуге потуже затянуть мой корсет и вышла навстречу. - Господин Хермод. Какая приятная неожиданность! – я склонила голову и протянула руку для поцелуя. Руки старик целовать не стал, но оглядел мои пальцы очень внимательно – дурной знак. - Рад видеть вас в добром здравии, леди Дориан, - слегка поклонился он, одарив меня снисходительной улыбкой. У меня внутри всё сжалось в комок. Я до боли свела лопатки и вздёрнула подбородок, стремясь не показать своего страха. Продолжила, как могла любезно: - Господин Хермод, позвольте предложить вам что-нибудь. Фрукты, вино, чашку чая? Я незаметно сделала знак служанке, которая тотчас оказалась за моим плечом. От угощения старик отказался, чем сильно меня порадовал, не хотелось ни одной лишней минуты терпеть его присутствие. - Мне передали, вы желали меня видеть, госпожа бывший демон? Оскорбляет. Я едва сдержалась, чтобы не выпустить когти. Вместо этого приблизилась вплотную и попыталась уцепить собеседника за рукав. Хермод с ловкостью ужа выскользнул из-под руки, не позволяя к себе прикасаться, и я поняла: он знает о моей магии прикосновений. Сменила тактику: - Да, господин бывший воин, - ответила я, усаживаясь в кресло и жестом предлагая гостю занять место напротив. – Я прошу поведать мне о том, где сейчас мой муж. Старик долго изучал меня изумлённым взглядом, наконец, разомкнул уста и произнёс: - Простите мою неосведомлённость, госпожа, не предполагал, что у вас есть муж. На мгновение я опешила. То есть как? Я сплю и вижу кошмар? Или до сих пор вишу на цепи в подземелье? Или обряд Высшей Магии провалился, и я мертва? И не было никакого Асгарда, никакого царевича, вообще ничего? Плач проснувшейся дочери вернул меня в реальность. - Госпожа, - присела в реверансе служанка, тронув меня за плечо, я вздрогнула. – Девочку пора кормить. - Несите её сюда, - распорядилась я, оставлять Хермода одного не хотелось. Пока я расшнуровывала лиф платья, пока давала дочери грудь, устраивая её на руках, старик с повышенным интересом наблюдал за мной. От его плотоядного взгляда на то, как сосёт молоко Контромния, забавно обхватывая грудь крошечными ручками, меня волной окатывало отвращение, но я сдерживалась, стараясь ничем себя не выдать. Когда, отбросив опустевший сосуд, дочь принялась за второй, я перевела взгляд с ребёнка на гостя и, с сожалением, что это таинство кормления недоступно взору единственного, кто имеет на него право, сказала: - Я говорю об отце своего ребёнка, с которым соединил нас брачными клятвами государь, о Локи. - Ах, об этом! – рассмеялся Хермод, и, хотя его веселья я не разделяла, пришлось улыбнуться в ответ, в то время как мои глаза метали молнии. – Вы давно освобождены от этих клятв. Локи – раб царя, у рабов не может быть жён. И у рабов не может быть детей. Кажется, я начинаю понимать причину клеймения моего супруга: его дочь не должна была претендовать на трон Высшего из миров никогда. Наградив её артефактом, Локи подготовил сильного претендента на власть, который Асгарду был не нужен. Политика, кругом политика. Я взяла себя в руки и спокойно продолжила: - Пусть так. Тем не менее, я хотела бы знать, где сейчас Локи. Об этом вы можете мне поведать? - Не имею права, госпожа, разглашать вам подробности о личной собственности государя, - со вздохом сожаления сообщил Хермод; придерживая дочь одной рукой, вторую я незаметно сжала в кулак, чтобы не выпустить когти. – Но, исключительно по старой дружбе, могу вам сообщить, что раб государев находится в темнице по приказу Его Величества. Вот как? Я вернула ему силу, освободила от клятвы в надежде, что он успеет сбежать, а он предпочёл остаться пленником. Потому что хотел быть ближе к нам. Значит, руководила его поступками не только клятва. Для меня скупой комментарий Хермода оказался равносилен признанию. Желание увидеть мужа, перемолвиться с ним хоть единым словом, обожгло меня изнутри. - Я могу просить о милости увидеть его? - Просить, разумеется, можете, - снисходительно хмыкнул старик и задумчиво поскрёб бороду. – Но только у самого государя. – И, предваряя мой следующий вопрос, добавил: - А когда вернётся Всеотец, я не ведаю. Я отдала ребёнка служанке, слегка прикрыла грудь и, поднявшись, приблизилась к Хермоду. Медленно опустилась перед ним на колени, так, чтобы тело в глубоком декольте смотрелось наиболее соблазнительно. Протянула руку, пытаясь обнять ноги гостя, старик позволил. - Господин Хермод, умоляю вас, позвольте увидеть его хоть одним глазком. Магия прикосновений не подействовала. Чары демона-соблазнителя не подействовали. Старик расхохотался мне в лицо и безапелляционно заявил: - Свидания в темнице Асгарда запрещены даже родственникам. А ты ему – никто. - Я мать его ребёнка! – с гордостью подняла я взгляд, и тотчас получила увесистую пощёчину. - Ты – шлюха, родившая от раба! Не в силах больше изображать униженную покорность, я вскочила на ноги, выпуская когти, замахнулась, и… Хермод с лёгкостью перехватил мою руку, вывернул кисть, заставив меня застонать от боли, неуловимым движением (и как это можно сделать одной рукой?) защёлкнул на моём стремительно отекающем запястье тугой цвержий браслет чёрного металла. Когти растворились, магия исчезла, осталась лишь пульсирующая боль в кисти. Я судорожно вздохнула и с негодованием воззрилась на обидчика. - Будьте осторожны с когтями, госпожа Дориан, - как ни в чём не бывало, продолжал Хермод. – Можете ребёнка поцарапать. Я тряхнула перед его лицом браслетом, снова поморщилась от боли. - Что это? Очередное украшение царицы Фригги? Разворовываете чертог покойной? - О, нет, - с усмешкой ответил старик. – Это сделали специально для вас. – Поднялся на ноги, раскланялся и направился к двери. – Когда государь возвратится, я передам ему вашу просьбу. А пока не покидайте дворец. Стоило старику скрыться из виду, силы оставили меня, ноги подкосились, и я рухнула на диван. Дрожа от отчаяния, боли и обиды, я не сразу услышала, что меня зовёт дочь. Выдавив из себя улыбку, я заставила себя подняться и идти к ней. Снова пленница в доме, который называла своим. С помощью снадобий навестившей меня Эйр руку удалось залечить быстро, но ещё несколько дней я не могла держать на ней дочь. Контромния же, пользуясь неожиданной свободой от моих объятий и сдерживающей магии, занялась исследованием чертога. Более всего её интересовали отпечатки когда-то созданных Локи заклинаний, она создавала из них иллюзии, представляя моим глазам картины прошлого, и моё сердце сжималось от тоски. - Если ты так скучаешь по отцу, найди мне способ увидеться с ним. – Сказала я после нескольких подобных представлений. Дочь заулыбалась, хитро скосила глаза за моё плечо, шевельнула пальчиками. Я проследила за её взглядом и обнаружила скрытый когда-то магией тайник. А внутри – тот самый мешочек с деньгами, которые я добыла на единственной охоте в Асгарде. Развязав тесёмки, я заглянула внутрь – монет по-прежнему было очень много. Я вытащила одну, блеск металла привлёк внимание Контромнии, она требовательно протянула к нему ручки. С улыбкой я склонилась к дочери, протягивая ей монетку. Едва серебристый диск оказался зажатым в кулачке, дочка нахмурилась, а через мгновение её лицо изменилось, явив уменьшенную копию Рыжего Эрика, моей последней жертвы. Я смотрела на дитя широко раскрытыми глазами, не в силах отвернуться, а в голове набатом стучала одна мысль: как я, имеющая лишь интуитивные представления о магии, смогу вырастить ребёнка с таким потенциалом? Глубоко вздохнув, я улыбнулась. Контромния вернула свой прежний вид, я наклонилась поцеловать её. Шаловливая ручка попыталась ухватить мой анк, и в следующее мгновение на меня с укоризной и со слезами в глазах смотрел Локи. Этого я не выдержала. - Прекрати! – воскликнула я, вскакивая на ноги. – Мне не нужны воспоминания о нём, мне нужна ты! – И, взяв себя в руки, добавила спокойнее: - Я сделаю всё, чтобы увидеть его и рассказать о твоих успехах. Дай мне время. Дочка радостно засмеялась, поймав мой палец. Тормоша её и целуя, я раздумывала о том, что даже в Высшем из миров есть одна вещь, обладающая нерушимой магией прикосновений – деньги. Всегда найдётся способ подкупить охрану. На осторожный поиск сговорчивого эйнхерия у меня ушла почти неделя, ещё несколько дней потребовалось на подготовку свидания. Оказалось, попасть в темницу Асгарда не в качестве узника – задача почти непосильная. Мало того, что у всех стен были глаза и уши, а мой почётный караул по-прежнему сопровождал все перемещения по дворцу, на ночь просто запирая меня в чертоге, ещё и на подступах к подземным этажам с заключёнными располагалось несколько постов охраны. Магия денежных прикосновений действовала безотказно, но, чем сильнее был страх перед оглаской, тем дороже обходились переговоры. Количество монет стремительно таяло. Мне удалось выяснить, что Локи иногда уводят из камеры, на час, на два, один раз он отсутствовал целый день, но такие прогулки не повторялись часто. Пришлось перестраховаться и, выждав очередное исчезновение и возвращение узника, лишь затем планировать свой визит. Локи отсутствовал позавчера, а сегодня вечером у меня должно было состояться свидание. Облачившись в облегающие брюки, сапоги без каблуков, короткую куртку, не стесняющую движений, я поцеловала на прощание дочку, оставила дежурившей у колыбели служанке несколько монет за молчание, бесшумной тенью выскользнула в коридор. Охраны за дверями не было, я заперла двери снаружи изготовленной недавно копией ключа, выбирая широкие полутёмные коридоры, в которых легко затеряться, направилась к темнице. Я волновалась, как никогда в жизни. Мышцы болели от напряжения, сердце отчаянно колотилось о рёбра, кровь стучала в ушах, мне казалось, этот грохот слышен на весь дворец. Дорога к подземельям показалась мне невероятно длинной. Наконец, впереди блеснули золочёные двери, ведущие в тюремный блок. Заставив себя сделать несколько глубоких вдохов, я постаралась скрыть обуревавшие меня эмоции и направилась к поджидавшему меня отряду стражи. Оставшуюся часть пути я не проронила ни слова. Молча улыбалась, отсыпала в протянутые ладони горсти монет, повинуясь приглашающему жесту, шла дальше. Интуиция молчала об опасности, я боялась всё сильнее: не того, что меня могли поймать. А того, что я увижу в глазах Локи при встрече. Или, наоборот, не увижу. Страж двинулся мне навстречу, слегка поклонился и тихо проговорил: - Я заступил час назад, госпожа. Следуйте до конца прохода, завернёте за угол налево, увидите его сразу. - Как, вы разве не сопроводите меня? – я подняла брови в притворном удивлении и снисходительно взглянула снизу вверх на рослого воина. Тот замялся. - Я хочу, чтобы вы пропустили меня внутрь! – потребовала я, нарочно чуть повышая голос. Страж шикнул на меня: - Если я отключу решётку, он сбежит, я не хочу отвечать за побег. Я согласно кивнула, не будучи сама уверена, что этого не случится. Но быть рядом и не прикоснуться – невыносимо. А ещё невыносимее знать, что, пока ты говоришь с мужем, купленный тобой охранник уже вызывает подмогу. Я не боялась особенно за свою жизнь, вряд ли мне что-то сделают. А вот на Локи отыграться могут. Лучше пусть этот боязливый страж идёт со мной. - Но можно же открыть какой-то маленький лаз? Еду же ему приносят? - Так и есть, госпожа, но он слишком мал для аса, - с недоверием оглядел меня страж. – Чтобы пролезть в него, требуется изумительная гибкость. Я с усмешкой стянула куртку, оставшись в плотно облегающей рубашке, изогнулась по-змеиному и припала грудью к доспехам воина, беззвучно скользнув от колен до шеи. Сердце воина забилось быстрее, мужская плоть затрепетала, он тяжело сглотнул. - Достаточно гибкая? – страстным шёпотом спросила я, он сумел в ответ лишь сглотнуть. - Идёмте, госпожа, - наконец, выдавил он, и я последовала за ним. Прямо по проходу, завернуть налево, третья камера. Пустая. Решётка была убрана, я с недоумением обернулась к стражу, тот лишь покачал головой. - Я заступил час назад, госпожа, при мне его не забирали, и я не слышал, чтобы узника куда-то переводили. Подавив судорожный вздох, я поднялась на ступень и шагнула внутрь. Безжизненное белое пространство, три глухие стены, пол и потолок. Ни мебели, ни личных вещей, никаких следов пребывания заключённого. Лишь полупустой кувшин воды на полу и глиняная плошка рядом с ним. Инсценировка, не более. Я попалась в капкан собственной наивности: Локи здесь никогда не было. Ожидая, что с минуты на минуту меня саму запрут в этой клетке, я глубоко вздохнула и сделала шаг вглубь камеры. И мои ноздри защекотал удивительно приятный, едва уловимый, почти позабытый пряный запах кожи Локи. Я последовала за ним, вытянув руку с растопыренными до дрожи пальцами, и даже сквозь ограничивающий магию браслет смогла ощутить отпечаток тепла его тела. Вот здесь, у этой стены, он ещё недавно сидел, вот здесь прохаживался из угла в угол, меряя шагами камеру, здесь занимался своими упражнениями для спины, и даже… даже создавал иллюзии. Интересно, чьи? Волна щемящей тоски накрыла меня с головой, он был здесь, прямо здесь, мы разминулись на какой-нибудь час! Я страстно, безумно желала остаться до его возвращения, но не могла. Здесь негде спрятаться, и много кто уже меня видел. Бледный охранник настойчиво, но тихо торопил меня, я в последний раз окинула взглядом камеру. Нужно оставить знак, хоть какой-то, что я была здесь! Шёпот из коридора нервировал, отчаяние мешало внятно думать. Оставить что-то. Что? Единственным украшением на мне было подаренное Локи кольцо, я сдёрнула его с пальца, поискала взглядом, куда бы спрятать, и бросила в кувшин с водой. В тот же момент охранник дёрнул меня за руку, не церемонясь, и поволок к выходу. Я опомнилась, лишь когда двери темницы захлопнулись перед моим лицом. Медленно и осторожно, стремясь никому не попадаться на глаза, вернулась в чертог. Отперла дверь ключом, скользнула внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась сама, прежде чем я отпустила ручку, мои пальцы обожгло. Я безрадостно усмехнулась. Меня заперли магией, меня ждали. И позволили спуститься в подземелье только для того, чтобы я не встретилась с мужем. Позволили мне творить глупости, чтобы я совершила ещё одну. Я взглянула на руку, где остался на пальце след от снятого кольца, и внутри всё похолодело от осознания собственной фатальной ошибки. Я вернула Локи обручальное кольцо. Если он найдёт его, он решит, что я от него отказалась. Он решит, что я равнодушна к нему. Оставалось молить богов, что Локи не станет заглядывать в кувшин, а у меня всё же будет шанс объясниться с мужем. Трижды прерываясь на кормление, я завершила свою молитву лишь на рассвете.